Готовый перевод Hogwarts: Wizards of Eternity / Хогвартс: Волшебники вечности: Глава 80

С конца 1991 года и до начала 1992 года, спустя более десяти дней, Дамблдор наконец решился задать Роджеру тот самый вопрос.

Обычно директор Хогвартса не был нерешительным человеком. Напротив, во многих вопросах он проявлял такую твердость, какая редко встречается.

Но в этот раз все было иначе.

Подобно тому, как Грин-де-Вальд отказывался делиться информацией о будущем, потому что не мог вынести мысли о падении Дамблдора в бездну, так и в сердце Дамблдора Грин-де-Вальд занимал важное место.

Следующий вопрос, который он собирался задать, мог сильно повлиять на судьбу Грин-де-Вальда, а возможно, и на весь мир.

Это было почти так же важно, как кнопка глобальной ядерной войны или жизнь и смерть близкого человека, поэтому ему нужно было быть предельно осторожным.

– Мне, наверное, не нужно много рассказывать о Грин-де-Вальде, верно?

– Нет, не нужно.

Роджер покачал головой. В прошлой жизни он слышал кое-что о Грин-де-Вальде, а в этой немного изучил его историю, так что можно сказать, у него сложилось о нем некоторое представление.

Увидев, что нет необходимости пересказывать прошлое, Дамблдор не стал ходить вокруг да около и напрямую передал Роджеру слова Грин-де-Вальда.

– Спрашивает, хочу ли я его выпустить? – Услышав этот вопрос, Роджер на мгновение замер.

Поскольку он знал, что Грин-де-Вальд провидец, первой мыслью Роджера было не то, ответить ли «да» или «нет».

Он скорее подумал, не является ли сам вопрос некой «загадкой провидца» или чем-то вроде того.

После того как эта мысль промелькнула у него в голове несколько раз, и он не нашел в вопросе никакого скрытого смысла, Роджер ответил так, как он думал на самом деле:

– Это его дело, почему он спрашивает меня? Пока он не станет моим врагом, я обычно не вмешиваюсь в чужие дела.

На Ближнем Востоке, несмотря на то что его приняли за провидца, «верующие» защищали его, когда он был еще слаб. И он рисковал жизнью, оставаясь с ними, хотя мог давно сбежать, просто чтобы отплатить за их доброту.

Он прошел через всю войну в Персидском заливе.

Что касается Грин-де-Вальда, то с ним у Роджера не было ничего общего, и Роджеру было все равно, какие решения тот принимал.

Его отношения с Дамблдором?

Есть поговорка: друг моего друга не обязательно мой друг.

Что до возможных последствий освобождения Грин-де-Вальда, Роджер никогда не боялся неизвестности. Он бы приспособился по ходу дела.

Если бы он боялся неизвестности, он бы не позволил Гарри встать на путь магии времени, разрушив своими руками его изначальную судьбу.

– Вот как… Понимаю.

Ответ Роджера не стал для Дамблдора неожиданностью.

Роджер был человеком, который, по сути, ничего не скрывал. Все в Хогвартсе, кто обращал на него внимание, понимали его характер.

Главное в этом вопросе было не то, как ответил Роджер, а сам факт того, что Роджер «ответил».

Глядя в честные глаза Роджера, Дамблдор, который изначально собирался вернуться в Австрию к Грин-де-Вальду, внезапно кое о чем подумал.

– Кстати говоря, когда я видел Грин-де-Вальда в последний раз, он рассказал мне кое-что о будущем.

– О? Каком будущем? – с интересом спросил Роджер.

Помимо чувства приближающейся опасности, Роджер мог предсказывать и другое будущее, но его уровень был на уровне полупровидицы профессора Трелони, поэтому обычно он этим не пользовался.

– Он сказал: не дайте Волан-де-Морту завладеть дневником.

– Ты знаешь, что это за дневник? – как бы между прочим спросил Дамблдор.

– Дневник, значит…

Мгновенно Роджер примерно понял причину и следствие.

– Это должен быть первый крестраж Волан-де-Морта.

В тот момент, когда слова Роджера прозвучали, рука Дамблдора непроизвольно слегка сжалась.

