Готовый перевод Sunset At Lake Elgreen / Закат над озером Элгрин: Глава 29. Дом у озера

Эрик стоял на террасе гостиной второго этажа, лицом к озеру Эльгрин, и глядел на воду. Озеро, тронутое красками сумерек, мерцало медно-оранжевым светом. Редкие домики на дальнем берегу едва намечались на самом краю видимости.

Скоро, когда опустится тьма, по округе один за другим вспыхнут уличные фонари. А тот приозёрный дом всё так же будет чернеть силуэтом, настойчиво напоминая о своём присутствии. Подумав об этом, Эрик признал, что чувствительность Эстебана к тому месту не столь уж безосновательна.

«И всё же…»

Прищурившись, он всмотрелся в высокую фигуру, шагавшую к усадьбе со стороны огородной полосы у самого того дома.

«Почему мой друг именно там?»

Он явился к Эстебану по делу, будучи уверен, что застанет его дома. Но, спросив, где хозяин, услышал в ответ: у приозёрного дома. Это его смутило.

Неужели Эстебан отправился теснить женщину, которую, быть может, ещё рвёт на части недавний развод, вынуждая расстаться с домом? С этой тревогой Эрик и дожидался его возвращения.

Когда, наконец, послышался скрип двери салона, Эрик поспешно сошёл с террасы и шагнул навстречу другу.

— Эстебан, что ты делал у того дома?

Эстебан, снимая сюртук, чуть наклонил голову при столь горячем приветствии и взглянул на Эрика с недоумением.

— Мне что, спрашивать твоего дозволения на каждый визит к этому дому?

— Госпожа, что живёт там, не так давно развелась.

— Эрик, я, может, и не так остёр, как ты, но не дурак. Думаешь, я уже успел об этом забыть?

— Развод вышел безобразный. Ей, верно, до сих пор больно.

— Вот как?

Эстебан вспомнил сегодняшнюю Анету: живая, бойкая, раздражающе колкая, мелочно упрямая. Резка — да. Но на страдалицу вовсе не походила.

— Хотелось бы верить, что ты не из тех, кто преследует раненую душу лишь ради того, чтобы любоваться видом.

Эстебан поморщился от того, как легко друг ставит под сомнение его рассудок.

— И кем же ты меня, в таком случае, считаешь?

— Человеком, одержимым красотой.

— Ах вот как чинно, прямо по-адвокатски. Я тронут.

Логан молча принял сюртук и вышел. Лишь когда Эстебан переобулся в туфли, Эрик заметил: его ботинки были густо облеплены грязью.

— Что с обувью? Где успел заляпаться?

Эстебан медленно опустил глаза. Посмотрел на грязные ботинки и едва заметно улыбнулся, словно и сам этого не заметив. Улыбка тут же сошла.

— Ваша обожаемая леди Анета взялась за огород. С таким рвением выдрала все милые цветы, что место теперь стало пустошью.

— Значит, ты пошёл пенять ей?

В тоне Эрика прозвучало не порицание, а искренняя забота — и это удивило Эстебана. Казалось, друга больше занимает душевное состояние Анеты, нежели возможная бестактность самого Эстебана.

Эстебан спокойно всмотрелся в карие глаза Эрика за безупречно чистыми стёклами очков и неторопливо произнёс:

— Разумеется, я ей всё высказал.

Эрик уже раскрыл рот, но Эстебан поднял палец, призывая к молчанию.

— Но мисс Анета вовсе не так нежна и уступчива, как тебе мерещится. Ответила прямо в лицо, без малейшей запинки. У меня не было ни единого шанса: оставалось лишь смотреть, как она решительно переворачивает прекрасный цветник и сажает на его месте нечто новое.

Поскольку он всё это время не отводил взгляда от глаз Эрика, он уловил в них слабую искру облегчения.

— Но, Эрик… ты чересчур уж о ней печёшься.

Он заметил лёгкое, едва уловимое подёргивание на щеке друга.

— Впрочем, она довольно легко развелась с бароном Шрайбером, не так ли? Учитывая, что почти всё своё состояние она истратила на благо супруга и его сомнительных начинаний, держится дама поразительно живо.

— …

— Развод был внезапный, но она расправилась с ним быстро, тихо, без шума. Должно быть, у неё был отменный адвокат. А теперь вот я гляжу на адвоката, которому, похоже, больше есть дело до той дамы в доме у озера, чем до меня, его друга.

Эрик неловко поправил очки и осторожно спросил:

— Ты сердишься?

— С чего бы? Ты всего лишь исполнял свой долг.

