Готовый перевод Step Down, Let Me Come! / Прочь с дороги! Дело за мной!: Глава 1597. Финал. Что, если бы Шэнь Тан очнулась раньше (Часть 11)

Глава 1597. Финал. Что, если бы Шэнь Тан очнулась раньше (Часть 11)

Шэнь Тан вовсе не обрадовалась этому внезапно полученному «верительному письму» — это было всё равно что выйти на прогулку и нарваться на разорившееся предприятие с кучей долгов. Никакой выгоды, одна морока.

Она строго посмотрела на уездного секретаря.

Тот под её взглядом заметно занервничал.

Секретарь умел читать чужие мысли — он отчётливо видел в глазах Шэнь Тан и нетерпение, и едва скрываемое презрение. Явно не оценила она ни его подношения, ни его самого. Он сделал ещё шаг на коленях и, дрожа от волнения, со слезами произнёс:

— Умоляем, светлый государь, примите нас!

Он опустился так низко, что казался побитой собакой. Да, впрочем, от побитой собаки он теперь и не отличался. Когда он решился убить начальника уезда, пути назад уже не было. Нет, даже раньше — когда он рассорился с местным землевладельцем, он уже подписал себе приговор. Судьба дочери лишь отсрочила казнь. Если бы не Шэнь Тан, которая перебила весь род помещика, ему бы недолго осталось спокойно сидеть на своём месте. Кроме как к Шэнь Тан, ему было некуда податься.

Видя, что она всё ещё молчит, он снова придвинулся на коленях. Лбом он с силой ударился о холодную землю — так, что выступила кровь. Ноздри его наполнились запахом сырой почвы.

— Я буду верой и правдой служить вам, светлый государь!

Шэнь Тан: «…»

Ну и дела. Это уже похоже на навязывание. Разве может быть что-то дельное в том, что само в руки идёт?

Однако, глядя на этого немолодого уже чиновника, Шэнь Тан слегка смягчилась.

— Бороду сбрей, — сказала она.

Все остолбенели, не понимая, к чему это.

Шэнь Тан чуть приподняла подбородок и повторила:

— Бороду сбрей.

Секретарь наконец очнулся. Он выхватил из-за пояса кинжал и, ни секунды не колеблясь, одним махом отсек свою бороду. Резал он торопливо и неаккуратно — обрубки торчали в разные стороны, на щеках проступила кровь. Когда всё было кончено, он снова опустил голову.

Шэнь Тан: «…»

Не нужно было так спешить.

Но надо сказать, что без бороды секретарь оказался совсем молодым. На вид — лет двадцать семь-двадцать восемь, правильные черты, в осанке — благородство пополам с какой-то обречённостью, куда приятнее, чем раньше.

— Вставай, — сказала Шэнь Тан, протягивая руку. — Прикажи людям вычистить здесь всё, трупы убрать, а то скоро начнут смердеть и привлекать мух. Берт, пошли весточку верховным жрицам — мы переезжаем.

Теперь она — хозяйка этой уездной управы. Официально приняла разорившуюся контору с долгами. Эх, слишком уж она мягкосердечна.

Шэнь Тан махнула рукой, отпуская всех по делам. Оглянувшись на нетронутые яства, она поморщилась — «грешно выбрасывать еду» — и велела подогреть кушанья. Она поест чуть позже.

Задумавшись, она не заметила, как Ло Сань позади неё задумчиво погладил свою бороду.

Тело и волосы даны человеку родителями, и только их повреждение есть непочтение к предкам. Бороду можно было подравнивать, но сбривать — почти никогда. Однако была ещё одна важная причина, по которой простые люди не любили бриться: их бритвы были слишком грубы, и ржавым лезвием легко было порезаться — занесёшь заразу, начнётся заражение, можно и умереть. Но для воина Удань это не было проблемой. Они в любой момент могли призвать самое острое лезвие.

Ло Сань вспомнил, что среди мужчин клана Гунси, тех, кого госпожа называла «своими», действительно никто не носил бороды. Сначала он думал, это просто обычай, а теперь понял: бритая борода — знак того, что тебя по-настоящему приняли. Госпожа не просила его брить бороду — значит, считает его всего лишь наёмным подёнщиком, а не своим человеком.

