Готовый перевод [♥] Drama Queen Wins Easily In Historical Novel / Избалованная притворщица выигрывает в эпоху перемен: Глава 18

Сегодня был ещё один счастливый день. Трое маленьких сорванцов считали, что самое прекрасное в жизни — это есть досыта, да ещё и мясо.

Вечером они сварили ароматный бульон из костей. Трое маленьких сорванцов впервые увидели, как бульон из костей становится белым, как рисовая вода, и как аппетитно он пахнет. Залитый им рис был особенно вкусным.

Они снова наелись до отвала, поиграли с кубиками Рубика, немного отдохнули, а потом их отправили купаться.

Единственное, что не нравилось Линь Чуся, — это необходимость каждый день носить столько воды. К тому же, она не очень-то умела это делать. К сожалению, она не была всемогущей и не научилась устанавливать водопровод.

В магазине стояли бутылки с водой, но они были для питья. Использовать их для мытья посуды и купания было бы слишком расточительно.

Принеся воды, она показала свои покрасневшие ладони трём маленьким сорванцам: «У-у-у, у мамы ручки болят! Мои дорогие, не могли бы вы подуть мне на ладошки?»

Трое маленьких сорванцов, чьё отношение к «плохой женщине» сильно изменилось, посмотрели на её красные ладони, немного помедлили, а затем склонили свои головки и стали дуть ей на руки.

Сердце Линь Чуся смягчилось при виде таких послушных детей. Она задумалась, нельзя ли смастерить что-нибудь вроде тележки, чтобы возить воду. Но у них не было тележки, а в деревне она почти никого не знала. Надо будет спросить кого-нибудь. А может, попросить кого-нибудь сделать для неё специальную тележку для воды!

Решив, что принесённой воды достаточно, Линь Чуся сказала: «А теперь купаться по очереди! Только чистенькие и вкусно пахнущие детки нравятся всем!»

Каждый раз, когда Линь Чуся стирала, она брала с собой детей на речку. Одежда, выстиранная с помощью плодов мыльного дерева и высушенная на солнце, пахла мылом и солнцем — очень свежо и приятно.

Для купания детей она использовала специальный детский шампунь, после которого они приятно пахли. Всё это хранилось в ванной. В кухне, ванной, комнатах и столовой висели большие яркие лампы.

Нынешний глинобитный дом отличался от тех построек, что Линь Чуся видела в будущем. Комнаты располагались горизонтально, слева направо. Две крайние левые комнаты были спальнями, посередине — столовая, соединённая с кухней. С другой стороны кухни находилась ванная. Дом был не очень большим, без двора, просто закрытое глинобитное строение. Главная дверь выходила в столовую, а с кухни была узкая задняя дверь. Обе двери были деревянными. Линь Чуся подумала, что если кто-нибудь придёт с топором, он легко сможет проникнуть внутрь.

Она не видела в городе мест, где продавались бы железные двери. Плохо дело.

Вечером, перед сном, Линь Чуся снова рассказала детям сказку. Но не успела она сказать и пары фраз, как старший из детей посмотрел на неё своими круглыми глазками: «А… а красная свинка?»

Старшему ребёнку дважды снилась красная свинка, и ему почему-то хотелось узнать, что с ней стало дальше.

Задавая вопрос Линь Чуся, он даже начал было обращаться к ней «мама», но слова застряли у него в горле. Он просто задал свой вопрос.

Второй и третий ребёнок, чья память была не хуже, тоже вспомнили о красной свинке, которую обижала чёрная. Наверное, потому что у красной свинки мясо было не такое вкусное, как у чёрной.

Линь Чуся почувствовала себя неловко под пристальными взглядами трёх пар больших глаз. «Я с трудом придумала историю о том, как добро возвращается, а вы мне тут про красную свинку…»

«Но сегодня я хотела рассказать нашим милым деткам историю о том, как большая свинка, вторая свинка и третья свинка ходили в сельский магазин…» — с нежной улыбкой и мягким голосом сказала Линь Чуся. Пусть они забудут про красную свинку. Она ещё не придумала её историю.

Трое маленьких сорванцов поняли, что Линь Чуся говорит о них. В сельском магазине они никогда не были. Они тут же придвинулись к Линь Чуся, желая послушать историю про свинок, ходивших по магазинам.