Уровень познаётся в сравнении.

Однажды столкнувшись с непонятной загадкой, Дамблдор ещё глубже оценил, насколько ценен провидец, который говорит без всяких ребусов!

Получив ответ, Роджер задал свой вопрос:

– Директор Дамблдор, как вы думаете? Стоит ли останавливать Волдеморта?

– А какие будут последствия, если Волдеморт заполучит первый крестраж? – Дамблдор не стал прямо отвечать на вопрос Роджера, а задал свой.

Раз уж перед ним был провидец, отвечающий на любой вопрос, Дамблдору, конечно, хотелось узнать побольше. Не принимать же решения вслепую. Когда есть выбор, всегда нужно искать самый лучший путь.

– Я не знаю, что может случиться в будущем. Будущее не предрешено на сто процентов, и я не буду делать окончательных выводов. Но сейчас разум Волдеморта сильно пострадал от Тёмной магии, он очень склонен к крайностям, принимает решения под влиянием эмоций, как пьяный. Волдеморт говорил мне, что, чтобы избежать угасания разума, он "записывал" своё состояние души на крестражи. Если он получит первый крестраж... то, возможно, в будущем мы столкнёмся не с наполовину сошедшим с ума Волдемортом, а с тем самым Томом Реддлом, которого вы помните.

Роджер назвал настоящее имя Волдеморта, ещё до того, как тот стал тем, кем стал. Если бы его теория трёх измерений получила признание, Роджер был уверен, что Том Реддл в свои юные годы мог бы пойти гораздо дальше по этому пути, чем Волдеморт в своём нынешнем воплощении. Он только не знал, выберет ли Волдеморт такой путь. В конце концов, нынешний ты и ты в семнадцать лет – это одно и то же. Но согласишься ли ты отказаться от своего сегодняшнего сознания и позволить семнадцатилетнему себе управлять всем? Это был непростой выбор. Вопрос "являюсь ли я – это я", классическая проблема корабля Тесея, ответить на которую не так-то просто.

– Понятно.

Хотя Дамблдор и знал о крестражах, с его характером он, конечно, не стал бы углубляться в эту тему. Он знал о деталях крестражей Волдеморта гораздо меньше, чем Роджер.

Услышав ответ, Дамблдор на мгновение задумался, а потом сказал:

– Я хочу остановить его. Ты готов помочь мне, Роджер?

Дамблдор не давил на Роджера, уважал его выбор. Если тот не согласится, директор бы сам нашёл выход.

– Это возможно, но я лишь знаю, что дневник-крестраж, скорее всего, у Люциуса Малфоя. А где он его спрятал, захочет ли отдать...

Не успел Роджер договорить, как Дамблдор прервал его:

– Достаточно того, что мы знаем, у кого он.

Дамблдор не собирался брать с собой юного волшебника на грязную работу. Хотя в его глазах Роджер уже не ассоциировался со словом «ребенок», он все же оставался им. Директору нужна была лишь информация от Роджера.

Дамблдор видел, что Роджер, хоть и убивал людей, не любил драки. В бою он старался показать свою силу так, чтобы противник сам отказался от борьбы, закончив все без кровопролития. Роджер редко сам начинал действовать, если только не встречал таких упрямцев, как Слизеринцы и Гриффиндорцы, которые понимали только после хорошей взбучки.

– Вы сейчас к Люциусу отправитесь? – спросил Роджер у Дамблдора, который уже собирался уходить.

– Да.

– Возьмите меня с собой. В моем присутствии Люциус быстрее поймет, что к чему.

Роджер, который уже начал изучать путь к «бессмертию», конечно, немного интересовался крестражами Волан-де-Морта – этой «технологией ментальной гравировки разума». Но он понимал, что Дамблдор не даст ему прикоснуться к крестражу. Так что Роджер шел не за дневником, а просто помочь.

Самый великий волшебник Британии в этом веке вместе с могущественным провидцем идут к тебе спрашивать, прячешь ли ты краденое... Люциус Малфой не настолько глуп, чтобы сопротивляться или врать, верно?

http://tl.rulate.ru/book/134385/6246008