Вэй Лоу: «…»

Он вдруг некстати вспомнил один разговор с господином.

В те времена, когда все сверстники отращивали бороды в знак возмужания, тот не проявлял к ним никакого интереса. На вопрос «почему» он отвечал, что таков обычай в клане. Мужчинам-жрецам предстояло выучить много всего, и одна из наук касалась внешнего вида: не то что бороды, даже под мышками не должно было расти ничего лишнего — всё сбривать.

«Одежды у верховных жрецов тоже по сезонам различаются: бывают и плотные, и с длинными рукавами, и безрукавные. Если бы меня избрали, а я во время церемонии поднял бы руку и показал чёрные подмышки — разве это не оскорбило бы божественный взор?»

У воинов Удань кровь бурлит, и волосы на теле густые.

Цзисунь Инь втайне подозревал, что все пять верховных жриц были женщинами именно из-за излишней волосатости мужских кандидатов.

Один из приближённых бестактно спросил:

— А там, внизу?

Цзисунь Инь помолчал несколько мгновений, а потом запульнул в него обглоданной костью:

— Какой же жрец на церемонии вдруг задерёт подол и выставит напоказ то, что положено скрывать? Да и кто на такое осмелится?

А осмелился бы — Небесный Дао немедленно поразило бы его громом.

Вэй Лоу тогда подумал: «Еретики!»

Никак он не ожидал, что воочию увидит, как «еретик» заставляет человека брить бороду.

— Тело и волосы даны родителями, — произнёс Вэй Лоу. — Госпожа Шэнь принуждает его брить бороду — неужто хочет испытать его покорность?

— Господин хоу, какие у вас тёмные мысли, — ответила Шэнь Тан.

Вэй Лоу: «???»

— Неужели я не могу просто радоваться красивой внешности? С бородой ничего не видно, а без неё — человек как расцвёл.

Вэй Лоу: «… Еретик».

Шэнь Тан не поняла, сколько злобы было вложено в это слово, и с полной уверенностью заявила:

— Любовь к прекрасному свойственна каждому. Вы что, не находите, что без бороды он выглядит бодрее?

Ну подумаешь, бритьё бороды — не преступление же.

Глядя, как Вэй Лоу уходит, хлопнув рукавом, она в недоумении покачала головой:

— И что за характер? Вспыхивает как спичка, настоящий порох. Совершенно невыносим.

Все ночные страсти остались за стенами.

На следующее утро взошло солнце.

Верховные жрицы уже распорядились перевозить часть добра. Бесконечные подводы с зерном потянулись через городские ворота. Секретарь, не спавший всю ночь, едва не плакал от облегчения. Все его сомнения и колебания рассеялись, осталась лишь радость от того, что он сделал правильную ставку. С таким количеством еды, если госпожа захочет раздать немного в холода, неизвестно сколько невинных людей переживёт эту зиму.

Дочь подала ему чистые лезвия и тёплую воду.

— Отец, позвольте, я помогу вам привести себя в порядок.

Секретарь опомнился и торопливо кивнул:

— Да-да, конечно.

Приведя себя в порядок и посвежев, он отправился на службу.

Едва войдя в управу, он столкнулся с незнакомым крепким молодым человеком, чья одежда показалась ему смутно знакомой — кажется, он видел её вчера. Шэнь Тан тоже показалось, что одежда знакомая, но вот лицо было совершенно незнакомым. Только когда он заговорил, она вспомнила, кто это.

— Берт?

— Приветствую госпожу.

— А ты что, бороду сбрил?

Без своего главного украшения она его и не узнала.

Ло Сань провёл рукой по гладкому подбородку:

— Борода густая, каждый день требует ухода. А если за ней не следить, в ней заводится грязь. Дело госпожи только начинается, впереди, видно, много трудов, и я подумал, что лучше сбрить её и сберечь силы.

Шэнь Тан была тронута:

— Тяжело тебе, Берт.