Линь Чуся, поглаживая их по спинкам, рассказала историю о том, как три поросёнка нашли кошелёк, отнесли его в полицию, нашли хозяина и в итоге получили по леденцу.

Большая свинка, вторая свинка и третья свинка: леденцы!

Трое маленьких сорванцов, никогда не пробовавших конфет, с горящими глазами посмотрели на Линь Чуся, словно говоря: «Мы тоже хотим конфет».

Линь Чуся: …

«Спать! От конфет на ночь зубы портятся», — Линь Чуся силой уложила их спать, следя за тем, чтобы они лежали спокойно. Лето, и они всё ещё спят вместе. Жарко же!

Как жаль, что дома нет электричества. Иначе можно было бы достать из магазина вентилятор.

Уже засыпая, Линь Чуся почувствовала слабый рыбный запах, а вместе с ним донеслось тихое шипение.

Линь Чуся резко открыла глаза. Кнопка яркой лампы стояла прямо у кровати. Она включила свет и увидела, как снаружи мелькнула тень… похожая на…

Зрачки Линь Чуся сузились. Этот звук, очертания тени… неужели это… змея? Линь Чуся вспомнила, как раньше, притворяясь незнающей, спрашивала у деревенских тётушек, почему в деревне водятся змеи. Тётушки отвечали, что у подножия горы змеи — обычное дело.

Линь Чуся первым делом отправилась в магазин, чтобы найти порошок от змей. К счастью, в своё время, не очень разбираясь в торговле, она закупила всякой всячины.

Опасаясь, что змеи могут напугать детей, она на цыпочках обошла все комнаты и посыпала порошком из реальгара* по углам и под кроватями. Вскоре стало казаться, что змея уползла.

*реальгар давно известен как яд и использовался древними китайцами для отпугивания змей

Линь Чуся не считала появление змеи в доме обычным делом. Ведь ни днём, ни вечером она ни разу не видела ни одной змеи.

Прикинув ситуацию, Линь Чуся вспомнила свою первую ночь здесь, когда она «сделала подарок» тётке. Не ответный ли это визит?

Выйдя в гостиную, Линь Чуся вспомнила о большом пакете реальгара. Действительно, нужно быть осторожнее. В наше время, неизвестно, есть ли противоядие от змеиного яда. Она посыпала реальгаром гостиную, кухню, ванную и другие места.

Необъяснимое чувство тревоги кольнуло Линь Чуся. Она взяла в руки палку, а в другую — фонарик. Если кто-то придёт ей мстить, ну что ж, такая добрая и дружелюбная девушка, как она, просто вернёт подарок обратно.

Перед домом всё было в порядке, но Линь Чуся заметила, что у крыльца и сзади дома появилось с десяток каких-то травинок. Они показались ей знакомыми. Она долго вспоминала, что это за трава.

Она вспомнила! Когда прежняя хозяйка этого тела ходила в горы, добрая деревенская бабушка специально предупреждала её об этой траве. Она привлекала змей, и ни в коем случае нельзя было приносить её домой.

Кажется, тогда прежняя хозяйка ещё спросила: если эта трава привлекает змей, почему её просто не вырвать?

Но в деревне почти не ели мяса. Большинство жителей сами ходили в горы за дикоросами и дичью. Зайцев, белок и фазанов было трудно поймать, а дикие кабаны могли поранить.

Змей же, привлечённых этой травой, было легко поймать. Их можно было проткнуть заострённой бамбуковой палкой или убить мотыгой. По сравнению с другими животными, змеиное мясо было самым доступным способом разнообразить рацион.

[P.S. Ещё раз напоминаем, что эта книга не пропагандирует употребление диких животных в пищу. Это необходимо для сюжета. Пожалуйста, не повторяйте этого в реальной жизни!!!]**

**примечание автора, а не переводчика

Линь Чуся не верила, что такое количество этой травы возле её дома оказалось случайно. Какой бы глупой ни была прежняя хозяйка этого тела, она бы не стала сажать траву, привлекающую змей, у себя под окнами. Это же верная смерть!

Она задумалась, кому могла перейти дорогу. С другими жителями деревни ни у прежней хозяйки, ни у неё самой не было никаких контактов, кроме переродившейся Линь Цюшуан и… семьи тётки по соседству.

