Готовый перевод Hush, the king is Hibernating / Тсс, король спит!: Глава 9: Сегодня будет радостный и лёгкий день

Вечером в отеле.

Вэй Чжи лежала на кровати, высоко подняв руки, и держала в них кусок светло-серой ткани.

Вэй Чжи внимательно его рассматривала.

Пристально.

Изучающе.

И тут донёсся голос Цзян Наньфэн под мерное журчание воды:

— Откуда у тебя эта тряпка для уборки?

Вэй Чжи с почтительностью, словно при получении, сложила тряп… нет, салфетку для очков, затем резко села, как рыба, выпрыгивающая из воды:

— Не смей такие слова говорить. Это не тряпка. Это благословленная салфетка для очков, которую мне передал великий мастер.

— Ты сама ее благословила? А если повесишь её себе на грудь, то завтра сможешь прыгнуть с восьмиметрового трамплина в парке?

Вэй Чжи совершенно не обратила внимания:

— А ты знаешь, кто такой великий мастер?

Журчание воды внезапно прекратилось.

— Хм, — Цзян Наньфэн убрала руку от крана, открыла упаковку и неспешно нанесла на лицо увлажняющую маску, её тон был беззаботный.

— Тот, который тебя учил?

— Не слушай всякую чушь от своего тренера, он просто создаёт авторитет своему другу, пытается сохранить остатки его гордости, — Вэй Чжи быстро возразила, её голос был лёгкий и спокойный. — Красавчик, которого я встретила сегодня, вот кто настоящий великий мастер. Настолько великий, что в прошлый раз я видела его по телевизору.

— И кто же он такой?

— Человек, который достоин носить костюм с вышитым флагом с пятью звёздами*.

П.п.: Это означает, что этот человек — член национальной сборной Китая по зимним видам спорта.

— …Это довольно круто.

— Правда?

— Но зачем такому важному человеку передавать тебе салфетку для очков?

— Потому что я красивая.

— То, что рано стемнело, ещё не значит, что пора бредить.

— Сломался кран, вода брызнула мне в лицо, он это увидел, он добрый, — сказала Вэй Чжи. — Сильные люди все добрые.

Её полный самонадеянности тон заставил Цзян Наньфэн перестать поправлять маску на лице. Она наклонилась, чтобы взглянуть из-за зеркала на человека на кровати как раз в тот момент, когда та, задрав задницу в воздух, лежала на краю кровати, с благоговением складывала салфетку для очков, положила её в карман лыжной куртки, затем с полным почтением и нежностью расправила карман куртки и застегнула молнию.

Осталось только зажечь благовония и трижды поклониться.

Цзян Наньфэн: «…»

Цзян Наньфэн:

— Если твоя мама узнает, что я уговорила тебя поехать кататься на лыжах, и у тебя от этого слегка поехала крыша, она не заставит меня платить за лечение?

— Заставит, — сказала Вэй Чжи, не поднимая головы. — Наши семейные юристы уже в пути.

— Сжалься, если бы не я, ты бы никогда в жизни не получила салфетку для очков члена национальной лыжной команды.

— Верно говоришь, скинуть тебе двадцать процентов с суммы иска?

Девушка на кровати, довольно повернувшись на другой бок, взяла телефон и с радостным видом собралась поискать информацию о прошлых членах национальной команды по сноуборду…

Стоп, а как того человека зовут?

…Неизвестно.

Вот дерьмо.

***

На следующее утро, едва рассвело, пошёл ледяной дождь.

Около семи утра Вэй Чжи разбудил треск ледяного дождя по окну… Она сонно открыла глаза, взглянула на улицу, пробормотала «Боже мой», закуталась в одеяло и повернулась, чтобы поспать ещё.

Не успела она закрыть глаза, как их с Цзян Наньфэн телефоны одновременно завибрировали от уведомления в WeChat.

Ее инструктор, братец Чун, уже ждал у входа в прокат.

Вэй Чжи, ухватив телефон, с трудом взглянула на время — восемь утра.

Восемь.

Вэй Чжи: «…»

Даже петух не кукарекает так рано.

[Госпожа Чжи: Зачем так рано!]

