Готовый перевод As long as you die, you are invincible, but in 40K / Вархаммер: Система Dark Souls, но наоборот: Глава 26

Глава 26: Машина «Мучитель»

Открыв глаза, преображенная Амелия шагнула вперед и твердо взялась за рукоять парящего перед ней серебряного меча. В тот же миг, как ее ладонь коснулась эфеса, клинок, до этого совершенно гладкий и одноцветный, неуловимо преобразился. Снизу вверх: навершие в виде маленького, изящного золотого креста, рукоять из неизвестного черного кристаллического материала, гарда в форме распростертых золотых крыльев Аквилы и безупречно белый, сияющий клинок.

Хотя ножен для этого чудного меча не было, Амелия просто отпустила его, и он сам поплыл по воздуху за ней, послушно следуя за каждым ее шагом и слегка покачиваясь в такт ее движениям.

«Плохо дело, — мрачно подумал Виктус, наблюдая за этой сценой. — Очень плохо. Кажется, Император опять забавляется».

Подойдя к Виктусу, Амелия — сияние ее глаз уже угасло, но зрачки так и остались необычного золотого цвета — спокойно сказала:

— Крах обороны этого сектора неизбежен. Я собираюсь уничтожить это место, чтобы оно не досталось на поругание презренным культистам. Установка зарядов займет несколько часов. Можешь пока заняться своими делами.

Только сейчас, когда она подошла вплотную, Виктус заметил, что сестра стала выше почти на двадцать сантиметров — теперь ее рост значительно превышал метр девяносто, делая ее выше него самого. Но не это привлекло его основное внимание. Он открыл рот, на мгновение замолчал и наконец произнес:

— …Можно, конечно, но… может, тебе стоит сначала одеться?

— Не нужно. Я позже найду себе подходящий комплект силовой брони с тактильной обратной связью.

«Да проблема-то не в этом!» — мысленно взвыл Виктус, чувствуя, как краска заливает его лицо.

Сказав это, сестра невозмутимо прошла мимо него через узкий боковой проход, по пути вернув священный крест в руку ошеломленного Виктуса. Судя по направлению, она направилась вглубь собора, к оружейным складам.

Виктус не стал за ней наблюдать. Развернувшись, он подумал, что раз уж у него есть несколько свободных часов, можно выполнить свое недавнее обещание и заняться техобслуживанием машины.

Сказано — сделано. Быстро миновав обе массивные стены, Виктус остановил автомобиль, все еще покорно круживший вдоль внешней стены, и отогнал его на просторную открытую площадку перед собором. Во вспомогательной постройке, до отказа заставленной разнообразной техникой, он без особого труда нашел полный набор всех необходимых инструментов.

Хотя он ни черта не разбирался во внутреннем устройстве этой чудо-машины, но тщательно обмыть ее святой водой, налепить побольше литаний, сказать пару добрых, ободряющих слов Духу Машины — это ведь тоже своего рода техобслуживание, не так ли? А уж чего-чего, а этого добра в покинутом соборе хватало с избытком.

Однако когда он вернулся за второй порцией святой воды, то заметил, что откуда-то из глубины помещения доносятся глухие, ритмичные удары. Он осторожно пошел на звук и вскоре обнаружил, что стучат изнутри огромной машины «Мучитель», неподвижно стоявшей в дальнем углу.

Этот массивный двуногий механизм, внешне сверкающий тусклым золотом и больше похожий на передвижной алтарь, на самом деле был одной из самых жестоких и бесчеловечных карательных машин Империума — своего рода улучшенной, еще более садистской версией печально известной «Машины Покаяния». «Мучитель» предназначался для наказания тех сестер, что совершили тягчайшие, непростительные преступления. Несчастных грешниц заключали в несокрушимую адамантиновую капсулу в самом центре механизма, похожую на средневековую «железную деву», где они становились одновременно и живым придатком машины, и ее невольным пилотом, испытывая при этом поистине невыносимые, адские страдания. Поскольку капсула была невероятно прочной, в отличие от пилотов обычных «Машин Покаяния», которые могли искупить свою вину героической смертью в бою, пилоты «Мучителей» часто проводили в таких нечеловеческих муках целые десятилетия. Даже самые злобные адские твари, увидев такое, вероятно, сказали бы, что это, пожалуй, уже перебор.

И вот тут-то и возникала серьезная проблема. Как известно, звук передается через вибрацию окружающей среды. Но адамантий слишком прочен. Его не то что кулаком — самым тяжелым молотом не заставишь вибрировать. А стук тем не менее отчетливо слышался изнутри.