От деревенских тётушек, любительниц сплетен, она слышала, что Линь Цюшуан, которая хотела выйти замуж за Сунь Хуньцзы, была заперта дома своими родственниками. Ей не разрешали выходить на улицу.

Значит, скорее всего, это дело рук семьи тётки.

Перед выходом Линь Чуся посыпала себя небольшим количеством порошка из реальгара, присела возле травы и через пару секунд, достав деревянную лопатку, начала её выкапывать. Ой… лопатка не понадобилась. Было видно, что траву посадили совсем недавно. Линь Чуся просто вырвала её руками.

Затем, лёгкой походкой, она направилась к дому тётки. Она не была такой злой, как тётка, поэтому просто бросила вырванную траву у её двери, даже не стала сажать её.

Закончив, она с фонариком пошла к реке, вымыла руки и не спеша вернулась домой. Выглядела она очень маленькой, но смелой.

На следующий день.

Линь Чуся только начала просыпаться, как из соседнего дома раздался оглушительный крик ужаса, словно кто-то увидел привидение.

Крик услышали не только в доме Линь Чуся, но и в соседнем доме с другой стороны. Соседи недовольно заворчали. Целыми днями только и слышно, как они ругаются. Они не стали обращать внимания.

В это время в доме тётки, где был установлен график дежурств по кухне, очередь дошла до жены второго сына. Сонная, она, зевая, вошла в кухню и, собираясь открыть замок, чтобы достать зерно для каши, была укушена змеёй за руку.

Откуда здесь змея?

«Се Хунъюань!! Се Хунъюань!!!» — закричала жена второго сына, зовя мужа. Змея, укусившая её, уже уползла, оставив на руке два кровоточащих отверстия.

Се Хунъюань, медленно обуваясь, услышал испуганный крик жены и тут же прибежал. Он услышал, как жена сквозь слёзы кричит: «Змея! Змея! Меня змея укусила!»

«Пойдём, я отведу тебя к деревенскому лекарю», — испугался второй сын. Ему было не до еды. Он не думал о том, откуда взялась змея. Он лишь знал от лекаря, что если не получить помощь вовремя, можно умереть.

В те времена, конечно, не было противоядия от змеиного яда. Лекарь лечил людей травами.

Второй сын не хотел, чтобы его жена умерла. По дороге к лекарю он наконец вспомнил: «Что у нас творится? Вчера маму змея укусила, сегодня тебя. Неужели это какое-то несчастье?»

Жена второго сына, обеспокоенная своей раной, не слушала его. Ей казалось, что его болтовня только раздражает. «Хунъюань, Хунъюань, скажи, я не умру? Меня змея укусила… Я… я…»

Она запаниковала. Ей было очень страшно.

Крик жены второго сына не мог не услышать никто в доме Се. Зная, что её укусила змея, они отнеслись к этому равнодушно, считая, что она просто притворяется. Кого только не кусали змеи!

Тётка громко крикнула: «Жена старшего сына, готовь завтрак!»

Жена старшего сына была очень недовольна. По её мнению, сегодня должна была готовить жена второго сына. С чего это она должна работать за двоих? Увидев, что жена старшего сына не двигается, тётка недовольно вытаращила глаза и начала причитать: «Что, ты не будешь готовить? Мне, старой, идти к плите? Я родила двоих сыновей, разве я не заслужила спокойной жизни? Вот родишь двоих сыновей, тогда и поговорим!»

Очевидно, тётка была недовольна тем, что у её старшей невестки родились только две дочери. В их третьем поколении был всего один внук, а у этого проклятого Се Цзинмина — целых три сына! Обе невестки ни на что не годятся!

Слушая ворчание и придирки тётки, старшая невестка чувствовала гнев, бросила взгляд на Се Гоаня, полная обиды и досады, и, скрепя сердце, пошла готовить завтрак.

Тётка подумала, что появление змеи в их доме неслучайно. Она вспомнила о том, что делала вчера вечером. Неужели это и правда возмездие?

Пока старшая невестка готовила еду, тётка вышла из дома. Возможно, тот, кто хотел ей отомстить, даже не пытался скрываться. Пройдясь немного, она увидела кучу травы, привлекающей змей, прямо у своих дверей.

«Да кто это, чтоб его! Подбросил эту траву мне под дверь?!» — заорала тётка так громко, что её услышали несколько соседних домов.

Ах, это трава, привлекающая змей!