Ло Сань был просто идеальным работником — о таком только мечтать. Ради развития компании он даже готов пожертвовать личным временем. Какой же начальник такого не оценит?

— Это в ответ на доброту госпожи, какая уж тут тяжесть?

Шэнь Тан смотрела на него с умилением.

Вэй Лоу, взглянув на гладко выбритый подбородок Ло Саня, скривился. В душе его бушевал гнев — смесь изумления, непонимания и кризиса жизненных ценностей.

Секретарь, думая, что Вэй Лоу — один из старых приближённых, отнёсся к нему с большим почтением и даже поинтересовался, не болен ли он — так у него лицо перекосило. Вэй Лоу в ответ швырнул ледяную фразу и, развернувшись, ушёл, оставив секретаря ни с чем.

— Точно разорившаяся контора, — вздохнула Шэнь Тан. — Столько долгов!

Первым делом, поселившись в новой конторе, она решила разобраться с её задолженностями. Она лично переговорила со старыми служащими, расспросила каждого о делах. За несколько дней ей стало ясно, что без неё здесь не обходилось ни одно решение.

— Проклятье, да я в убытке!

Работать ей совсем не хотелось. А найти кого-то, кто взял бы на себя часть забот, оказалось не так-то просто. Члены клана Гунси, за исключением нескольких верховных жриц, были народом свободолюбивым. Работать — работали, но как только речь заходила о бумажной волоките, разбегались быстрее зайцев. Ей удалось заполучить только одного — Гунси Юя. Редкая жемчужина в море!

По местным меркам Гунси Юй был Вэньсинь Вэньши, совсем юный, но уже нашедший свой Путь. До того, как Цзисунь Инь сбежал, его тоже готовили как одного из претендентов на место главы клана. Сначала он работал с некоторой неуверенностью, но, освоившись, стал очень эффективен — намного лучше, чем Вэй Лоу. А Вэй Лоу, хоть и работал, но постоянно отпускал какие-то ехидные замечания, словно мокрый, липкий демон, возникающий невесть откуда и сверлящий людей взглядом, от которого мурашки по коже. Гунси Юй же был человеком солнечным.

Он не только работал, но и дарил положительные эмоции, не ленился, не требовал повышения, не бунтовал. Шэнь Тан была очень довольна — это хоть немного смягчало её желание снова отправиться на поиски друга Вэй Лоу.

Время шло, и вот уже все большие и малые стройки в уезде кипели вовсю, а погода становилась холоднее. Близилась глубокая осень, а одежда у местных жителей была по-прежнему тонкой. Даже те, кто надевал что-то потолще, не могли похвастаться добротной тканью — то и дело вылезали наружу перья тростника.

— Разве в таком можно пережить зиму? — спросила Шэнь Тан.

Она сама примеряла одежду из тростника — она нисколько не грела.

Что же делать — закупать тёплую одежду? Однако это не решило бы проблему в корне. К тому же, каким бы огромным ни было состояние, его не хватило бы надолго. Шэнь Тан спросила у Цзимо Цун и других: как же они раньше переносили холода?

Цзимо Цун ответила:

— В клане у нас всегда царит вечная весна.

Даже если бы не было такого природного условия, члены клана сами не чувствуют ни жары, ни холода. Если бы захотели — могли бы круглый год бегать босиком в коротких юбках.

— И что же создаёт эту вечную весну?

Исходя из местоположения, такого климата там быть не могло.

— Магическая формация, — ответила Цзимо Цун.

Она была создана из божественной силы, но действовала лишь на ограниченной территории.

Шэнь Тан пришлось отказаться от подобных мыслей и вернуться к реальности.

— Нужно что-то придумать, — сказала она. — Как бы нам согреться?

Устроить «каны» было одним из вариантов. Но для «канов» нужно топливо. Богатые люди, может, и смогут жечь дрова несколько дней в лютый холод, а вот самые бедные и обездоленные — нет. Даже если им выстроить «каны», они не смогут их топить.

— Ладно, будем действовать по всем направлениям!