Эрик, хоть и числился адвокатом дома Рейнштайнов, вовсе не обязан был заниматься только их делами. Кого ему защищать, не входило в круг забот Эстебана.

— Ты ел?

— Ещё нет.

— Тогда поговорим за ужином.

Эстебан, ценитель всякой красоты, был к тому же и гурманом. Повара в его вилле искусничали даже ловчее, чем в главном доме. Зная это, Эрик не нашёл причин отказываться от приглашения.

Кухня на вилле всегда была снабжена отборнейшими припасами по вкусу хозяина: нежнейшее мясо без постороннего духа, свежая, тугая на зуб морская рыба, хрустящие, налитые соком овощи.

Не успели они как следует расположиться в столовой, как один за другим пошли блюда — изящные на вид и благоухающие.

— Ты сегодня ешь необыкновенно мало. Неужто перегрелся на солнце?

Эстебан никогда не привередничал: даже если кушанье было не без изъяна, он принимал его без жалоб. Но сегодня едва притрагивался к тарелке.

— До солнечного удара ещё далеко.

Он задумчиво уткнулся взглядом в блюдо перед собой — нечто вроде жаркого: ровно нарезанные полоски теста, длиной с два сустава пальца, вперемешку с мясом и овощами. Как раз по вкусу Эрику.

— Мисс Анета на обед готовила пасту. Похоже на это, но и совсем не то.

Неожиданное замечание заставило Эрика остановить вилку на полпути.

— Обожгла руку, пока варила лапшу, прозевала нужный миг. Паста разварилась. И овощи перевела.

Эстебан нахмурился и погрозил тарелке взглядом, потом расслабился и молча принялся есть. Эрик, ожидавший продолжения, даже растерялся.

— И к чему всё это?

— Хм? Разве я сказал, что тут есть какой-то вывод?

— Ты так свирепо глядел на еду, что я решил, будто ты подводишь к морали.

Эстебан тихо усмехнулся.

— Никакой морали. Повара на вилле готовят превосходно. И мисс Анета приготовила превосходно. Нет нужды сравнивать.

Вот, значит, в чём суть.

Как ни будь хороша стряпня Анеты, тягаться с искусством поваров виллы ей было невозможно. Да и припасы иного размаха: такая роскошь, что голова пойдёт кругом.

Каждый ингредиент — от пряностей до соли и сахара — был того же высочайшего разбора, что поставлялся ко двору его величества.

Но у Анеты — нет. Эрик знал её положение и легко мог вообразить, какими припасами она распоряжается в доме у озера. И всё же у Эстебана хватило смелости сопоставить её переваренную, приготовленную из скромных продуктов пасту с этим изысканным кушаньем?

Эрик прищурился.

«Он прав. Сравнивать бессмысленно… да, пожалуй, и незачем».

Вкус — дело глубоко личное. И всё-таки Эрик не понимал, отчего его самого так легко задевает подобная мелочь.

«Что-то тут не так…»

Он всмотрелся в красивое лицо друга. Эстебан, как всегда, ел с непроницаемым видом, молча двигая вилкой.

«Определённо здесь что-то неладно».

Только он был готов ухватить ускользающую мысль, как Эстебан перебил его:

— Так зачем ты сегодня приехал?

— Ах да.

Эрик явился по делу музея. Эстебан, движимый личной страстью, задумал открыть в городе Нас музей, а Эрик предложил превратить затею в настоящее предприятие. Поскольку Эстебан поручил ему все денежные вопросы, возражать не стал.

Вскоре в Насе должен был распахнуть двери большой музей. Одни лишь входные платы сулили немалый доход.

— Земля закреплена, подрядчик выбран. Мы собрали приличных вкладчиков. Стройка начнётся в следующем месяце, а к концу года музей распахнёт двери. Одна только выставка твоей коллекции заметно прибавит ей в цене. Некоторые инвесторы и вовсе желают передать собственные предметы в дар.

Эстебан едва заметно кивнул, без особого интереса. Всё было возложено на Эрика, и ему было всё равно, сколько ещё денег войдёт и сколько редкостей прибудет.

— Но среди вкладчиков одно занятное имя.

Сказав это, Эрик приподнял бровь. Эстебан посмотрел на него.

— Вернер Шрайбер.

Эрик отчётливо увидел, как на безупречном лице Эстебана пошла едва заметная трещина. И в тот миг понял, что это была за ранняя «странность».

Эстебан делал вид, будто это Эрик чрезмерно печётся об Анете. Но это было неправдой.

Печётся об Анете он сам, Эстебан. До такой степени, что помрачнел, едва услыхав имя её бывшего мужа.

http://tl.rulate.ru/book/140413/8554977