Готовый перевод Regis and Charlotte / Регис и Шарлотта: Глава 3: Библиотека

Шарлотта распахнула дверь с лёгким шорохом и улыбнулась Регису, когда тот впервые переступил порог королевской библиотеки. Она шла рядом, не отрывая глаз от его лица, и Регис, хоть и был захвачен видом тёмных деревянных стеллажей, ломившихся от книг всех размеров, форм и возрастов, не мог этого не заметить.

Ей, похоже, нравилось наблюдать, как он изумляется великолепию её мира — теперь её дома. Всё вокруг было дорогим и утончённым, и Регис поначалу чувствовал себя деревенщиной, невольно глазея на всё подряд. Он уже привык к толпам слуг, окружавших её, к огромным, роскошно убранным коням или к её небрежному замечанию, что пуговицы на её сюртуке — бриллиантовые, но стоило им добраться до Дворцового Города, как он снова оказался ошеломлён. Да, он бывал здесь раньше, но годы прошли, а его родная провинция была сплошь полями, где дома — обычно небольшие — стояли далеко друг от друга, дальше, чем мог охватить взгляд. У поместья Сетан был городок, но тоже маленький, тысячи человек, не больше, и все заняты мелкой торговлей.

Дворцовый Город был густо застроен: здания в центре лепились друг к другу, вздымаясь минимум в три этажа — так строили поколения, тщетно пытаясь удержать город, окружавший центр власти, в пределах пятидесятифутовых стен. Боковые улочки, мелькавшие в поле зрения, были не шире трёх метров, но главные магистрали — вчетверо шире, бурлящие людскими потоками, словно реки, особенно с высоты седла коня, которого Шарлотта одолжила Регису для поездки. На весь путь через город — включая его часть на Нижней Равнине — у принцессы ушёл час, даже несмотря на то, что она без колебаний пользовалась своим статусом, чтобы люди расступались.

А потом был дворец — громадное, раскинувшееся сооружение из белосерого камня, возвышавшееся над городом на несколько этажей, с четырьмя башнями по углам, что тянулись ещё выше. Регис бывал здесь, даже жил, но дворец всё равно подавлял.

По крайней мере, он был почти уверен, что не опозорился из-за незнания этикета, когда придворные встречали свою принцессу. Шарлотта вошла во дворец уверенной поступью, заявляя о своём праве на это место — нет, решил Регис, следуя за ней на почтительном расстоянии, она шагала так, будто дворец принадлежал ей.

Каждый дюйм был великолепен: Регис чувствовал себя неловко, ступая по почти сияющему деревянному полу, проходя под позолоченными арками или следуя за принцессой через центральный зал с инкрустацией дракона — чёрные обсидиановые чешуйки, окаймлённые зубчатым серебром, на которое он боялся наступить, хоть и знал, что это лишь рисунок, и серебряные глаза, сверкающие над рубиновым огнём дыхания. А Шарлотта шагала по нему, словно по обычному полу.

Его ненадолго разлучили с Шарлоттой — она обещала скоро его найти, — когда она отправилась в свои покои, чтобы освежиться после дороги и навестить мать. Региса передали главному управляющему, который повторил слова Шарлотты: она заранее сообщила о его приезде, но оставила ему несколько решений, чтобы он устроился с удобством. Например, какой гостевой покой дворянского уровня он предпочтёт и сколько слуг ему нужно. Регис попросил самые скромные покои, подходящие для дворянина, — он знал, что не справится с чем-то большим, — и минимум прислуги. Управляющий, кажется, удивился, но скрыл это, и вскоре Регис получил именно то, что хотел: три комнаты, без излишней роскоши, и одного слугу, который лишь показал ему всё и предложил помочь распаковать вещи. Регис вежливо отказался — распаковка помогала ему успокоиться. К тому же вещей у него было немного. Он успел переодеться из дорожной одежды в более приличную, когда раздался быстрый стук в дверь. Шарлотта — теперь одна, лишь с двумя стражниками в нескольких шагах позади — утащила его в королевскую библиотеку.

По крайней мере, думал он, разглядывая всё вокруг, он начал привыкать к её восторженному взгляду, так что её присутствие уже не заставляло его так сильно чувствовать себя деревенщиной. К тому же от её взгляда глаза почти искрились.