Соседи, занятые стиркой, чисткой зубов и приготовлением еды, услышав крики тётки, тут же насторожились. Почуяв что-то интересное, они навострили уши.

Старшая невестка, помешивая кашу, услышала слова тётки и не выдержала, вышла на улицу. Увидев кучу травы у двери, её лицо потемнело.

«Мама, кто это такой бессовестный бросил это у наших дверей? Наверное, у него детей не будет!» — старшая невестка тоже была в ярости. Если бы кто-то не натворил дел, ей не пришлось бы сегодня готовить завтрак.

Эта проклятая жена второго сына наверняка притворилась, что её укусила змея, чтобы избежать готовки! Завтра и послезавтра она точно будет готовить!

Услышав слова старшей невестки, тётка нахмурилась. Что значит «у него детей не будет»? Что она такое говорит… кхм… Тётка притворилась, что забыла об этом.

«Это наверняка Линь Чуся, эта неблагодарная! Вчера меня ударила, не успокоилась, теперь ещё и нам вредит!» — тётка решила, что Линь Чуся видела её вчерашние действия и теперь мстит.

С этими словами тётка схватила траву и собралась идти к Линь Чуся, чтобы разобраться с ней.

Однако старшая невестка была в недоумении. При чём тут Линь Чуся? Староста только вчера предупредил их, чтобы они не трогали семью военного.

Почему мама так к ней привязалась?

К тому же, по мнению старшей невестки, Линь Чуся, которая столько времени была слабой и терпела их издевательства, вряд ли способна на такое.

Это вполне мог сделать кто-то другой, ведь свекровь всегда была такой грубой и заносчивой со всеми в деревне.

«Гоань! Се Гоань! Выходи скорее! Мама опять собралась к Линь Чуся!» — понимая, что не сможет остановить свекровь, старшая невестка позвала мужа.

Лицо Се Гоаня вытянулось. Он поспешил за матерью. Тем временем тётка уже стучала в дверь Линь Чуся, крича и ругаясь. Она стояла, подбоченившись, бросив траву на землю и, словно целясь, выставила палец в сторону двери.

Линь Чуся, зевая, встала с постели. Трое мирно спящих детей проснулись от шума. Из-за криков соседи снова повыходили из домов и издалека наблюдали за происходящим.

Несколько пожилых людей, которые считали себя ровней тётке по возрасту и положению и которым не нужно было готовить завтрак, не спеша подошли поближе, заложив руки за спину.

Они с удовольствием наблюдали за разворачивающейся сценой. Тётка не стеснялась того, что на неё смотрят. Во всём была виновата эта проклятая Линь Чуся! Это она навредила их семье!

Слушая ругань тётки, наблюдавшие жители деревни поняли, что Линь Чуся подбросила им под дверь траву, привлекающую змей, из-за чего жену второго сына укусила змея.

Убрав всё лишнее, Линь Чуся не спеша вышла из дома. Открыв дверь, она заметила стоявших поодаль соседей и невинно посмотрела на тётку.

«Тётушка, что случилось?» — Линь Чуся сделала вид, что ничего не понимает. Её мягкий голос выдавал в ней безобидного человека.

«Линь Чуся, ты мерзкая, проклятая дрянь! Ты такая злая, подбросила нам под дверь эту траву! Ты что, совсем страх потеряла?!» — увидев Линь Чуся, тётка бросилась к ней и замахнулась рукой.

Линь Чуся быстро отскочила в сторону, и тётка чуть не упала на землю от резкого движения. В этот момент многие из наблюдавших за этой сценой жителей деревни поверили, что вчера тётка ударилась головой, когда пыталась ударить жену Цзинмина, промахнулась и врезалась в стену.

«Тётушка, когда это я подбрасывала вам траву, что змей приманивает? Эта трава растёт в горах, а я вчера целый день там не была. Вы, наверное, хотите меня оклеветать?» — невинно возразила Линь Чуся, обращаясь скорее к любопытным соседям.

Ей было всё равно, что о ней подумают, но её дети не должны были жить под постоянными пересудами. Это могло плохо сказаться на их здоровье и развитии.

«Тьфу, да кто знает, не ты ли сама ночью в горы за этой травой лазила!» — стоило только зайти об этом разговору, как тётка занервничала и нарочито громко повысила голос.