[Чун: Я уже два захода по лесочку сделал.]

[Госпожа Чжи: …Но на улице же дождь, братец QAQ Давай хотя бы дождёмся, пока он перестанет идти!]

[Чун: Вставай.]

[Чун: Не выпендривайся.]

Вэй Чжи: «…»

Настроение у братца-инструктора сегодня не очень, констатация факта завершена.

И ещё.

Она совсем не выпендривается.

Отложив телефон, Вэй Чжи лягнула лежащую рядом Цзян Наньфэн, зевнула и с трудом поднялась, чтобы начать вынужденную трудовую вахту.

К прокату они добрались в половине десятого. Братец-инструктор и коварный соблазнитель-тренер уже ждали там, и, судя по всему, ждали некоторое время…

Потому что на том месте, где они стояли, уже образовалась небольшая лужа талой снежной воды.

Дождь ещё не прекратился, у проката толпились люди, прячущиеся от дождя и от снега.

Девушка, потирая покрасневшие от холода руки, подошла ближе, приблизилась к своему инструктору, слегка и соразмерно толкнула его локтем, произнося шутку:

— Ну вот, наконец-то появилось ощущение, что мы спешим на Олимпийские игры следующего года.

«…»

Тот, кого она толкнула, не подхватил тему.

Просто взглянул на неё сверху вниз.

Продержав паузу несколько секунд.

— Что такое? — Вэй Чжи почувствовала себя неловко под его взглядом, в голове роились вопросительные знаки. — Что? Что случилось?

— …Ничего.

Медленно, наконец заговорил мужчина, отвел взгляд, всё тем же ровным, безэмоциональным тоном.

Вэй Чжи: «…»

«Ладно, настроение у братца-инструктора сегодня и правда не очень,» — подумала Вэй Чжи.

— На горе идёт снег, пушистый, как гусиное перо! Кататься как раз лучше всего, когда снег идёт. Вам повезло, что попали сюда в такой момент, не цените наши старания, сестрички! — лао Янь, передавая Цзян Наньфэн её сноуборд, с улыбкой сам подошёл заговорить. — В снегопад снимать видео для катания — красота неописуемая!

— Какое ещё видео? Кое-кто говорит, что катаюсь я, будто… какашка, даже фотографироваться не стоит, не то что видео снимать. — Вэй Чжи указала на людей, сидящих и отдыхающих в прокате: — Неужели они все тоже не ценят ваши старания?

Она не дождалась ответа от лао Яня.

Шань Чун мельком глянул на её указательный палец, напрямую проигнорировал первую часть фразы и без изменения в лице отозвался:

— Ага.

Вэй Чжи: «…»

Вэй Чжи покорно раскрыла руки, чтобы взять заранее приготовленный для неё сноуборд, стоявший рядом.

Кончики пальцев ещё не коснулись сноуборда, как сбоку протянулась рука и достала из-за её доски три зелёненьких штуковины — те самые защитные приспособления, которые Шань Чун вчера «одолжил» у своего любимого ученика-предателя.

Три зелёных, цвета молодой травы, защитных черепашки.

Вэй Чжи знала, что это такое, потому что и в зоне «ковра-самолета», и на горе повсюду встречались новички-«белые вороны», которые скользили, пошатываясь, с этими штуками за спиной, и в любой момент могли грохнуться, эх. Но с черепашками это выглядело это довольно безопасно…

Вчера, когда у неё особенно сильно болела попа после падений, она и вправду задумывалась, не сходить ли в магазин снаряжения купить себе такие.

Но потом забыла об этом напрочь.

А вот братец-инструктор о ней позаботился.

Вэй Чжи была тронута до глубины души.

Она протянула руки, чтобы принять:

— Сегодня я постараюсь сдержаться и поменьше спорить, хотя бы три раза.

Пальцы только коснулись хвостика черепашки, как «черепаха» взметнулась вверх на несколько сантиметров.

«?»

Вэй Чжи подняла голову и взглянула на мужчину, вознесшего черепашку в позе богини победы.

Шань Чун:

— Внезапно расхотелось отдавать черепашку.