Библиотека не выглядела показной, хоть и была так же великолепна, как весь дворец. Круглое помещение в пять этажей, открытое, так что с порога виднелся витражный потолок — говорят, его создала сама Жасмин Великая. Почти каждый дюйм всех пяти этажей был занят стеллажами. По каждому этажу шёл кольцевой балкон шириной метра полтора, с перилами едва выше пояса, которые казались слишком хрупкими для защиты от высоты. Единственный путь между этажами — открытая винтовая лестница.

Единственное место без стеллажей было почти скрыто от глаз группой мягких кресел и маленьких круглых столиков — камин и несколько метров мрамора вокруг. Регис задумался, опровергает ли это слух, что вся библиотека пропитана магией, защищающей от огня всё, кроме свечных фитилей. Впрочем, библиотека существовала здесь, в том или ином виде, полторы тысячи лет, так что, возможно, мрамор был мерой предосторожности, а магия добавлена позже.

Эта мысль заставила его замереть: благоговение перед великолепием сменилось трепетом перед историей. Мрамор у камина мог стоять здесь со времён короля Региса Чарльза, построившего дворец. Некоторые книги, возможно, были так же стары, как сам дворец. Его шаги повторяли пути поколений монархов, включая величайших людей, о которых он читал: Александра Объединительница, Регис Джеймс Миротворец, Этель Мистик, Жасмин Великая, Ледяная Колдунья Ирена Иасафраал… Дворец сам по себе был живой историей, но эта библиотека, где эти герои учились, работали, где, несомненно, хранились их труды…

Чувство усиливалось тем, что библиотека не выглядела показной. Казалось, кто-то недавно вытаскивал каждую книгу, читал и аккуратно ставил обратно. Многие книги выглядели старыми — Регис заметил пару с потрёпанными переплётами, где виднелись листки. Он легко представлял, как любой из монархов с алыми волосами и ледяными голубыми глазами, подсвеченными цветным светом витражей, листает любую из книг.

Шарлотта ждала, и он наконец обрёл голос.

— Я никогда не видел столько книг в одном месте, — сказал он и тут же покраснел, осознав, что это самое деревенское, что он сказал.

— Это ещё не всё, — ответила она. — Идём. — Она потянула его к одному из стеллажей, где в полке был неприметный вырез. Шарлотта потянула, и стеллаж открылся, как дверь, открывая меньшую комнату, клиновидную, с дверью в остром углу, но тоже открытую на несколько этажей — четыре, не пять, как в главном зале. Здесь не было витражного потолка, только дерево и простая люстра с достаточным количеством свечей, чтобы осветить всё. Винтовая лестница вилась вдоль одной стены, как в главной библиотеке, но уходила выше потолка, видимо, на пятый этаж. И, как в главном зале, каждый дюйм занимали стеллажи — но здесь они казались менее беспорядочными.

— Сколько таких комнат? — спросил он почти ошеломлённо, уже догадываясь. Клиновидная форма и изгиб задней стены намекали, что это часть большого круга.

— Восемь, — весело ответила она. — Хотели сохранить круглую форму. Хотя наверху немного иначе — идём.

Она снова схватила его за руку и потащила вверх по четырём пролётам винтовой лестницы, мимо деревянного потолка.

Они вышли в ещё одну клиновидную комнату, но эта не была отделена от главной библиотеки. Рядом с уютным диваном — на удивление простым по сравнению с роскошью дворца — был небольшой пустой камин.

Шарлотта подвела его к перилам пятого этажа, открывая вид на библиотеку сверху и близкий взгляд на витражный потолок.

— Здесь всё так же аккуратно, — сказала она. — Эта зона и та, напротив, — она указала на похожую область через зал, — читальные комнаты. Справа и слева, хоть ты их и не видишь из-за замаскированных дверей, — большие рабочие кабинеты. Я покажу. — Она провела его на девяносто градусов по кругу балкона и показала скрытую ручку. За дверью оказался кабинет, где стеллажи не покрывали стены полностью. Вместо книг на некоторых полках лежала чистая бумага, коробки с перьями, чернильницы, закладки — всё для учёбы.