Линь Чуся, будучи наблюдательной, заметила, что тётка явно нервничает и пытается скрыть это громким голосом. Значит, она не ошиблась. Она так и думала, что никто другой в деревне, даже самый злой, не стал бы ей вредить.

«Тётушка, зачем мне подбрасывать вам эту траву? Разве мы не помирились? Староста нас уже помирил. Почему вы мне не верите?» — Линь Чуся, надув щёчки, как её старший ребёнок, обиженно спросила тётку.

Тётка, услышав этот вопрос, скривилась от злости. Она ничуть не поддалась на уловки этой девчонки. «Да как зачем? Наверняка потому, что знаешь, что эту траву подбросила я…» — вырвалось у неё в гневе, но, поняв, что она сказала, тётка резко замолчала. Однако Линь Чуся не собиралась её отпускать.

«Что вы такое говорите, тётушка? Как вы могли так поступить? Подбросить мне в дом эту траву! Это уже слишком! Наверное, небеса всё видят и решили вас наказать!» — первая часть фразы Линь Чуся прозвучала очень громко, а вторая, с укоризной, была произнесена тихим, протяжным голосом.

«Я… я… это ты, наверное, заметила, что я подбросила тебе эту траву, а потом решила отомстить и подбросила её мне под дверь, верно?» — услышав слова Линь Чуся, тётка поняла, в чём дело. Гнев уже невозможно было скрыть.

Она бросилась на Линь Чуся, чтобы отколотить её, но та быстро спряталась за спинами наблюдавших за этой сценой соседей. Тётка побежала за ней.

Поспешно прибежавший Се Гоань как раз услышал последние слова тётки…

Его лицо похолодело, он чуть не задохнулся от ужаса. Что несёт его мать? И это перед столькими людьми! Неужели…

«Мама!» — сердито и раздражённо крикнул он тётке, быстро подбежал и схватил её за руку. «У тебя жар, ты бредишь!»

Сын силой потащил тётку домой. Она отчаянно пыталась вырваться и отколотить своего сына, но, к сожалению для неё, Се Гоань был сильнее.

Затем Се Гоань, извиняюще улыбаясь, объяснил соседям: «Простите, тётушки и дядюшки. Моя мама вчера поранилась и с тех пор у неё жар. А сегодня ещё и змея, наверное, ей голову напекло, вот она и несёт всякую чушь!»

Се Гоань готов был ущипнуть свою глупую мать. Как она могла говорить такое перед столькими людьми?

Соседи лишь понимающе улыбнулись, показывая, что всё понимают… Но что они думали на самом деле, Се Гоань не мог знать. Ему оставалось лишь с ненавистью тащить тётку домой.

Вернувшись домой и отпустив её руку, он не сдержался и громко спросил: «Мама, как ты могла говорить такое перед столькими людьми? Теперь вся деревня будет знать! Как мы после этого будем жить в деревне?»

Вопрос Се Гоаня заставил Се Вана, который тоже был дома, и старшую невестку с недоумением посмотреть на него. «Что случилось? Что произошло?» — спросили они.

«Мама подбросила траву, привлекающую змей, к дому Линь Чуся, а потом при всех сама же и проболталась! Боюсь, скоро вся деревня об этом узнает!» — с раздражением ответил Се Гоань. Почему мама в последнее время стала такой неразумной?

«Что?!» — в один голос воскликнули Се Ван и старшая невестка. Они понимали, что это не шутки. В деревне… в деревне…

«Я… я просто… случайно…» — от строгого взгляда мужа тётка немного остыла. Ей стало неловко, а потом она снова разозлилась, что её так ловко провели. «Это всё эта мерзкая девчонка Линь Чуся! Она меня разозлила, вот я и наговорила глупостей!»

«Ну разве ты не можешь вести себя спокойно?!» — Се Ван тоже чувствовал себя крайне опозоренным. Она не только сама причиняет вред людям, но теперь об этом знает вся деревня! Что же будет дальше?..

Он с силой ударил по столу, и даже обычно дерзкая тётка сидела, опустив голову, и не смела возразить.

…После того как Се Гоань увёл свою мать, Линь Чуся с беспомощным видом посмотрела на остальных соседей, наблюдавших за этой сценой.