Виктус уже решил было не лезть не в свое дело и обойти зловещую машину стороной, как вдруг «Мучитель» едва заметно шевельнулся. Когда Виктус инстинктивно отступил на шаг, машина сделала ответный шаг вперед.

«Ах так? Прекрасно», — подумал Виктус. Он не то чтобы боялся ее открывать. Просто если бы он сделал это из чистого, праздного любопытства и погиб от того, что скрывалось внутри, это вряд ли сочли бы достойной, героической смертью. Но теперь у него был достаточно веский повод.

Достав плазменный пистолет, Виктус подошел к «Мучителю» и нащупал на его корпусе механизм открытия капсулы — массивный, покрытый ржавчиной вентиль. Он попробовал повернуть — вентиль поддался на удивление легко. Сделав около сотни оборотов, он увидел, как защитная капсула медленно открывается, с протяжным скрежетом откидываясь в сторону.

Из места, где должна была быть намертво прикована несчастная грешница, на пол выпала хрупкая девушка в простом одеянии послушницы. Виктус не собирался ее ловить. Наоборот, он осторожно отступил на несколько шагов назад, держа пистолет наготове. Девушка плашмя рухнула на холодный каменный пол. Кровь из разбитого носа, въевшаяся пыль с пола и горькие слезы смешались на ее юном лице. Но ей, казалось, было совершенно все равно. Свернувшись калачиком в безмерном, всепоглощающем горе, она отчаянно пыталась зарыдать, но лишь беззвучно открывала рот, мучительно захлебываясь собственными слезами.

Виктус немного подумал и коротко спросил:

— Дезертир?

Только на это слово девушка едва заметно отреагировала, еще ниже опустив голову и зарывшись лицом в колени.

Послушница, столкнувшаяся лицом к лицу с Терминаторами, безжалостно перебившими сотню ее сестер… Требовать от нее победы в такой ситуации было бы все равно что посылать Винни-Пуха разбираться с могучим Таносом. Спрятаться в несокрушимой адамантиновой капсуле «Мучителя»… Учитывая, что Терминаторы явно спешили, они вполне могли засечь перепуганную послушницу, но просто полениться вскрывать такую прочную, неподатливую скорлупу. К тому же, они вряд ли хотели лишний раз рисковать, выходя на открытое место под возможный огонь уцелевшей техники. Так что ее выживание было вполне объяснимо с точки зрения логики.

Но в этом жестоком мире это не могло служить ей полноценным оправданием.

С другой стороны, раз Дух Машины «Мучителя» приютил ее в своем чреве, а теперь позволил Виктусу так легко ее освободить, значит… Он не собирался выступать в роли судьи или палача. Просто хотел получить необходимую информацию. К тому же, он сам был здесь новичком и, хоть и не отвергал слепого фанатизма Империума, но и особого, жгучего интереса к нему пока не питал.

Достав из подсумка крест, он небрежно бросил его ей прямо на лицо. Затем вылил на нее несколько флаконов святой воды, чтобы окончательно убедиться, что это не замаскированный демон. Подождав, пока ее отчаянная дрожь немного утихнет, Виктус снова спросил:

— Рассказывай. Сколько было нападавших?

Она не ответила, продолжая беззвучно всхлипывать. Тяжело вздохнув, Виктус решил применить методы, более понятные и привычные для сестер Адепта Сороритас.

Он присел на корточки, грубо схватил ее за тонкую, хрупкую шею и резко стиснул пальцы, без усилий поднимая девушку над полом. Тихие звуки постепенно затихли, сменившись предсмертным хрипом; она инстинктивно забилась в его стальной руке. Когда она уже почти потеряла сознание, Виктус разжал пальцы. Девушка безвольно рухнула на колени перед ним, жадно хватая ртом воздух.

Затем Виктус снял с пояса тяжелые ножны и, не проявляя ни малейшей жалости, принялся методично хлестать ее по спине. Вместо прежних безутешных рыданий теперь слышались лишь сдавленные, короткие вскрики, но она не сопротивлялась и не пыталась увернуться, лишь крепче стискивала руки в молитве и беззвучно плакала, судорожно зажмурив глаза.

Спустя некоторое время, видимо, острая боль немного приглушила ее безмерное чувство вины, и послушница смогла наконец выговорить, прерываясь после каждого слога и отчаянно прикусывая губу, чтобы не вскрикнуть от очередного безжалостного удара:

— Трое…

***

http://tl.rulate.ru/book/136392/6594787