Готовый перевод Arithmetic Prodigy at the Magic Academy / Математический гений в Магической академии: Глава 188

Глава 188. Подобный талант

[— Если в этой формуле я задействую уравнение Хроно, чтобы подставить числа Каллиена вместо бета-преобразования... нет, не то. Ничего не выйдет, если не изменить общие переменные двух связанных формул одновременно. Пожалуй, вместо уравнения Хроно стоит разложить всё еще на один шаг.]

Жезл целиком и полностью ушел в магические изыскания. Будучи лишенным плоти, он, казалось, вовсе не нуждался в отдыхе. Даже когда я открыл глаза после крепкого сна, он всё еще бормотал себе под нос, продолжая корпеть над расчетами.

— Я ухожу на занятия.

[— Стой! Возьми меня с собой!]

— И зачем тебе сдались лекции?

[— Библиотека! Я жажду знать, появились ли там новые, неведомые мне плетения!]

Эта деревяшка еще не закончила с теневой магией, которую я поручил, но уже вожделела иные знания.

Неужели тяга к исследованиям в нем была столь велика?

Я лишь пренебрежительно махнул рукой.

— Сперва доведи до ума ту формулу, что я тебе дал.

[— Для этого мне и нужны новые данные! Наверняка ведь есть свежие статьи на эту тему?]

— Хм.

Едва ли там найдется нечто, помимо трудов семьи маркиза Девилана, но, возможно, изучение этих материалов действительно подстегнет процесс.

— Обсудим это после занятий. Сходим в библиотеку во второй половине дня.

[— ...А еще я хотел бы посетить другие магические лекции.]

— И не мечтай.

Значит, библиотека была не единственной целью. Жезлу не терпелось узреть, чему учат современные профессора.

Однако сейчас первоочередной задачей была трансформация теневой магии. Артефакт, судя по всему, погрузился в процесс с головой, не умолкая ни на минуту.

Взять его с собой означало обречь себя на бесконечное бормотание в течение всего дня.

«Это будет слишком отвлекать от учебы».

Оставив ворчащий жезл в комнате, я направился на лекцию.

Настало время магии телекинеза.

С профессором Камилом мы уже мельком пересекались на занятии по профориентации.

Но тогда речь шла об общих вопросах строительства и гражданской инженерии.

Нынешний же урок был целиком посвящен телекинезу — главной специализации Камила.

Вероятно, из-за того, что большая часть студентов уже отметилась здесь в первые недели, сегодня в аудитории было непривычно пусто.

И это несмотря на то, что телекинез считался весьма популярным направлением.

— ...Здесь мы подставляем решение, выведенное из уравнения Вертера-Канселя, в значение эпсилон на противоположной стороне...

Имя Вертера всплыло и здесь. В самом деле, законы, установленные им в области телекинеза, использовались повсеместно. Не было ничего странного в том, что его наследие цитировали на уроках.

«Жезл был бы в восторге, приди он со мной».

Всё-таки гордости за свое искусство в нем было в избытке.

Профессор Камил никак не отреагировал на мое появление и просто продолжал чеканить слова лекции. Как я слышал, содержание первых недель во многом дублировалось.

Занятие носило сугубо профильный характер.

От обилия мелькающих в воздухе формул веяло определенной сложностью и скукой.

Понимая, что материал почти не изменился с прошлого раза, я осознал, почему ряды студентов поредели.

«Те, кто твердо решил избрать телекинез специальностью, пришли бы в самом начале. И на следующую неделю тоже. Но раз прогресса в темах нет, они отправились прощупывать другие предметы».

Потому сейчас в зале остались лишь те, для кого телекинез стоял в конце списка приоритетов.

Подростки зевали, борясь с дремотой, или попросту валяли дурака. Сидя среди них, я внимательно изучал формулы, которые профессор выводил на доске.

«Формула, регистрирующая отдачу при воздействии телекинеза».

До сих пор сильными сторонами этого искусства считались возможность проецировать физическую мощь на расстоянии и полное отсутствие ответной реакции.

Закон действия и противодействия, незыблемый в физике моего мира, на телекинез не распространялся.

