Готовый перевод Умирая от старости, и во мне пробудился дух долголетия / Умирая от старости, и во мне пробудился дух долголетия: Глава 50

Тан Чжэнъян отказался от предложенной Тан Цинфэном помощи и сам вышел из машины.

Тан Цинфэн знал, что его приёмный отец всю жизнь был человеком сильной воли. И даже сейчас, будучи старым и немощным, на пороге смерти, он не терял своего духа. Потому Тан Цинфэн ничего не сказал, лишь открыл заднюю дверь.

Войдя в родовой храм, что находился во дворе семьи Чэнь, они увидели разбросанные повсюду тела, обломки конечностей, клинки, а также пол и балки, изрешечённые ударами.

С первого взгляда становилось понятно, какой ужасной была битва минувшей ночью.

Тан Чжэнъян, казалось, давно привык к подобным зрелищам и не выразил никакого удивления. Он был сосредоточен на другом:

– Поищите, нет ли где-нибудь в поместье Чэнь старинных предметов, выкопанных из гробниц?

После долгих поисков они действительно обнаружили в одном из подвалов во дворе поместья Чэнь несколько старинных вещей.

Тан Чжэнъян, опираясь на посох, подошёл посмотреть.

Он весь застыл на месте.

Седовласый старик присел, прикасаясь к старинным вещам, и его глаза наполнились слезами.

– Эти вещи, я сам их туда положил… Могила моего учителя, её и вправду разграбили.

Возможно, от потрясения, тело Тан Чжэнъяна задрожало. Он крепко обхватил обеими руками медный грелкой-чайник, его пальцы впивались в поверхность, а ногти оставляли на ней глубокие царапины. От напряжения его суставы побелели, а кожа стала бледной.

– Учитель… Твой непутёвый ученик, я не смог дать тебе покоя.

Тан Цинъюнь и Тан Цинфэн стояли позади, наблюдая. Для них отец всегда был неприступной скалой, опорой всего рода Тан. Он оставался непоколебим даже перед лицом самых страшных бед.

Они впервые видели, как отец плачет. Это зрелище не могло не тронуть их, и их собственные глаза тоже покраснели от подступивших слёз.

Тан Цинъюнь хотел подойти и утешить его, но Тан Цинфэн остановил его:

– Приёмный отец с детства был рядом с нашим прадедом-учителем, их связь очень глубока. Давай выйдем из подвала и подождём снаружи, пусть отец побудет один.

Тан Цинъюнь ещё раз взглянул на спину старого отца, затем кивнул и последовал за Тан Цинфэном из подвала.

– Старший брат, отец и так нездоров. Трудно представить, как бы он продержался без своей жизненной силы воина. А теперь, когда случилось такое, я боюсь, что его состояние ухудшится ещё быстрее.

– Эх, – Тан Цинфэн глубоко вздохнул. – В этом мире всегда найдутся негодяи, которые не дают людям спокойно жить. Раз уж мы столкнулись с этим, остаётся лишь помочь приёмному отцу справиться. Младший брат, не волнуйся, я больше не буду отлучаться, останусь рядом с ним и буду выполнять свой сыновний долг.

Тан Цинъюнь благодарно кивнул, и его глаза покраснели.

Тан Чжэнъяну было уже за сто лет, приближался его последний час, и с этим ничего нельзя было поделать. Более того, Тан Чжэнъян обзавёлся детьми уже в преклонном возрасте и поэтому особенно сильно их баловал. С самого детства и по сей день, даже когда Тан Цинъюнь совершал серьёзные проступки, старый отец никогда не ругал его и не наказывал, а терпеливо наставлял. Это резко контрастировало с тем, как обращались с детьми в других семьях.

Всё это Тан Цинъюнь, став взрослым, помнил как никогда.

Ему оставалось лишь вздыхать: Небесный Путь безжалостен, рождение, старость, болезнь и смерть… Ничего не поделаешь.