«Я и подумать не могла, что тётушка окажется такой жестокой. Она специально посадила у моего дома траву, привлекающую змей. Не знаю, кто это увидел и рассказал мне, наверное, кто-то пожалел нас, вспомнив о Цзинмине. Большое спасибо этому доброму человеку…»

Линь Чуся с благодарностью расплакалась. Никто не сомневался в её словах. Тётка всегда вела себя отвратительно, грубила и обижала людей. В деревне было много тех, кто её недолюбливал.

«Да ладно, всё обошлось. Но это ей урок, по заслугам получила».

«Точно, хорошо, что кто-то заметил. А если бы змея заползла к вам в дом? У вас же трое таких маленьких детей!»

«Идите завтракайте, а мы пойдём».

«Не думала, что тётка может быть такой жестокой. Может, стоит рассказать об этом старосте? Это же чуть ли не покушение на убийство! Я теперь боюсь, что если мы когда-нибудь перейдём ей дорогу…»

Другие жители деревни считали, что драка тётки с Линь Чуся, когда они разбили друг другу головы, была их личным делом. У них у самих были крепкие мужья, и они не боялись.

Но использование травы, привлекающей змей, — это совсем другое дело. Кто знает, не затаит ли тётка на них обиду и не навредит ли им?

«Да, нужно пойти к старосте! Я сейчас же пойду!» — женщина, считавшая, что у неё не самые лучшие отношения с семьёй Се, тряхнула своими пышными бёдрами и направилась к дому старосты. Она была полна решимости наказать тётку.

Линь Чуся и не думала, что всё так обернётся. Её совсем не беспокоило, что это может её затронуть. Тётка сама призналась, что это она посадила траву у её дома. Это слышали все жители деревни.

И никто… кроме самой тётки, знавшей, что Линь Чуся может дать отпор, не знал, что именно Линь Чуся подбросила эту траву ей. Все остальные считали её всё той же слабой и робкой невесткой… О, кроме трёх милых маленьких сорванцов.

Проводив соседей, Линь Чуся с сияющей улыбкой вернулась в дом. «Мои милые детки, пора вставать, чистить зубки и умываться! Скоро будет завтрак…»

Линь Чуся вошла в дом и позвала детей. Трое маленьких сорванцов уже слезли с кровати, надели тапочки и собирались выйти.

«Сегодня утром у нас снова мясные булочки и молоко. Будем расти большими и сильными, хорошо?» — Линь Чуся ещё не решила, что лучше приготовить на завтрак, но молоко — это полезно. Под её присмотром они обязательно вырастут здоровыми и крепкими.

«А после завтрака мы вместе с мамой пойдём косить траву для свиней, знаете?» — нужно было приучать детей к труду. Бездельничать было нельзя.

Для трёх маленьких сорванцов слова Линь Чуся не представляли никакой проблемы. Пока они сыты, это величайшее счастье. Косить траву для свиней — дело нехитрое…

Позавтракав и кое-как помыв посуду, она вместе с детьми вышла из дома.

По дороге им встретилось немало деревенских жителей, направлявшихся в поле. Все они здоровались с Линь Чуся: «Жена Цзинмина, куда это вы с детьми?»

«Не собираетесь ли вы с детьми в поле работать?» — пошутил кто-то.

«Нет, собираемся косить траву для свиней. Идём в амбар за серпами». Сейчас почти все инструменты были колхозной собственностью, и никто не мог владеть ими лично.

Говоря это, она посмотрела на детей. Разумно ли было брать таких малышей на покос в горы?

Линь Чуся сделала вид, что не замечает чужих взглядов. Она велела детям подождать снаружи, а сама, взяв серпы, жестом показала своим маленьким «злодеям», что они отправляются на «поле битвы» с травой.

В то время как Линь Чуся собиралась с детьми к подножию горы косить траву, где-то на границе, выполняя задание, тяжелораненый человек был доставлен в приграничный госпиталь. У него была высокая температура.

Товарищи, доставившие его, были очень расстроены. Глядя на Се Цзинмина, тяжело раненного при спасении одного из них, они корили себя за то, что были недостаточно осторожны.

Видя страдания на лице Се Цзинмина, стоявшие рядом товарищи тоже переживали за него. Спустя некоторое время один из них вышел узнать у врача о его состоянии.

Но они не знали, что страдания Се Цзинмина были вызваны не столько физической болью от ран, сколько… кошмарным сном, который потряс его до глубины души.