К примеру, поймай я летящий валун собственным телом, меня бы отшвырнуло назад.

Но останавливая скалу телекинезом, я не испытывал никакого физического давления.

Растрачивалась лишь мана.

Однако использование формулы обнаружения отдачи означало потерю этого преимущества.

И всё же у этого плетения была веская причина существовать.

— Эта магия незаменима, когда нужно удержать или перенести нечто крайне хрупкое. Яйца, к примеру.

Речь шла о ювелирном контроле. Обычным телекинезом попытка быстро переложить сырое яйцо слишком часто заканчивалась кучкой скорлупы.

Но если ощутить отдачу через магический канал и прочувствовать движение объекта, можно манипулировать даже самыми нежными предметами.

— Данная формула необходима при перемещении вещей на большом расстоянии, особенно если они скрыты от вашего взора. Подобно тому как слепец нащупывает путь руками, ориентируясь лишь на осязание.

Я понимающе кивнул.

Действительно, применение этой магии позволяло ощущать прикосновение к объекту телекинезом как некое шестое чувство.

Разумеется, за это приходилось платить усложнением структуры самого заклятия.

Именно поэтому такие тонкости начинали преподавать лишь на третьем курсе, после выбора специализации.

Я тотчас активировал плетение и попытался приподнять пустой стул рядом с собой.

Пускай на телекинез ушло всего две макина, благодаря резонансу магической силы я отчетливо ощутил вес мебели.

«Вот оно, это чувство».

В зависимости от радиуса проекции силы я мог даже осознавать форму предмета. Это было шестое чувство, рожденное магией: ни зрение, ни прикосновение в чистом виде.

Пока я в одиночку проводил опыты, профессор демонстрировал возможности магии на живом примере.

— Вы, студент на задней парте.

— О-ой. Я! Слушаю!

— Вы дремали. От моего взора можно скрыться, но от телекинеза — никогда.

— П-простите...

Ученик, что пытался спрятаться за спиной широкоплечего товарища, внезапно выпрямился как струна под воздействием незримой силы профессора.

Его веки распахнулись столь широко, словно их зафиксировали зажимами.

— Не используй я только что упомянутую формулу регистрации отдачи, ваши глаза могли бы просто лопнуть. Стоило мне хоть немного не рассчитать давление, и сила сокрушила бы глазные яблоки прямо под веками.

Это было жестокое предупреждение: суровый урок и демонстрация магии в одном флаконе.

После этого сон как рукой сняло у всех присутствующих.

Наконец, когда занятие подошло к концу, профессор подозвал меня к себе.

— Я всё гадал, когда же ты заглянешь. Наконец-то посетил лекцию.

— У телекинеза невероятно широкий спектр применения.

— Ты зриишь в корень. Стало быть, подумываешь выбрать его основной специализацией?

— Есть такие мысли, но...

Тут я замялся. Само слово «специализация» подразумевало концентрацию на чем-то одном, я же намеревался охватить как минимум пять направлений.

Можно ли назвать это концентрацией?

— В чем сомнение?

— Да понимаете... Похоже, я выбираю слишком много предметов. Не только телекинез, но и иллюзии, и физическое усиление...

— Блестящий выбор.

— Простите?

Реакция оказалась неожиданной.

Обычно мастера, посвятившие жизнь одной дисциплине, оскорблялись, услышав, что ученик распыляет силы на иные науки. Они начинали твердить о нехватке времени или обвинять в поверхностности.

Но профессор Камил был иного склада.

— Было бы преступлением запирать талант твоего уровня в клетку одной магии. К тому же путь, который ты избрал, требует познания как можно большего числа искусств.

— Путь, который я избрал?

Я еще и сам-то не до конца определился, откуда же профессору знать о моих планах?

Камил едва заметно улыбнулся.

— Я давно разгадал твою цель.

— Неужели?

— Глядя на те направления, что ты изучаешь, нетрудно догадаться, к чему ты стремишься.

Мне даже самому интересно стало.