Будто почувствовав тоску Тан Цинъюня, Тан Цинфэн подошёл и сжал его плечо:

– Младший брат, как сыновья, мы можем лишь позаботиться о приёмном отце в его старости и достойно проводить его в последний путь. Если мы сможем помочь ему найти человека с исключительным даром в искусствах поддержания жизни, того, кто станет его наследником, то, думаю, даже когда наступит последний час, у отца не будет сожалений.

Тан Цинъюнь тяжело кивнул.

Спустя долгое время из подвала послышались шаги. Из темноты медленно вышла тень — это был Тан Чжэнъян, всё ещё державший медный чайник. Он дрожащими шагами выбрался из мрака подвала, купаясь в лучах солнечного света.

Холодный утренний ветер пробежал мимо, неся с собой пронизывающую студень, растрёпав белоснежные волосы Тан Чжэнъяна и придав ему ещё более измождённый вид. Казалось, он постарел на много лет.

Сердце Тан Цинъюня болезненно сжалось при виде этого. Он пробормотал:

– Отец.

Тан Чжэнъян, словно не услышав, прошёл между ними. Опираясь на посох, он отошёл немного, а затем произнёс:

– Цинфэн, ты пойдёшь со мной в Великую Гору Инь. Цинъюнь, ты возвращайся в Зал Волка и Тигра в уезде и приступай к своим обычным обязанностям. О том, что произошло сегодня, никому не рассказывай.

Хотя Тан Цинъюнь и хотел сопровождать старого отца в горы, он не смел ослушаться. Он лишь сложил руки в почтительном жесте перед Тан Цинфэном:

– Старший брат, отцу будет тяжело в горах, пожалуйста, позаботься о нём.

Не успел Тан Цинфэн ответить, как Тан Чжэнъян, стоявший поодаль, фыркнул:

– Я всего лишь ранен, не умру в ближайшее время.

Тан Цинъюнь, словно отчитанный ребёнок, мгновенно выпрямился, и его лицо залилось краской от смущения.

Тан Цинфэн беспомощно усмехнулся, похлопав Тан Цинъюня по плечу:

– Младший брат, не тревожься. Я всё понимаю.

Глядя на удаляющиеся фигуры старшего брата и старого отца, Тан Цинъюнь глубоко вздохнул, и на душе у него стало горько.

В последние дни своей жизни старый отец всегда держал рядом с собой старшего брата, а его самого, казалось, намеренно отстранял.

Тан Цинъюнь, которому было уже под пятьдесят, конечно же, понимал замысел отца: тот просто не хотел, чтобы он слишком сильно страдал, это была лишь забота о своём родном сыне. Но всё равно на душе у него было неспокойно.

...

Великая Гора Инь, отдалённый уголок.

Здесь огромные деревья закрывали небо, заросли шиповника и кустарника разрастались повсюду, а дикие звери бродили стаями.

Но Тан Цинфэн и Тан Чжэнъян шли по горной тропе друг за другом, и их мощная жизненная энергия отпугивала диких зверей, не давая им приблизиться.

Тан Цинфэн, держа в руках широкий меч, шёл впереди, расчищая путь от колючих зарослей и кустарника. Он прокладывал приёмному отцу удобную дорогу и при этом не забывал постоянно напоминать ему быть осторожным.

Тан Чжэнъян всё это видел и время от времени кивал. Затем он тихо вздохнул: Тан Цинфэн очень хорош, он был рядом с ним большую часть жизни, но, к сожалению… не мог овладеть Искусством Яркого Нефрита.

Иначе роду Тан не пришлось бы тратить столько сил на поиски и привлечение новых талантов.

Какая жалость…

Впрочем, это было в пределах ожиданий Тан Чжэнъяна.

Искусство Яркого Нефрита, разве его так легко освоить?

Это не простое боевое искусство, это скорее метод на пути к бессмертию. Когда-то Ли Чанчунь путешествовал повсюду, проводя опыты над множеством талантливых мастеров боевых искусств, но лишь он сам, Тан Чжэнъян, и его старший брат смогли постичь его.

