Готовый перевод Ten Tales At Midnight / Десять полуночных историй: Первая история - Записка (2)

Первая история - Записка (2)

После этого наши отношения со старостой на какое-то время стали неловкими.

Я хотел спросить, зачем она написала ту записку, но... стоило ей меня увидеть, как она тут же краснела и резко отворачивалась.

С моей стороны это выглядело абсурдно. Записку написала она, так почему же со мной обращались подобным образом?

Оглядываясь назад, я понимаю, что такое поведение старосты было продиктовано нежными юношескими чувствами.

Конечно, тогда я этого не знал. Я ведь был недогадливым.

Но волновало меня не её поведение.

Меня волновала 15.

Почему 15 сказала, что написала записку, которую на самом деле не писала?

* * *

Через неделю после инцидента с запиской в нашем классе была пересадка.

Я был поражён.

Моей новой соседкой по парте стала 15.

Меня охватила буря эмоций.

Как раз в тот момент она занимала все мои мысли, и я подумал, что это отличный шанс разговориться и подружиться.

Но, с другой стороны, я немного волновался.

Всё-таки 15 была немного... странной девочкой.

Я не верил слухам о ней. Пусть я и был недогадливым, но в суеверия я не верил.

Однако общаться с 15 было действительно трудно.

Она была до странного молчалива, а на её крошечном личике постоянно виднелись синяки.

Пустой, направленный в никуда взгляд. Глядя на неё, я иногда чувствовал леденящий холод, будто оказался в заброшенном доме.

«П-привет?..»

И всё же я набрался смелости и поздоровался с 15, ставшей моей соседкой.

«…»

Но 15 даже не сделала вида, что услышала.

Я надеялся хотя бы на кивок, но она даже не посмотрела в мою сторону.

Со мной обошлись, как с призраком.

Такое уже случалось. Тогда я разозлился, почувствовав себя проигнорированным, но сейчас мне было всё равно.

Просто у неё такой характер, — решил я и смирился.

«Эй».

В этот момент кто-то подошёл и заговорил. Это была староста.

Она потихоньку начинала делать шаги, чтобы развеять неловкость между нами.

Ещё два дня назад она убегала от меня, едва завидев, а теперь сама первая здоровалась и заговаривала.

Она по-своему старалась, чтобы наши отношения вернулись в прежнее русло.

В этом плане она определённо была более взрослой.

«Не поменяешься со мной местами?..»

Но обратилась староста не ко мне, а к сидевшей рядом 15.

Староста сказала, что «она низкого роста, и ей не видно доску», но сейчас я понимаю, что это был лишь предлог.

До пересадки она тоже сидела на задней парте.

Староста хотела сидеть со мной.

Глядя на неё, я одновременно почувствовал и облегчение, и разочарование.

Облегчение от того, что отношения со старостой можно было полностью восстановить, и разочарование от мысли, что шанс подружиться с 15 упущен.

Однако…

«…»

Реакция 15 была неожиданной.

Она покачала головой, глядя на старосту.

Это был очевидный для всех отказ.

Никто не ожидал. Что 15 откажет в просьбе старосте.

Ведь это не было несправедливым требованием, и была вполне веская причина (предлог) — «низкий рост, не видно доску».

Лицо старосты мгновенно окаменело.

Её глаза, до этого неестественно улыбавшиеся, исказились.

Староста всегда смотрела на 15, как на насекомое. И чем сильнее была её ненависть, тем сильнее было и унижение от отказа.

Староста молча вернулась на своё место.

Я ошеломлённо смотрел ей вслед. В её крепко сжатых кулаках чувствовалась ярость.

- Пфф.

Внезапно сбоку раздался смешок. Еле слышная насмешка.

Я вздрогнул и повернул голову, но лицо 15 было лишено всякого выражения.

Кто это засмеялся?

Тихий, странный звук всё ещё звенел у меня в ушах.

* * *

На следующее утро.

«Привет?..»

«…»

И в этот раз 15 предсказуемо проигнорировала моё приветствие. Удивляться было уже нечему.

С чувством, будто я человек-невидимка, я сел на своё место.