— Ближний бой, извечная ахиллесова пята магов. Чтобы закрыть эту брешь, ты пошел к профессору Мукали. Это станет фундаментом твоей выживаемости в любой стычке. Следом — магия иллюзий от Михо. Искусство вводить врага в заблуждение и отводить глаза. А теперь ты еще и изучаешь секреты тени у Калмора, не так ли? Теневое превращение Девиланов — это венец скрытности и навыка проникновения. Соединив всё это...

Постойте.

Слушая его рассуждения, я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Ближний бой, обман, скрытность, проникновение на защищенные объекты... Разве это не полный набор качеств идеального агента невидимого фронта?

Добавьте сюда дистанционную ликвидацию с помощью телекинеза — и перед вами готовый оперативник спецназа.

— Н-нет. Я просто учу то, что кажется полезным...

— Всё в порядке. Я никому не скажу. Такое упорное отрицание — тоже одна из добродетелей агентов «той стороны».

Было ясно как день, что под «той стороной» профессор подразумевает Имперский спецназ.

Я обреченно покачал головой.

— Правда, вы ошибаетесь. Меня это совершенно не интересует.

— Конечно-конечно. Сохраняй эту маску. Твоя личность не должна быть раскрыта с самого начала.

Да я же правду говорю!

Кажется, в его голове сложился железобетонный миф о моей персоне.

***

Подобно тому как Империя именовала себя просто «Империей», под словами «магическая школа» обычно подразумевали Астран. Однако существовали и иные заведения, где обучали чародейству.

Малые академии в отдаленных провинциях.

Иногда и оттуда выходили достойные маги, а потому владетели территорий и знатные дома спонсировали такие школы, пестуя будущие кадры.

И всё же таланты захолустных студентов не шли ни в какое сравнение с элитой Астрана.

Более того, пропасть в уровне преподавания была куда шире, чем разница в одаренности учеников.

Если из стен Астрана выходили полноправные маги Четвертого Круга, то выпускники провинциальных школ в лучшем случае едва дотягивали до Третьего.

— Большая часть едва осиливает Второй.

Гамонд, учитель Бейтранской магической академии — одного из средних заведений — читал лекцию перед первокурсниками этого года.

— Считается, что в Империи насчитывается двадцать восемь магических школ. Если же прибавить частные лавки отдельных магов, их число перевалит за сотню. Но средний уровень выпускников всех этих мест — лишь Второй Круг.

Гамонд обладал андрогинной, почти неземной внешностью. Одетый в безупречный костюм, он смотрел на мир яркими зелеными глазами. Ученики, очарованные его обликом и красноречием, завороженно внимали каждому слову.

— Однако в нашей академии мы готовим магов в среднем Третьего Круга. Вам несказанно повезло: вы удостоились особой программы Бейтран.

Он не лгал: за последние три года Бейтранская академия совершила качественный скачок, уверенно дыша в затылок Астрану. Десять лет истории — и такой впечатляющий результат.

Завершив лекцию, Гамонд раздал учебники полным надежд ученикам.

После чего он получил вызов от ректора и направился в её кабинет.

Тук-тук—

— Госпожа ректор, это Гамонд.

— Войди.

В кабинете за столом, скрестив стройные ноги, сидела женщина с пронзительным взглядом. Сама основательница — Бейтран.

Она протянула Гамонду лист бумаги.

— Твой шанс наконец-то настал.

— Мой шанс...? О чем вы?

— Письмо из Магической академии Астран.

— Наконец-то! То, чего я так ждал...?

— Увы, боюсь, это не совсем то, на что ты рассчитывал.

Почти все профессора Астрана были выходцами из его же стен, но случались и исключения, когда приглашали мастеров из Магических Башен или иных академий. Именно этого и жаждал Гамонд.

Но бумага, которую он держал в руках, гласила иное.

— Запрос о педагогической практике студентов...?

— Часть задания по профориентации. Но если ты сумеешь блеснуть своим мастерством в их присутствии — кто знает? Стань для этих практикантов лучшим наставником, на которого только способен.

Это было официальное уведомление о начале учебной практики.

http://tl.rulate.ru/book/135180/11620578