Ему снилось, что он героически погиб, выполняя задание, а трое его детей остались в деревне без отца. Жена же, которую он привёл в дом, превратилась в злую мачеху, которая била и ругала детей, морила их голодом. Дети, измученные голодом, были вынуждены собирать дикие травы у подножия горы и доедать чужие объедки. Когда они подросли, эта проклятая Линь Чуся гоняла их палкой, заставляя работать на себя…

Эти кошмары повторялись снова и снова, вызывая у Се Цзинмина ярость, готовую вырваться наружу. Как такое возможно? Как можно так обращаться с его детьми?!

Линь Чуся!!!

Во сне Се Цзинмин чувствовал себя сторонним наблюдателем. Он пытался остановить происходящее, но проходил сквозь фигуры, ничего не мог сделать. Как бы он ни кричал, его никто не слышал.

Чем дольше он видел эту картину, тем сильнее сжималось его сердце, и он плакал, полный сожаления о том, что когда-то привёл Линь Чуся в свой дом. Его дети, его дети…

«Врач! Врач! Скорее сюда! Товарищу Се Цзинмину… ему плохо!» — военный, который ходил узнать о состоянии Се Цзинмина, вернувшись, увидел, что тот лежит на кровати, бьётся в конвульсиях, плачет и что-то бормочет с закрытыми глазами. Он в ужасе позвал врача.

Услышав крик военного, врач поспешил к нему, достал стетоскоп и другие инструменты. Медсестра помогала ему, а военный, сжавшись в комок, с тревогой наблюдал за происходящим…

…О том, что происходило на границе, Линь Чуся не имела ни малейшего представления. В её понимании, основанном на её знаниях сюжета книги, Се Цзинмин был персонажем, которому суждено было погибнуть и больше не появляться. Она была полностью сосредоточена на воспитании своих маленьких «злодеев», желая вырастить из них полезных для страны и общества людей.

Как минимум… чтобы они были живы и здоровы, обычными, но знающими, как быть почтительными к старшим, и чтобы в старости они обеспечили её, такую вот бездельницу. К счастью, трава для свиней росла не на склоне горы, а прямо у её подножия.

«Мои детки тоже будут работать, как и мама, поэтому смотрите внимательно, как я это делаю…» — в горах было много опасных мест, где детям не стоило находиться.

Но Линь Чуся хотела показать детям пример своим трудом. У неё не было опыта воспитания детей, поэтому ей приходилось учиться на собственных ошибках.

Трое маленьких «злодеев» увидели, как неуклюже Линь Чуся косит траву, и на их лицах отразилось удивление. Они иногда приходили сюда в поисках диких ягод и видели, как тётя-соседка косит траву — быстро, ловко и умело…

Глядя на неуклюжие движения «плохой женщины», трое маленьких «злодеев» потеряли всякий интерес к играм. Они не отрываясь смотрели на Линь Чуся. Когда она чуть не поранила себя серпом, они забеспокоились.

Ну как можно быть такой неумелой!

Старший ребёнок нахмурился, размышляя, стоит ли помогать. Но если он предложит помощь, «плохая женщина» непременно этим воспользуется и в следующий раз заставит его косить траву.

Второй ребёнок, сжав кулачки, с тревогой наблюдал за Линь Чуся. Ему казалось, что он должен помочь ей, ведь она так усердно заботится о них. В конце концов, это всего лишь трава.

Третий ребёнок растерянно смотрел на Линь Чуся, словно пытаясь понять, почему она косит траву не так, как другие тётушки.

В конце концов, второй ребёнок не выдержал. Он встал и, перебирая короткими ножками, подошёл к Линь Чуся. «Мо… может, по… позволь мне…»

Линь Чуся услышала мягкий детский голосок за спиной и инстинктивно обернулась. Затем она поняла, что сказал второй ребёнок, и тут же покачала головой: «Нет, нет, нашему милому второму ребёнку всего четыре года. Разве можно ему заниматься такой тяжёлой работой?»

Слова Линь Чуся заставили доброго и чуткого второго ребёнка в замешательстве наклонить голову. Четыре года… разве это значит, что нельзя работать? Он помнил, как соседские дети, Чжуанцзы, Гоудан и Шэнфань, помогали по дому — подметали пол, носили дрова…

«Нет, это я буду!» — услышав это, старший ребёнок быстро подбежал и остановил второго, который уже было собрался что-то делать. Как старший брат, он не мог позволить младшему брату работать. Нет, нет, это должен сделать он.