Регис не был совсем уж удивлён, но его поразило, как проста была мебель: без украшений, из крепкого дерева и плотной ткани, рассчитанной на годы. Всё было лёгким, чтобы передвигать по желанию.

Казалось, здесь никто не стремился к пышности — можно было расслабиться, устроить всё по своему вкусу и сосредоточиться на деле.

Теперь библиотека нравилась ему ещё больше.

— Ты выглядишь ошеломлённым, — мягко сказала Шарлотта, закрывая дверь и возвращая его к перилам. Её взгляд скользнул к витражному потолку. Яркие краски сияли под полуденным солнцем, но жара не проникала внутрь — лишь тепло, и цвета не слепили, с какого угла ни посмотри.

— Откуда столько книг? — спросил Регис, но тут же понял, что вопрос глупый. Он только что думал о возрасте библиотеки. За полторы тысячи лет такое количество — ещё скромно.

— Обычно их дарят, — ответила она. — Если книги бесполезны или дубли, мы ждём пару поколений и отдаём в дар. В прошлом году я отправила тысячи книг в публичные библиотеки по всей стране. Боялась, что бесполезные книги их переполнят, но всё кому-то интересно.

— Я не слышал об этом, — сказал он.

— Не всё нужно делать напоказ, — ответила она. — Особенно когда избавляешься от подарков чьих-то прадедов.

— А если их узнают? — спросил Регис.

— Узнаваемые мы храним, — сказала она. — У нас есть целая комната для бесполезных, но древних книг. Со временем их переносят в раздел истории эпохи. Некоторые дают отличное представление о прошлом. Я нашла книгу о том, как в Регис 600 утилизировали старую кожу. Бесполезно и увлекательно. Но большинство книг полезны. У нас есть полки по почти всем нужным темам, по мнению учёных разных времён. Я это люблю. — Она замолчала, и, когда он взглянул, её лицо омрачилось.

— Ничего, — сказала она, поймав его взгляд. — Просто скучаю по маме… какой она была. Болезнь меняет людей. Она всё ещё мудра и добра, но… не совсем та. Мы проводили здесь часы, говорили о книгах и идеях. — Она указала на читальную комнату, откуда они пришли. Отсюда был виден камин и часть зоны. — Там. Она сидела в том синем кресле, укрыв колени пледом, наклоняла книгу к свету камина — не любила свечи — и читала мне. Когда глаза уставали, она закрывала книгу, клала на столик рядом и говорила со мной. — Шарлотта отступила от перил, повернувшись спиной к библиотеке. — Теперь она не выходит из покоев.

— Вы всё ещё говорите? — спросил он. Регис гадал, почему она, похоже, лишь на минуту зашла к матери после недель на ежегодном событии, особенно привезя с собой случайного дворянина.

Шарлотта помедлила, подбирая слова. — Я с ней говорю, но теперь она мало отвечает. А когда отвечает… ничего нового. Но это не страшно — она всё ещё самый мудрый человек, которого я знаю. — Тема её печалила, и Регис понял, что она доверяет ему больше, чем могла бы другим. Он принял это как дар и не стал давить.

— Итак, — сказала она, повернувшись к нему, — пока я занята, можешь проводить здесь сколько угодно времени. И, наверное, немало, когда я свободна, — я же обожаю это место. Что хочешь почитать? Я знаю библиотеку как свои пять пальцев.

Регис задумался чуть дольше, чем обычно. Доступ к такой библиотеке — не шутка. Он улыбнулся, чуть горько.

— Архитектуру и сельское хозяйство, — сказал он. — Нэм боится, что часть её чертежей не сработает. Если, конечно, мне можно делать заметки.

— Конечно можно, — ответила она. — На первом этаже есть ещё одна комната для письма, уютнее, чем здешние кабинеты, особенно когда похолодает. Там обычно кто-то есть, но не обращай внимания. Она составляет краткую историю нашей семьи из всех наших хроник. И пишет не скучно, так что выйдет здорово. Но мне читать не даёт. — Озорная улыбка выдала её.

— Ты читала куски, — сказал он.

— Тсс, — шепнула она. — Не выдавай, а то она застыдится и бросит. — С весёлым взглядом она рванула к винтовой лестнице, увлекая Региса за собой.