Для освоения Искусства Яркого Нефрита требовался не столько талант. Что именно… Тан Чжэнъян всю свою жизнь пытался понять это, но так и не смог.

Позже Тан Чжэнъян пришёл к выводу, что для овладения Искусством Яркого Нефрита, возможно, нужен особый дар в искусствах поддержания жизни. Именно поэтому, когда они стали искать учеников, главной задачей стало не умение в боевых искусствах, а талант в искусствах поддержания жизни.

Сможет ли этот подход принести плоды, Тан Чжэнъян не знал наверняка.

Ведь даже Мастер Ли Чанчунь не смог этого постичь… что уж говорить обо мне.

«Минъюй Гун – плод всех трудов Мастера. Перед смертью он передал её мне, и я, в свою очередь, должен найти ещё одного преемника, чтобы не прервать это наследие».

«Увы, такого человека найти невероятно трудно, до сих пор поиски безрезультатны. Неужели, как и говорил Мастер… для постижения Яншэн Гун и впрямь необходима особая небесная нить судьбы?»

Пока Тан Чжэнъян был погружён в свои думы, впереди донёсся голос Тан Цинфэна.

- Приёмный отец, по вашим указаниям, это должно быть здесь.

Тан Чжэнъян очнулся от размышлений и увидел впереди вход в пещеру.

Сразу стало ясно – это лаз, прорытый грабителями.

- Именно здесь. Спустимся и осмотримся.

Тан Цинфэн присел, затем, согнувшись, протиснулся в ход.

Поскольку могила Мастера была осквернена грабителями, Тан Чжэнъян решил собрать его останки, чтобы Мастер наконец обрёл покой в земле.

Усыпальница оказалась небольшой, состоявшей лишь из одной главной погребальной камеры.

Тан Цинфэн зажёг факел, освещая пространство, и увидел, что все саркофаги в погребальной камере были опрокинуты, повсюду царил хаос. Он невольно разгневанно воскликнул: - Проклятые расхитители гробниц, да постигнет вас кара небес!

Тан Чжэнъян тоже нахмурился, его сердце сжалось от боли, но гнев его был не столь силён: - Хорошо, что я тогда предусмотрел это и не поместил главный саркофаг здесь. Рядом находится старинный колодец, саркофаг спрятан там.

Тан Цинфэн проследил за направлением, указанным Тан Чжэнъяном, и действительно, увидел огромный камень. Отвалив его, он обнаружил под ним старинный колодец. Рядом с колодцем лежала железная цепь.

Даже расхитители гробниц не смогли бы такого предположить.

Увидев цепь, Тан Чжэнъян облегчённо выдохнул: - Цинфэн, эта цепь прикреплена к саркофагу Мастера. Вытащи её.

- Есть.

Тан Цинфэн, являясь приёмным сыном и личным учеником Тан Чжэнъяна, обладал незаурядным мастерством. Приложив небольшое усилие, он почувствовал, как мышцы напряглись, высвобождая мощь. Постепенно он вытянул цепь.

И действительно, нефритовый саркофаг, погружённый в воду, постепенно поднимался вслед за цепью, пока Тан Цинфэн не вытащил его из устья колодца и не положил на землю.

- Мастер!

Увидев нефритовый саркофаг, Тан Чжэнъян пришёл в сильнейшее волнение, он опустился на колени и низко поклонился.

- Ваш неблагодарный ученик допустил, чтобы расхитители гробниц потревожили ваш покой.

Тан Цинфэн стоял рядом, наблюдая и не осмеливаясь нарушить тишину. Лишь когда волнение Тан Чжэнъяна постепенно улеглось, он подошёл и помог ему подняться: - Приёмный отец, здесь внизу плохой воздух, долгое пребывание навредит вашему здоровью. Давайте скорее вынесем саркофаг.

Тан Чжэнъян поднялся, с нежностью поглаживая нефритовый саркофаг, и пробормотал: - Раз Старшего Брата нет, я возьму это на себя. Перенесём вас, мой Мастер, в тихое место для вечного покоя… Что?

