Готовый перевод The Return of Lilietta / Возвращение Лилиетты: 119. Прорастание (40)

Эпизод 119

— Я уже всем рассказал. Ты последняя.

— …И что все говорят?

— Ну, приняли как факт, что настоящим преступником был тот ублюдок.

Он криво усмехнулся. Лита разделяла чувства товарищей.

Хотя они и предполагали, что в мире, где ещё не началось магическое осквернение, существом, способным призывать магзверей, особенно таких, как Кракен, Доппельгангер или Ползун, которых «Маяк» знал по Эпохе пепла, мог быть только вернувшийся Паскаль, всё же в глубине души у каждого теплилась надежда, что это мог быть кто-то другой.

Теперь эта надежда почти угасла.

Лита тихо сказала:

— Значит, нам действительно придётся сражаться с Паскалем.

Виновник, который похитил и призвал их, заставив провести детство на поле боя, великий и неведомый маг, чьих способностей они не знали.

— Какова цель, с которой он призывает именных магзверей? Если это шоу для великого герцога Адикеля, то появление Ползуна на этот раз бессмысленно.

— Это и будет следующей темой для обсуждения в Саду. Каждый должен подумать о возможных целях Паскаля, а потом соберёмся и обсудим.

— Это Олли предложила?

Почему-то ей показалось, что это идея Олли, и когда она спросила, Эдан кивнул и проворчал:

— Чёрт, голова болит. Откуда мне знать, какие цели у этого сумасшедшего ублюдка. Почему я тоже должен об этом думать.

— А Гид что сказал, когда услышал?

Ей вдруг вспомнились его слова, брошенные мимоходом, и она импульсивно спросила. Слова о том, что он вернулся, потому что она убила Паскаля в Эпоху пепла.

Эдан пожал плечами.

— Он не особо удивился. Словно и так знал, что это он. Ну, он вообще немногословен, так что подробностей я не знаю… а, он сказал, что раз для Паскаля так важна Ханна, то нужно серьёзно заняться этим расследованием.

— …Да, судя по твоему рассказу… похоже, баронесса Напароа хотела проверить родословную Ханны по генеалогическому древу, а Паскаль подменил волосы, чтобы помешать этому. Но почему?..

Лита пробормотала это, вспомнив, как Ханна, опустившись на колени у её кровати, смотрела на неё снизу вверх.

— Пожалуйста, сделайте меня своим орудием и шпионом.

Неужели ей действительно придётся поручить это дело той девочке?

Она опустила глаза и перевела взгляд на Эдана. Записанного в истории как «Призрак», специалиста по проникновению, убийствам и тайному сбору информации.

— Эдан.

— А, что.

— Возможно ли отправить в тыл врага в качестве шпиона необученного гражданского?

— Если на короткое время, чтобы подслушать информацию, то возможно. Если нужно долгосрочное внедрение, то, конечно, нужна подготовка.

— А если ты будешь тренировать?

— Если только у него не совсем паршивая предрасположенность к Оду, то я бы сделал его клятвоносцем и гонял бы до седьмого пота. Не для убийства, а для сбора информации и отчётов, думаю, за пару недель можно подготовить шпиона.

Эдан, нахмурившись и подумав, ответил и переспросил:

— А что? Есть кто-то на примете?

— …Ханна просит. Говорит, что, используя кровное родство, проникнет в семью Адикель.

— Что?

Эдан вскинул глаза и покачал головой.

— Она не сможет, у неё нет ни злости, ни стержня. Я ей сказал, пусть придёт и пырнёт меня ножом, а она даже на это не способна.

— Хм…

Лита что-то промычала, а затем открыла ящик прикроватной тумбочки и достала маленькую коробочку.

— Эдан, для начала передай это Гиду.

— Что это?

— Волосы, которые я получила от Ханны.

— !..

— Скажи Гиду, чтобы он проверил родословную по императорскому генеалогическому древу. А что делать дальше, решим, когда будут результаты.

Эдан молча взял коробочку и убрал её. Лита мимоходом сказала ему:

— Кстати, сказать «пырни меня ножом» – это не настоящее извинение.

— И что мне делать?

— Ты не извинился толком, так что если ты осознаёшь, что был неправ по отношению к Ханне, то извинись ещё раз.

— …

Он недовольно замолчал. Она больше ничего не сказала и махнула ему рукой.

— Ну, удачи с передачей.

* * *

Гидеон с бесстрастным лицом шёл через сад.

Сад был настолько простым и неухоженным, что трудно было поверить, что он находится в императорском дворце. Небольшая поляна, заросшая деревьями, которым позволили расти как вздумается, и усыпанная полевыми цветами, цветущими будто в чистом поле. Если бы не высокие чёрные стены вокруг, можно было бы подумать, что находишься не во дворце, а где-нибудь на лугу в деревенской глуши. В глубине сада стояли ещё более неуместные для дворца маленький и уютный домик и огороженный садик.

Дом Нины.