Вэй Чжи: «?»

Лао Янь: «…»

Цзян Наньфэн: «…»

Шань Чун:

— Неблагодарная.

Вэй Чжи была в полном недоумении:

— Ты чего это вдруг обзываешься!

Шань Чун без тени эмоций:

— Мне нравится.

«…Тебе нравится, а мне — нет! И это ещё у тебя «нравится» называется! Кого-то ты пытаешься обмануть?»

Полувытянутая рука Вэй Чжи беспомощно сжала пустоту, она обиженно произнесла:

— Да что с тобой такое, если настроение плохое, так надо на невинных девчонках зло срывать?

Шань Чун проигнорировал «невинную девчонку», сохраняя свой непробиваемый, безразличный и бесстрастный вид, будто его ни ветром не сдуть, ни громом не пробить, и снова, опустив взгляд, долго смотрел на стоящую перед ним.

На этот раз Вэй Чжи выпрямила грудь и уставилась в ответ.

Они устроили дуэль взглядов.

Шань Чун: «…»

Взгляд его слегка потемнел.

Через несколько секунд он цыкнул и швырнул черепашку ей в объятия.

Та в спешке поймала, спрятала обиженный вид, опустила голову и ловко надела на себя черепашку.

Будто боясь, что в следующую секунду халявная защита снова будет отобрана.

Цзян Наньфэн, увидев это, задумчиво потёрла свою попу:

— Мне, пожалуй, тоже нужен такой комплект.

Не дав лао Яню заговорить.

— Кто не падает, тому не нужен. — Шань Чун, мельком взглянув на Вэй Чжи, без всякого снисхождения произнёс: — Он для тех, кто постоянно валится.

Вэй Чжи со щелчком застегнула фиксирующую пряжку на поясе, услышав это, подняла голову и быстро сверкнула на него глазами.

— Попробуй ещё раз сверкни глазками.

Шань Чун сделал вид, что тянется забрать оставшиеся наколенники. Вэй Чжи проворно схватила их и отпрыгнула за спину Цзян Наньфэн:

— Да что с тобой, ты сегодня очень эмоциональный и агрессивный.

Шань Чун: «…»

Шань Чун поленился спорить с предполагаемой слепой.

Повернув руку, он поднял стоявшую у стола доску, принадлежавшую Вэй Чжи, взял по доске в каждую руку, сделал пару шагов к выходу и, словно что-то вспомнив, обернулся, взглянув на лао Яня:

— Вы сегодня куда?

— Мы сегодня продолжаем учиться переднему канту, пойдём на продвинутую трассу C, — ответил лао Янь. — А вы?

— Моя ленивая и медленно соображающая будет учиться заднему канту с «падающим листом», продвинутая трасса A. — Шань Чун без особого сожаления сказал: — Бывай.

Сказал, развернулся и ушёл.

Только что натянув наколенники-черепашки и выпрямившись, Вэй Чжи растерянно посмотрела на его удаляющуюся спину, затем беспомощно уставилась на Цзян Наньфэн, её тёмные глаза словно беззвучно жаловались: «Видишь, мой тренер и правда очень вредный!»

Та с улыбкой наклонилась, похлопала по карману её лыжной куртки, где лежала «священная тряпочка», с материнской нежностью произнеся:

— Иди, пусть великий мастер благословит тебя так, чтобы ты за утро освоила и задний кант с «падающим листом», и передний кант в плуге, тогда после обеда мы сможем кататься вместе.

Вэй Чжи отмахнулась от её вредной лапы.

Скорчила рожицу, злостно надвинула снежные очки и, обернувшись, увидела, что братец-инструктор уже метров на пятьдесят впереди. «Ай!» — воскликнула она, помахала рукой подруге и её тренеру, развернулась и бросилась догонять.

Цзян Наньфэн смотрела вслед Вэй Чжи, которая, пошатываясь, словно пингвинёнок, беспомощно махала крыльями-руками, догоняя Шань Чуна.

Сзади донёсся голос:

— Какой ещё великий мастер?