На следующий день Регис так увлёкся заметками, что не сразу заметил, как пропала его запасная бумага. Подняв глаза, он встретил улыбающееся лицо Шарлотты и замер.

— Прости, — сказала она, — не хотела тебя напугать.

— Да не особо, — ответил он, оттаивая. — Разве ты не занята до вечера?

— Погода задержала госпожу Терин, — сказала она, садясь рядом за стол в кабинете пятого этажа. — Где-то размыло дорогу, а она не хочет идти пешком.

— Наверное, мокро, — сказал Регис. Дождь уже часы напевал по витражному потолку.

— Есть же плащи и зонты, — ответила Шарлотта. — Сероно, мой главный секретарь, в ярости. Он перенёс её встречу на десять вечера — это ей наказание, но, похоже, он не подумал обо мне. Обычно мне всё равно, лишь бы встретиться со всеми, но десять — поздновато для дел.

— Почему не попросить его изменить время? — спросил Регис.

— Попросила бы, если б он спросил меня заранее, — ответила она. — А теперь ему придётся всё перекраивать.

— Не так уж много, — сказал Регис, надеясь, что она не скажет того, что он почти угадал.

— Нет, — ответила она, — но он и так на нервах. Терпеть не может, когда опаздывают.

— Значит, ты просто добрая, — сказал Регис, понимая, что надежда на иллюзорность этой доброты рухнула.

— Пожалуй, — ответила она. — На прошлой неделе я заставила его что-то менять, и он, клянусь, час выстраивал остаток дня. Хочу его трудолюбие. Он работает весь день напролёт, записывает все мои встречи, а потом, просто потому что знает, что мне это нужно, ещё и разбирает, как я справилась — и всегда делает это по-доброму, но с пользой. Я пыталась платить ему как советнику, но он не берёт. А потом идёт домой к своим непослушным детям. Вот бы мне его энергию.

— Ты тоже весь день работаешь, — сказал Регис.

— Да, но не так. К тому же у меня есть свободное время. А у него, кажется, нет.

— Тогда Нэм тоже хочет его энергию.

Шарлотта ухмыльнулась. — Как твои поиски?

— Кажется, неплохо, — ответил он. — Узнаю, когда Нэм проверит. Жаль, её здесь нет — она бы влюбилась в это место.

— Забавно, — сказала Шарлотта, — но любой во дворце может прийти в библиотеку. Никто не приходит.

— Это же королевская библиотека. Может, думают, что нельзя.

— Или боятся встретить меня без церемоний. — Шарлотта вздохнула. — Принцессу не обязательно ставить на пьедестал и только смотреть. С ней можно говорить. Она такой же человек.

— Не уверен, что в том смысл титула принцессы, — сказал Регис.

Шарлотта склонила голову набок. — Пожалуй, ты прав. Может, я и такая, но не только. Никто не может весь день разбираться с морально неоднозначными решениями.

— Всегда неоднозначными? — спросил он.

— Всегда, — ответила она. — Даже когда я помчалась к жертвам наводнения, я отлынивала от ужинов с послами и встреч с чиновниками из провинций и герцогств, которые обсуждали помощь тем же жертвам — еду, рабочую силу для уборки. А когда я ускакала вперёд, Гео, наверное, чуть не хватил удар. Я знала, что он запаникует, и что я не сильно выиграю во времени, но так переживала за людей в опасности, что отмахнулась от рисков для своих. Бедный Гео. Вот, всё неоднозначно.

— Но с чиновниками встречались другие? — сказал Регис. — И послы, наверное, поняли?

— Маданийский был не в восторге, но они привыкли считать нас странными. Да, другие встречались, но мне нужно быть в курсе.

— И всё же, — сказал Регис.

Шарлотта медленно улыбнулась. — Пожалуй, это было не так уж неоднозначно. Мне говорили, что было. А ускакать от Гео — плохая идея. Хотя иначе я бы не успела спасти одну девочку. Драгоценную. Но такую худенькую. — Она резко мотнула головой, будто отгоняя образ.

Регис подумал, что раз капитан не умер, это не так уж неоднозначно.