На полуслове Тан Чжэнъян вдруг что-то осознал и резко обеими руками схватился за крышку саркофага, пытаясь её сдвинуть.

- Этот нефритовый саркофаг кто-то открывал… Цинфэн, скорее, открой его и посмотри!

Тан Цинфэн вздрогнул от неожиданности, но тут же поспешно повиновался приказу, приложив силу, чтобы сдвинуть крышку. Со скрежетом и глухим рокотом [сррр] крышка постепенно отъехала в сторону.

Тан Чжэнъян резко втянул воздух.

Саркофаг оказался пуст.

Глава 72. Ощущение Ци!

Тишина!

Мёртвая тишина!

В склепе слышалось лишь потрескивание пламени факела. Несколько капель сосновой смолы упали на землю, издав [шлёп].

Тело Тан Чжэнъяна вдруг забилось в сильной дрожи, его глубоко запавшие глаза расширились, полные невероятного потрясения.

После того как Мастер покинул этот мир, они со Старшим Братом лично похоронили его. Саркофаг был спрятан так надёжно, что о нём не знал никто, кроме него самого и Старшего Брата.

Вся усыпальница была разграблена расхитителями, но этот саркофаг, скрытый под колодезным камнем, остался нетронутым. Очевидно, что грабители его не нашли.

Как же так…

Тан Цинфэн, видя, как приёмный отец пребывает на грани отчаяния, и опасаясь, что тот потеряет покой от гнева, поспешил успокоить его: - А что, если Старший Брат тоже узнал о нападении расхитителей и заранее перенёс останки Мастера?

Тан Чжэнъян, не раздумывая, инстинктивно покачал головой: - Нет! Старший Брат, похоронив Мастера, покинул уезд Цинъу и отправился в странствия, чтобы постичь Путь Бессмертных. Поначалу мы обменивались письмами, но потом весточки от него прекратились…

На этом моменте Тан Чжэнъян, казалось, что-то вспомнил: - Цинфэн, жди меня снаружи. Не входи, пока я не прикажу.

Хоть Тан Цинфэн не совсем понял причину, он не посмел ослушаться приёмного отца и покинул усыпальницу.

Когда Тан Цинфэн отошёл достаточно далеко, Тан Чжэнъян с факелом в руке приблизился к нефритовому саркофагу. Он внимательно осмотрел царапины по верхнему краю стенок саркофага.

При изготовлении нефритовый саркофаг был вытесан идеально ровно. Когда крышка устанавливалась на стенки, Тан Чжэнъян и Старший Брат всегда поднимали её вместе. Это не должно было оставить царапин на верхнем крае стенок.

Когда Тан Цинфэн только что сдвигал крышку, он делал это движением от себя. И на верхнем крае стенок действительно остались царапины, соответствующие этому направлению. Угол и длина соответствовали.

Однако, при внимательном рассмотрении, Тан Чжэнъян обнаружил царапины, идущие по верхнему краю стенок слева направо. Эти следы уже покрылись слоем ржавчины и тёмных пятен, что говорило об их давнем происхождении.

При ближайшем рассмотрении, он также заметил, что внутрь нефритового саркофага попала вода, и некоторые одежды там покрылись плесенью.

[Шлёп].

Убедившись, что ему не мерещится, Тан Чжэнъян без сил опустился на землю, его глаза расширились от изумления, а лицо стало необычайно румяным. В его взгляде вспыхнуло пылающее, обжигающее сияние.

В его сознании всплыла мысль, которую он даже боялся допустить: Мастер сам, изнутри, открыл нефритовый саркофаг!

Попавшая внутрь вода, следы царапин, идущие в разных направлениях, ржавые пятна… Всё это подтверждало лишь одно.

«Тайси Гун… Замирание дыхания, подобное смерти! Если культивировать Минъюй Гун до предела, то после такого замирания, используя питательную силу Иньской Воды из земных жил, можно возродить свою молодость…»

Бесчисленные сведения хлынули в сознание Тан Чжэнъяна.

http://tl.rulate.ru/book/138481/6830783