Бросив косой взгляд в сторону, я заметил синяк у неё на губе.

Кто её ударил? Мать-шаманка? Или отец? Брат? Сестра?

Решающая причина, по которой я не мог помочь 15, заключалась в том, что я ничего о ней не знал.

Так же, как нельзя решить математическую задачу, не зная формулы.

Ничего не зная, я не мог бездумно лезть к 15.

Я ни разу не видел, чтобы 15 разговаривала с друзьями.

А она вообще умеет говорить? Есть ли у неё друзья?

Её фигура, одиноко поглощающая свой обед в стороне от всех в столовой, выглядела очень печально.

Даже если я не могу помочь напрямую... может, я смогу хотя бы стать ей другом?

Такие мысли пришли мне в голову.

Чтобы пробить железную стену, которой 15 отгородилась от меня, требовался какой-то хитрый ход.

И этим хитрым ходом, который я выбрал, была записка.

- Привет.

Я протянул записку с этим словом 15-ой. Она даже не взглянула.

Казалось, ей было совершенно неинтересно.

Я так старался, придумывая этот хитрый ход, а когда меня так демонстративно проигнорировали, моё лицо вспыхнуло.

Во мне взыграло упрямство. Я полностью развернул сложенную записку и положил её на стол 15-ой.

Она опустила на неё взгляд. Интереса по-прежнему не было, но, по крайней мере, она не скомкала и не порвала записку.

Просто оставила лежать.

Прошло около пяти минут.

На мой стол упал маленький листок бумаги.

Это была записка от сидевшей рядом 15.

Чувство было такое, будто я получил подарок на день рождения от незнакомца.

Я в изумлении посмотрел на 15, но она вела себя так, будто ничего не произошло.

В её записке было сказано:

- Да.

Она впервые ответила на моё приветствие.

Почерк был корявым и неровным, но я был невероятно рад.

Ведь с помощью записки я сделал первый шаг к тому, чтобы стать её другом.

Так мы с 15 начали переписываться.

- Да.

- Нет.

- Ладно.

Все записки от 15 были односложными и резкими.

Я же, в свою очередь, писал развёрнуто. Даже старался шутить или рисовать каракули.

Мне было бы совестно, если бы она была сосредоточена на учёбе, но 15 не проявляла к ней интереса.

Её взгляд был устремлён вперёд, но мыслями она была где-то далеко.

- О чём думаешь?

Поэтому я без колебаний передавал ей записки.

Глядя, как она с безразличным видом пишет ответ, я почему-то чувствовал гордость.

- Ни о чём.

Ни о чём, значит. Я искоса посмотрел на 15.

Слегка сутулая поза. Бледная кожа и не сходящие синяки. Глаза, скрытые за длинной чёлкой.

И правда, было совершенно непонятно, о чём она думает.

- У тебя есть хобби? Что тебе нравится?

- Нет.

О чём говорить с девочкой, у которой нет ни хобби, ни интересов?

Я схватился за голову и отчаянно пытался найти тему для разговора.

- Сегодня генеральная уборка~ За какой участок ты отвечаешь?

- Коридор.

- Везёт. А я за музыкальный класс.

В глазах других детей я, должно быть, выглядел странно. Переписываться с 15, которую все избегают.

Но я не был из тех, кто обращает внимание на чужое мнение.

Более того, сам факт общения с молчаливой 15 вызывал у меня странное волнение.

Мне казалось, будто я подслушал её голос. Хотя она ни разу не разомкнула губ.

Когда пришло время уборки, я, напевая, направился в музыкальный класс.

Староста была там же.

Она набросилась на меня с вопросами. Что я делаю с 15.

Видимо, она видела, как мы переписывались на задней парте.

Когда я ответил, что мы переписываемся, староста вспылила.

«Ты с ума сошёл? Зачем ты с такой, как она, переписываешься?»

«Какая тебе разница, с кем я переписываюсь».

Староста посмотрела на меня с выражением полного недоумения.

В её огромных глазах стояли слёзы.

Я не мог понять, почему она так злится.

«…Больше не смей с ней переписываться. Ещё раз увижу — расскажу учителю».