Пространство, подаренное императором своей любимой служанке Нине. Место, где жила и умерла биологическая мать Гидеона. Нина была не придворной дамой, имеющей дело со знатью, а простой служанкой, занятой черновой работой во дворце, и её совершенно не интересовали ни хитросплетения политики, ни власть. Всю жизнь она прожила и умерла так, словно была обычной возлюбленной человека по имени Лоуренс. Она не играла никакой роли ни как любимая наложница императора, ни как мать наследного принца.

Император Лоуренс в точности исполнил желание Нины, которая не хотела ни о чём беспокоиться, ни думать, ни учиться, а лишь мирно жить, ухаживая за огородом и курами. Возможно, для императора, которого его отец долгое время мучил, называя бездарным, возможность пожить в доме Нины не как император была освобождением и счастьем.

«Но ни тебе, ни матери не следовало так поступать».

Если они и вправду хотели жить простой и скромной жизнью, им следовало отречься от престола, покинуть дворец и уехать в настоящую деревню. А то, что они, не сделав этого, создали в дворце макет сада и жили в нём в уюте, фактически означало отказ от обязанностей, налагаемых их положением и статусом.

Когда покойный император попытался вмешаться в воспитание её сына Гидеона, Нина просто отказалась от него. Она полностью отдала его предыдущему императору и жила так, словно у неё и не было сына. Для неё жизнь с вязанием у камина и кормлением кур была дороже собственного ребёнка. И то, что эта жизнь была лишь имитацией простой жизни, полной безопасности и изобилия в самом сердце дворца, где она закрывала глаза на всё остальное, для Нины не было проблемой. Поэтому, когда Гидеон в облачении наследного принца изредка приходил в её дом, она чувствовала себя неловко и смущённо.

— Твоя одежда… она меня так смущает. Не хочешь переодеться в это?

Когда он переодевался в принесённую ею откуда-то ветхую и простую одежду, мать угощала его стряпнёй собственного приготовления и долго рассказывала о том, как растут овощи в огороде и как себя чувствуют цыплята и куры. Она никогда не спрашивала, как живёт её сын. Она никогда не спрашивала, как живёт её сын. А если он вдруг начинал рассказывать, чему учится, какой этикет и какие обязанности соблюдает…

— Зачем ты живёшь такой сложной и трудной жизнью? Оставайся и живи здесь.

— Мама всё равно не поймёт таких сложных вещей. И слушать не хочу!

— Ну же, давай просто есть вкусный суп. Я приготовила его из того, что сама вырастила. Здорово, правда?

В грубой деревянной миске с супом плавали уродливые картошка и морковь, которые Нина вырастила сама, а также нарезанные как попало шатобриан (самая нежная центральная часть говяжьей вырезки) или омары, которые простой народ и в глаза не видел. Словно это были грибы, собранные в лесу, или рыба, пойманная ею самой. С драгоценными ингредиентами обращались так, будто они ничего не стоят.

Маленький Гидеон считал эту миску с супом очень странной. И сейчас его чувства не сильно изменились.

Гид остановился у стены, окружающей сад, и обернулся. Император, который проводил много времени в доме Нины даже после её смерти, в роскошной одежде поливал огород. Он с удовольствием копался в земле, совершенно не беспокоясь о том, что такая одежда и украшения испачкаются и их будет трудно отстирать. Для Гида эта картина выглядела так же, как миска с супом Нины. Бросив взгляд на эту сцену, он выше.

Чтобы сохранить дом Нины, император от многого отказался и многое разрушил. Он никогда не прощал тех, кто чего-то требовал от Нины или высказывал ей недовольство. Его любовь была искренней. Лоуренс мог сделать что угодно и пожертвовать чем угодно ради любимой Нины. Именно поэтому он не должен был быть императором.

Гидеон не хотел жить, как его отец.

«Поэтому, наверное, Паскаль и дал мне такую клятву».

Он не рассказывал о своей клятве ни товарищам, ни даже Лите. Гид Паскаль, будучи десятилетним мальчиком в Эпоху пепла, не понял содержания своей первой клятвы и немного стеснялся, поэтому солгал юной Лите, когда та спросила о ней. Эта ложь продолжалась более десяти лет.

«Клянусь не быть ослеплённым любовью».

Иногда Гид Паскаль внезапно получал наказание Ода и страдал от приступов. Каждый раз он говорил, как и придумал в детстве, что нарушил клятву «не избегать возложенной на него ответственности». В те времена, будучи всего лишь подростком, он не понимал, почему вдруг получал наказание, но, оглядываясь назад, он понимал, что в большинстве случаев это было из-за Литы. Когда ему казалось, что он готов на всё ради неё. Когда он менял свои планы и даже идеалы в угоду её желаниям.

Например, той зимой, среди множества надгробий.

— Да, если это твоя мечта, пусть она станет и моей.

— А разве у тебя была другая мечта?

— Немного. Но это неважно.

В тот день он получил наказание Ода.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://tl.rulate.ru/book/138456/9234096