Цзян Наньфэн обернулась и увидела лао Яня с любопытным выражением лица, поэтому рассказала ему историю о том, как Вэй Чжи вчера случайно встретила доброго великого мастера, который пожертвовал ей салфетку для очков… Выслушав, он помолчал три секунды и сказал:

— Хотя этот курорт и большой, обычно известные райдеры не любят здесь собираться! Те, кто катаются в парке, предпочитают тот курорт у подножия горы, а действующие или уже завершившие карьеру профессионалы все толпятся на соседнем олимпийском склоне.

Он загибал пальцы, затем вытянул указательный палец и остановил его менее чем в трёх миллиметрах от переносицы Цзян Наньфэн:

— Если на этом курорте и есть великий мастер, то, должно быть, только один.

Свежий аромат мыла проник в нос.

Цзян Наньфэн приподняла бровь.

Лао Янь, казалось, не заметил, насколько это действие нарушало личное пространство, естественно убрал руку, слегка запрокинул голову и кивком подбородка указал на удаляющуюся спину мужчины, несущего две доски в сторону подъёмника.

Цзян Наньфэн мельком взглянула и спокойно продолжила тему:

— Ты говорил мне, что он очень крут, но Чжичжи сказала, что видела записи соревнований того мастера по телевизору. Тот человек, должно быть, профессиональный спортсмен.

Лао Янь моргнул:

— Это не противоречит. Когда брат Чун выступал за страну, когда мы ещё в песочнице игрались… Так что, что плохого в том, что по телевизору показывали записи его соревнований?

Цзян Наньфэн: «…»

Лао Янь с чувством заметил:

— Сегодня утром Бэй Цы спросил его, почему он сегодня сменил салфетку для очков, а этот человек ещё и обманул нас, сказав, что вчера по дороге домой после занятий потерял! Ай-яй! Я так и знал — он же на машине домой ехал, что там терять!

В то время как первый цокал языком и вздыхал, Цзян Наньфэн примерно поняла всю предысторию:

— Ты хочешь сказать, что нашёлся человек, который не узнал гору Тайшань.

Лао Янь:

— Возможно, у брата Чуна не было случая снять балаклаву перед ней, а в ту секунду случайной встречи он её снял, сюрприз оказался слишком внезапным, вот она… и не узнала.

Цзян Наньфэн: «…»

Лао Янь с невинным и незлобивым выражением смотрел на Цзян Наньфэн:

— Так что, сказать ей?

Цзян Наньфэн помолчала несколько секунд.

— Пожалуй, нет, — она тщательно сделала выбор и искренне произнесла: — Я хочу посмотреть представление.

***

Десять минут спустя в кабинке подъёмника.

На склоне горы и вправду начал падать снег, пушистый, как гусиное перо.

Шань Чун смотрел в окно кабинки, отрешившись.

Вэй Чжи смотрела на Шань Чуна, отрешившись.

Уставившись на братца-инструктора, от которого даже сквозь балаклаву веяло атмосферой злой мачехи, она изо всех сил пыталась понять, какую же отраву для мышей он сегодня съел, что настроение такое скверное. В этот момент завибрировал телефон.

[Имбирный сок: Не знаю, слышала ли ты такую поговорку: даже если в обычной жизни ты благородный разбойник с горы Ляншань, бандит из группировки «Хунсин» или могучий дракон, поворачивающий реки вспять, то, оказавшись на склоне, твоя жизнь в любом случае окажется руках тренера.]

[Госпожа Чжи: ?]

[Имбирный сок: *Сложенные ладони*]

Вэй Чжи, ничего не понимая и покрываясь мурашками, с глухим стуком захлопнула телефон, выпрямилась. Человек, витавший в облаках, услышав звук, медленно перевёл на неё взгляд.

Девушка улыбнулась, обнажив белые зубы:

— Инструктор, сегодня будет радостный и лёгкий день, правда?

Мужчина не ответил, молчал.

Его взгляд был полон прохлады.

Видимо, ответ — «нет, не будет».

Вэй Чжи: «…»

И сегодняшний день тоже такой, когда на середине подъёма отчаянно хочется выпрыгнуть из кабинки подъёмника.

Просто замечательно : )

http://tl.rulate.ru/book/130216/5762521