Готовый перевод Arslan Senki / Сказание об Арслане: Глава 2: Заговоры в демонической столице (2)

Длинная ночь наконец осталась позади.

Человек в серебряной маске - Гермес, сын короля Парса Осроэса V, семнадцатого короля из этой династии, - с холодом, подобным вечному снегу, наблюдал за чередой событий, происходящих внутри лузитанской армии, оккупировавшей королевскую столицу. Монстр, убивавший людей рукой, тянущейся из-под земли. Лузитанские генералы и солдаты, охваченные паникой. Для Гермеса всё это было лишь объектом для холодной насмешки.

Кресло, стоящее прямо перед ним, было огромным, с откидывающейся спинкой, двумя подлокотниками и шёлковой обивкой. В нём сидел всего один гость. Младший брат лузитанского короля и номинальный начальник Гермес, герцог Гискар. Он вытирал лицо шёлковым платком. И не потому, что вспотел. Напротив, казалось, для того, чтобы скрыть своё выражение лица.

«Вы попросили меня выдать Андрагораса. Это приказ?»

Гискар был обескуражен холодным взглядом, направленным на него сквозь прорези серебряной маски. Хотя он доверял способностям человека в серебряной маске и пользовался им, он ни разу не позволял ему действовать по своему усмотрению.

«Я не приказываю, я прошу тебя подумать над этим»

«Насколько я помню, наша договорённость заключалась в том, что мне будет предоставлена полная и абсолютная власть над Андрагорасом. В обмен на это я не просил никакого другого вознаграждения»

Более или менее явно выразив свой отказ, Гермес, сменив тон, принялся выяснять обстоятельства дела. Должно быть, у Гискара были свои причины, чтобы отказываться от ранее данного обещания.

И рассказ о событиях, что вышел из уст Гискара, показался Гермесу совершенно невероятным.

«Значит, Тахмина заявила, что не выйдет замуж за короля Инокентия, пока не увидит отрубленную голову Андрагораса?» - переспросил он.

Свет, исходящий из-под серебряной маски, стал ещё более суровым. Гермес с самого начала считал Тахмину ведьмой. Он подумал, что эта колдунья, обманувшая его отца и дядю, замышляет что-то недоброе.

«Ты и сам понимаешь. В вопросе, касающемся того, чтобы не оставлять короля Андрагораса в живых, интересы моего брата и великого архиепископа Бодина совпадают. Мой брат хочет жениться на королеве Тахмине, и говорить о том, что Андрогорас ему мешает, излишне.»

«А что насчёт архиепископа?»

«Этот с самого начала жаждет крови иноверцев. Кто бы что ни говорил, ему главное - убить Андрагораса.»

Гермес вместе с серебряной маской слегка покачал головой.

«Если мы убьём Андрагораса, то всё на этом и закончится. Но если оставить его в живых, он может быть полезен для многих дел»

Гискар кивнул, но жест его был несколько наигранным.

«Именно поэтому я и доверил тебе жизнь короля Андрагораса. И в этом мои мысли не изменились.»

«В таком случае...»

«Не пойми меня превратно. Тот, кого ты должен убедить - не я. Это мой брат и Бодин.»

Впервые на худом лице Гискара промелькнуло выражение уверенности.

Гермес замолчал. В этот момент его высокая фигура, закованная в серебряную маску и доспехи, напоминала статую бога победы Веретрагну, выставленную в храме. С раннего детства он преуспевал и в военных искусствах, и в науках. Его покойный отец-король часто говаривал:

«Этот ребёнок станет королём куда лучше, чем я»

И действительно, так должно было случиться. Если бы только этот проклятый Андрагорас не совершил тягчайшего греха - братоубийства! Как же он мог позволить ему умереть легко?

«И чего же желаете добиться вы сами, господин герцог, брат короля?»

«На этот раз мне, похоже, не суждено выйти на сцену. Всё зависит от брата и Бодина»

«Вот от как...»

Под маской Гермес исказил губы в циничной усмешке. Ему казалось, что мысли Гискара были слишком очевидны. После того как Андрагорас будет убит, противостояние между королём Инокентием и великим архиепископом Бодином, вероятно, ещё больше обострится. Иначе и быть не могло. Король Инокентий желал жениться на королеве Тахмине. Архиепископ Бодин, разумеется, был против и попытается помешать этому.