Увидев, что они начали спорить, Линь Чуся вспомнила свои недавние слова. Она ведь… кажется, не давала детям разрешения работать?

К тому же серп такой большой, а вдруг он поранит ногу ребёнку?

«Мама, я пить хочу…» — вдруг поднял голову второй ребёнок, и его большие, блестящие глазки устремились на Линь Чуся. Мягкий детский голосок прозвучал так жалобно, словно он капризничал.

В тот же миг милая стрела, полная нежности, пронзила сердце Линь Чуся. Она застыла в оцепенении, потрясённая… Что… что… второй ребёнок назвал её мамой?!

Опомнившись, она тут же расплылась в счастливой улыбке. «Хорошо, хорошо, сейчас мама принесёт тебе воды. Это всё я виновата, не взяла с собой флягу!»

Взволнованная Линь Чуся бездумно закивала головой. Наконец-то маленький «злодей» признал её и назвал мамой! Линь Чуся чувствовала, что сделала важный шаг вперёд, и не могла скрыть своего восторга.

Трое маленьких «злодеев» увидели, как Линь Чуся отложила серп, вытерла руки о штаны и, мелкими шажками, быстро побежала в сторону дома. Трое детей переглянулись: «Плохая женщина такая глупая, её так легко обмануть!»

Старший и второй ребёнок хотели поспорить, кто будет косить траву, но в итоге решили сыграть в «камень, ножницы, бумага». Старший ребёнок обиженно присел рядом и с тревогой смотрел на второго. «Второй, ты… ты будь осторожен…»

Увы, как старший брат, он должен держать своё слово. Проиграл в «камень, ножницы, бумага» — значит, проиграл.

Теперь старший ребёнок, подражая Линь Чуся, называл младшего брата «Второй», а не Синьхэ. Второй ребёнок, Се Синьхэ, с мягкими и уверенными движениями принялся косить траву. Он делал это не очень быстро, но, по крайней мере, гораздо лучше, чем неумелая Линь Чуся.

«Второй, ты… ты такой молодец…» — старший ребёнок сидел рядом, боясь, что брат поранится. Но потом понял, что скорее Линь Чуся поранит сама себя, чем второй ребёнок.

«Угу», — мягко отозвался второй ребёнок, сосредоточенно глядя на траву. Ей было так нелегко растить их троих: и мясо, и булочки, и молоко, и одежда, и обувь…

Он будет усердно помогать по хозяйству, а когда подрастёт, сможет носить воду.

Старший ребёнок помогал связывать скошенную траву в пучки. Когда вернулась Линь Чуся и увидела аккуратно сложенные пучки, она изумлённо посмотрела на детей. «Кто… кто нам покосил траву?»

«Это я», — смело ответил второй ребёнок. Пусть ругает его, если хочет.

Поставив флягу, Линь Чуся крепко обняла немного испачканного второго ребёнка и с похвалой сказала: «Второй такой молодец! Когда ты вырастешь, мы вместе покорим все окрестные поля!»

-

Линь Чуся: Нужно сначала дать конфетку, а потом отругать (дать наставление), нельзя сразу же подавлять позитивный настрой ребёнка.

Старший ребёнок: Я никудышный старший брат, не смог помочь. Второй так старался.

Второй ребёнок: Если я не буду стараться, «плохая женщина» перестанет заботиться о нас троих.

Третий ребёнок: Я тоже буду стараться! Сжимает маленький кулачок.jpg

P. S.: В очередной раз большая глава. Но, наученная прошлой главой, видимо, эта далась мне куда легче. Хе-хе. Не знаю, как вы, а я таю, как пломбир под июльским солнцем, от слов и мыслей детей. Какие же они милахи. Радует также, что Линь Чуся, творя всякую хрень, все еще понимает, что поступает отнюдь не как прилежная мать и в целом хороший человек. Мол, я творю херню. Да, я тот еще бездельник. Однако не хочу, чтобы мои дети брали с меня плохой пример. Я буду притворяться во их благо. Меня это почему-то радует, не смотря на ее корыстные мотивы.

Всем спасибо за прочтение! Всех люблю! Всем пока!

http://tl.rulate.ru/book/127229/5509724