— Гео час меня отчитывал и недели напускал на себя суровость.

Регис посмотрел на неё, размышляя. Её согласие с Гео о безопасности не вязалось с её словами, когда речь шла о других жизнях. — Он очень печётся о безопасности.

— Да. — Это твёрдое слово было всем, что она сказала. — Если бы не изучал для Нэм, что бы читал?

Регис оглядел стеллажи. Он не был уверен. — Историю или наставления по фехтованию — если они у вас есть. — С Даром Ирены королевской семье они не нужны.

— У нас целый этаж в одной из боковых комнат посвящён этому, — сказала она. — Ну, частично это перелив из нижнего этажа, о стратегии, но в основном — техника. Историю чего?

— Чего угодно, — ответил он. — Я мало изучал, кроме общего обзора. И войны Александры. Все говорят о войне Александры.

— Если мне нужны примеры неоднозначных решений… Пожалуй, потому она и завораживает.

— Гражданских войн и так мало, а когда Аресариис На Сартато сбиваются с пути, это всегда шокирует. Потому и война Ирены почти так же знаменита.

— Принц Найлз, — сказала Шарлотта. — Одна из лучших историй, что я читала, — о его брате.

— Пожалуйста, скажи, что о нём есть больше, чем то, что он пропал.

— Ты… — Шарлотта ахнула. — Как можно было пропустить? Он уехал в Локен, взял имя Итри Гораций, стал телохранителем Великого Астролога и был так хорош, что его выбрали генералом, когда началась война с Норлном.

— Но Пирлессагейт сражался за них в той войне, — сказал Регис. — Его бы…

— Узнали? Узнали. Он работал бок о бок с генералом Пирлессагейта…

— Танелией Кандар, — сказал Регис. — Есть ещё о ней и её сестре?

— Много, — ответила она. — Её сестра Танайя вышла за дракона, ставшего человеком.

Регис уставился на неё. — Что?

— Сейчас вернусь, — сказала она, вскочив. — У нас несколько копий записей Ирены, так что я могу спокойно подарить тебе одну. — Она исчезла, не дав возразить, и вернулась через пятнадцать секунд с книгой в кожаном переплёте.

— Лучшая часть, — сказала она, вручая ему том, — что после войны Итри Гораций, вернувший фамилию Аресариис На Сартато, женился на Танелии Кандар.

— Разве она не сражалась против него в войне Ирены?

— Точно, — сказала Шарлотта. — Его контролировал Найлз — хорошо, хоть это ты знаешь. Так что он не был виноват. И она это понимала.

— Это… правда красивая развязка, — сказал Регис.

— Точно, — снова сказала Шарлотта. — А годы спустя, после того как они покинули Пирлессагейт, ходили слухи, что они не старели дальше тридцати.

— Не думаешь же, что они ещё живы? — спросил Регис.

— Надеюсь, — ответила она, — потому что это было бы потрясающе. Танайя Кандар, почти доказано, жива — она Ледяная Колдунья, и мне жаль, что ты знаешь о них только про красивую магию. Хотя, что сбивает с толку, я владею магией Ледяной Колдуньи, но сама ею не являюсь. Ирена объясняет разницу. — Они ухмылялись друг другу минуту, пока она не вздрогнула, взглянув на часы. — Ох, я опаздываю. Прочтёшь хотя бы главу помимо своих поисков?

— Не думаю, что смогу удержаться, — ответил он. С очередной ухмылкой она умчалась — первые шаги лёгкие, а на балконе они стали уверенными. От девушки к принцессе, подумал Регис, глядя ей вслед. Как легко она без мантии, но как ловко её носит.

Он задумался о её словах про капитана стражи. Либо Гео излишне опекает, а она так о нём заботится, что взвешивает риск его сердечного приступа против жизни девочки, хотя в её свите наверняка есть лекари, способные предотвратить серьёзный вред, — и, возможно, она правда сильно к нему привязана, раз они близки, а её отца она едва помнит. Либо есть другая вероятность: опасения Гео оправданы, и её одиночная поездка на несколько часов была куда опаснее, чем для любой другой девушки. Может, даже для любой другой принцессы.

http://tl.rulate.ru/book/137682/6691849