И что же из этого выйдет?

Возможно, король Инокентий, подстрекаемый королевой Тахминой, изгонит Бодина или даже казнит его. Если это произойдёт, как отреагируют священнослужители во главе с Бодином? Поднимут ли они шум, онемев от страха, или, напротив, обратят верующих против короля?

С другой стороны, как поступит архиепископ Бодин? Станет ли он смиренно ждать изгнания или казни? Возможно, он объявит Инокентия отступником и еретиком и попытается свергнуть его с престола. После этого он не может сам взойти на трон, поэтому ему понадобится марионетка, которая будет плясать под его дудку.

В любом случае, судьба Инокентия VII будет не то, чтобы благополучной, скорее, крайне нестабильной. Гискар, должно быть, именно на это и рассчитывал.

Вскоре Гискар вышел из комнаты Гермеса. Он и не ожидал немедленного ответа. Тут к нему поспешно подбежал один из рыцарей, его подчинённых. Услышав его шёпот, Гискар резко переменился в лице.

«Что? Они уже прибыли?»

Герцог Гискар, брат короля, пожалел о том, что недооценил Бодина.

Около того времени, когда начался конфликт с Инокентием VII по поводу судьбы королевы Тахмины, Бодин уже отправил послов в Марьям и вызвал оттуда рыцарей храмового ордена, готовых сражаться за церковь.

Тамплиеров насчитывалось в общей сложности 24 000 рыцарей. Меньше, чем регулярная лузитанская армия, но, как ни крути, их истинная сила заключалась в религиозном авторитете. Если бы тамплиеры подняли перед собой священные знамёна, серебряное на чёрном, лузитанская армия, вероятно, вложила бы мечи в ножны и спешилась, даже не вступая в бой.

Сквозь распахнутые городские ворота, выстроившись длинными колоннами, вступали в город рыцари храмового ордена, и на лице Бодина сияла победоносная улыбка. Гискар скрежетал зубами. Причём так громко, что его рыцари в изумлении уставились на него.

Ближе к полудню перед прибывшим на переговоры в сопровождении Бодина командором храмового ордена Хильдиго король Инокентий VII обливался холодным потом.

«Я женюсь на Тахмине. Она станет императрицей Новой Лузитанской империи. А ребёнок, которого она родит, станет моим наследником,» дрожащим голосом, но всё же Инокентий VII договорил до конца. Должно быть, он собрал всё своё мужество. Гискар, находившийся рядом, удивился и проникся некоторым уважением к решимости брата.

«Вот это да! Неужели король Лузитании, защитник верующих и божества Иалдабаофа, в своём помрачении может говорить такие безумные вещи... » - с притворным изумлением произнёс командор Храмового ордена Хильдиго.

«Вы думаете, мы проделали такой долгий путь из Марьяма, чтобы слушать эту чушь?» - спросил он с усмешкой.

Называя слова короля целой страны чушью и оставаться при этом совершенно невозмутимым. Гордясь своим положением, подчинённым напрямую божеству, он, казалось, игнорировал всякие приличия человеческого мира.

После этого Хильдиго, слегка ухмыляясь, замолчал. Рыжевато-чёрная борода слегка подрагивала в такт дыханию.

«Что бы вы ни выбрали, Ваше Величество, решать вам. Или вы принесёте славу божества Иалдабаофа на землю и оставите после себя бессмертное имя как святой и благочестивый король. Или же будете гореть в адском пламени как вечно проклятый отступник. Так что же вы выберете?» - наступал на короля Бодин, глаза которого горели, словно древесные угли.

Слово «ад» с детства было самым страшным для Инокентия VII. Его лицо мгновенно побледнело, и он вцепился в подлокотники кресла, словно ища спасения. Взглянув на брата, он пошевелил губами.

Гискар проигнорировал этот взгляд. Он не желал ему зла. Но, получив в союзники могущественный храмовый орден, Бодин, вероятно, станет ещё более самоуверенным. И если Гискар не предпримет ответных мер, то сам окажется в опасном положении.

http://tl.rulate.ru/book/123795/9355547