«Каны» — вперёд. Дрова и уголь — тоже проблема. Но для одного «кана» ей не хватало рабочих рук. У неё были: клан Гунси, земляки Ло Саня и сотня местной стражи.

— Придётся ещё людей попросить, — вздохнула Шэнь Тан.

Первым делом она вспомнила о Цзисунь Ине.

Не успела она попросить Цзимо Шуан написать «хорошему сыночку», как его люди прибыли сами.

— О, какое совпадение! — воскликнула Шэнь Тан.

Во главе отряда был знакомый ей Юнь Да.

Юнь Да спешился и подал Шэнь Тан письмо.

В письме содержалась просьба одолжить зерна. Восемь десятых его текста было посвящено расспросам о её делах, о матери, о младшем брате и обо всём клане, и только в конце была изложена суть — просьба о зерне.

— Одолжить зерна? У вас совсем туго? — спросила Шэнь Тан.

На лице Юнь Да тоже отразилась тревога:

— Очень туго.

В последнее время у них было неспокойно. Окрестные военачальники смотрели волками, некоторые намеренно подгоняли толпы беженцев к их заставам, пытаясь прорвать оборону. Урожай в этом году оказался куда ниже ожидаемого. Если бы не плата зерном за предыдущие работы, они бы остались без еды ещё раньше. Другие уже готовились напасть на соседей, чтобы добыть продовольствие, но Цзисунь Инь не хотел воевать в холода — в такую погоду риск потерять людей без боя был слишком велик. Поэтому он отправил к Шэнь Тан посыльного с просьбой одолжить зерна, чтобы пережить зиму.

Шэнь Тан посмотрела на Юнь Да:

— Сама хотела спать — а тут подушка. Вот так совпадение!

Юнь Да: «…»

— У вас зерна нет, а у меня людей не хватает. Давайте объединимся. Одолжить зерно — проще простого! Присылайте ко мне всех, кто может работать, а я буду платить им жалованье.

Юнь Да сложил руки в знак уважения:

— Благодарю, госпожа Шэнь.

Шэнь Тан похлопала его по руке:

— Не стоит благодарности.

Вэй Лоу, этот мокрый и липкий демон, неизвестно откуда взявшийся, бросил взгляд на новую одежду Юнь Да и спросил:

— Господин подарил?

Выросший в достатке, Цзисунь Инь был щедр и великодушен. Зная о любви Юнь Да к красивой одежде, он иногда одаривал его нарядами. Юнь Да очень дорожил этими подарками и в обычное время не надевал их — они были слишком нежными и легко снашивались. И вот сегодня он был в новом. Это вряд ли означало, что Юнь Да хотел произвести впечатление на Шэнь Тан. Он был слишком горд для таких мыслей.

— Господин велел вам это надеть? — спросил Вэй Лоу.

Юнь Да удивился:

— Да. Откуда вы знаете?

Вэй Лоу окинул взглядом его лицо и, словно в отчаянии, закрыл глаза, не в силах смотреть на это.

Юнь Да был одним из немногих военачальников, кто не любил отпускать бороду. Будучи красавцем и щёголем, он оставлял лишь небольшую щетину, открывая всё лицо. А лицо это… Вэй Лоу не хотел в этом признаваться, но Юнь Да был очень хорош собой. В полном соответствии с общепринятыми канонами красоты.

Вэй Лоу: «…»

Он внезапно понял, зачем господин отправил именно Юнь Да. Не то чтобы другие не могли справиться, просто Юнь Да был более «выгоден» с определённой точки зрения.

И эта мысль была столь неприятна, что видеть ничего не хотелось.

Юнь Да же показалось, что за эти несколько месяцев Вэй Лоу стал совсем другим человеком. Между ними словно возникла стена.

Через несколько дней наблюдений он наедине спросил Вэй Лоу:

— Господин Вэй… не собираетесь ли вы уйти? Может, госпожа Шэнь кажется вам более достойным господином?

Вэй Лоу: «…»

Он с ужасом, словно привидение увидел, уставился на Юнь Да.

Совсем молодой, а уже ослеп?

http://tl.rulate.ru/book/109723/26079513