Сказала староста дрожащим голосом.

Я был ошарашен.

То она со своими подружками забрасывала меня записками, а теперь запрещает мне переписываться.

Её наглость, с которой она валила с больной головы на здоровую, вызвала у меня отвращение.

Я, даже не ответив, вышел из музыкального класса.

Голос старосты, кричавшей: «Ты куда?», колол в спину, но я просто проигнорировал его.

Она, похоже, была очень обижена, но и моё настроение было далеко не лучшим.

В этот момент в конце коридора я увидел 15.

Когда я увидел, как она моет пол шваброй, моё дурное настроение, казалось, начало улетучиваться.

Может, в этот раз она ответит на приветствие? Мы ведь уже переписывались.

С трепетным ожиданием я подошёл к 15.

Но я не смог сказать «привет».

15, даже не дойдя до меня, согнулась пополам и…

«Гууук…»

Её внезапно стошнило.

Она быстро зажала рот рукой, но рвотные массы просочились сквозь пальцы и полились на пол.

Проходившие по коридору дети закричали. У ног 15-ой растеклась лужа жёлтой рвоты.

«Эй… эй, ты в порядке?!»

Я подбежал и поддержал 15. Она шаталась, будто вот-вот упадёт.

Оставив позади переполох, я отвёл 15 в медкабинет и объяснил ситуацию медсестре.

На вопрос медсестры, что у неё болит, 15 хранила молчание.

Мне самому стало не по себе от этого.

Лицо 15, хранившей обет молчания, было нездоровым даже на первый взгляд.

В глазах, видневшихся сквозь растрёпанные волосы, не было фокуса. Кожа, лишённая всякого румянца, была похожа на кожу трупа.

По просьбе медсестры выйти, мне пришлось с трудом заставить себя уйти.

Вернувшись в коридор, я увидел, что дети собрались вокруг лужи рвоты 15-ой и перешёптывались.

«Фу-у… меня сейчас тоже стошнит».

«Это она? Та девчонка из 2-го класса?»

«Ага. Дочь шаманки».

«Мне всегда было не по себе, когда я её видела».

«Её внезапно вырвало».

«Может, призрака в коридоре увидела?»

«Отвратительно».

Никто и не думал убирать этот беспорядок. При виде этого я почувствовал, как во мне закипает кровь.

Я поднял лежавшую в коридоре швабру. Растолкав детей, я вошёл в круг и начал мыть пол.

- Шорк, шорк.

При виде того, как я яростно тру пол, дети наконец-то разбежались.

Я всё сильнее сжимал ручку швабры.

Почему 15 стошнило?

И почему я так злюсь?

«…»

Закончив со шваброй, я поднял голову и увидел перед собой старосту.

Скрестив руки на груди, она пристально смотрела на меня. Было видно, что она хочет что-то сказать.

Хотя мне слушать её совершенно не хотелось.

«Почему ты…»

«Отвали».

Отвали.

Резко бросил я старосте.

Мой голос был настолько полон гнева, что я и сам удивился. Он был похож на рычание зверя.

Услышав это, староста широко раскрыла глаза и застыла на месте.

Пройдя мимо застывшей старосты, я подошёл к шкафу и грубо швырнул туда швабру. Затем я лежал на парте до конца последнего урока.

Внезапно сзади послышались всхлипы. За ними последовали слова утешения от других детей.

Староста плакала.

Почему никто не утешает 15?

Классному руководителю было всё равно, стошнило 15 или нет.

Я скрипел зубами от злости.

Как только прозвенел звонок, я схватил портфель 15 и направился в медкабинет.

Но 15 там уже не было.

«Она только что ушла домой раньше».

«А…»

Я был опустошён. Я ведь принёс её портфель.

В голове стало пусто. Я уже собирался было побрести прочь, как меня остановила медсестра.

«А. Подожди минутку. Она просила передать тебе вот это».

Медсестра протянула мне маленькую записку.

Это была записка на красной бумаге. 15 оставила это мне?

С трепещущим сердцем я развернул записку.

http://tl.rulate.ru/book/142425/7777807