Готовый перевод Desert Sea / Песчаное море: Глава 68 (52). Флешбэки (ч.2)

Хо Сюсю ждет в Пекине. Уже два дня и одну ночь она, не двигаясь, сидит на табуретке, на ее лице за это время не промелькнуло ни одной эмоции.

Огромный двор был пуст и казался необжитым, но снаружи он был окружен городской суетой Пекина. Однако, шум города не отгонял ощущение холода и почти осязаемый запах крови. Ей казалось, что все потоки ци снаружи текут в этот двор, в эту маленькую комнату, где она сидит, и сливаются в одну точку — в мобильный телефон, лежащий перед ней.

Когда-то она впервые увидела в этом дворе Се Юйчэня, играющего в цзяньцзы. Этот дом только купили, двор не был еще отремонтирован. Она слышала, как бабушка говорила, что ее брату пришлось нелегко. А он вот так просто подбрасывал волан в воздух, не давая ему упасть, и солнце играло в его волосах. Тогда у него были длинные волосы, даже длиннее, чем у нее, он выглядел счастливым и сосредоточенным на игре. Разве так ведут себя люди, которым пришлось нелегко? (прим. Цзяньцзы — 踢毽子 (tī jiànzi) — «подавание воланчика». Это традиционная забава, напоминающая хакки-сак, но с глубокой культурной и даже боевой подоплёкой. Игрок ногами (реже коленями, головой или локтями) подбрасывает пернатый волан (毽子), не давая ему упасть. Волан состоит из основы (монетки/кружка), с воткнутыми птичьими перьями (часто петушиными). Удержать волан в воздухе как можно дольше, используя различные приемы: передачи между игроками (можно играть как в одиночку, так и парами/командами), вращения, удары пяткой/носком.)

Младший брат попал в очень трудную ситуацию. Его трудности были ограничены этим двором? Или они выходили за пределы двора, охватывая весь Пекин? Или весь мир за пределами Пекина стал угрозой?

Взрослея рядом с ним, Хо Сюсю постепенно начала понимать. Однако, в полной мере всю тяжесть бремени, лежащего на его плечах, она осознала лишь три дня назад.

Ей казалось, что поступившая на телефон смска, отразившись от стен, высветилась на небе, взорвалась рингтонами в чьих-то телефонах в каждом городе Китая. Двор, в котором она сейчас находилась, за одну ночь превратился в настоящего монстра.

И этот монстр рос, пожирая все вокруг, стремясь поглотить весь мир.

А она оказалась перед этим чудовищем в полном одиночестве.

"Так вот с чем тебе пришлось столкнуться". Руки Хо Сюсю дрожали. Только теперь она осознала, сколь хрупким на самом деле был Се Юйчэнь перед этим двором, перед всем миром. Поняла это лишь после того, как он ушел навсегда.

Долгие годы он был один на один с этим чудовищем, которое в любой момент могло его сожрать. А он просто пил чай, расставлял цветы в вазы, репетировал пьесы, рисовал — и всегда улыбался. Сколько раз, держа его за руку, она своевольничала и капризничала.

"Спасибо". Сюсю много раз повторяла это слово, с трудом сдерживая слезы. Отчего? От страха? Из-за душевной боли? Она не знала.

Телефон на столе перед ней снова ожил, очередная смс. Но она даже не посмотрела. Сюсю чувствовала странное облегчение и какую-то странную тревожность.

Встав с табуретки, она направилась во двор. Там, на бордюре клумбы, сидели Толстяк и человек в синем тибетском халате. Увидев ее, они оба сразу встали.

"Нас осталось так мало?" — грустно улыбнулась Сюсю.

Взвесив на руке свой рюкзак, Толстяк спросил: "Что? Ты смотришь свысока на меня, на господина Толстяка?" Сюсю перевела взгляд на молчаливого тибетца, и тот склонился перед ней в традиционном поклоне.

"Пошли". Толкнув створки ворот, Сюсю вышла на улицу. Там стояла довольно разношерстая толпа, шумная и неприятная. Прямо как в Чанша год назад перед У Се.

Увидев Сюсю, все притихли, пристально глядя на нее. Она сделала несколько шагов вперед, ей преградили дорогу. Кто-то из толпы выкрикнул: "Эта женщина — моя сестра, не смейте ее трогать. Но с другими можете делать, что хотите".

Бросив рюкзак на землю, Толстяк вытащил из него две шашки динамита и повесил на себя, словно это были безобидные петарды. Закурив, он заявил: "Извините за такой мелодраматический пафос. Но я в детстве киношек гонконгских насмотрелся. А детям нельзя смотреть много гонконгского и тайваньского кино".

"Не бойтесь, он не посмеет это взорвать", — крикнул кто-то из толпы.

Но никто не двинулся с места, а провокатору ответили: "Это же Толстяк Ван. А Толстяк Ван способен сделать что угодно".

"Какой ты добрый! — обрадовался Толстяк. — Я вообще-то пошутить хотел. Но ты это сказал, я не могу позволить тебе потерять лицо. Лови!" Сказав это, он поджег фитиль на одной шашке и бросил его в толпу.

Кто-то успел упасть на землю, прикрыв голову руками, остальных раскидало взрывом.

Поднимаясь, они увидели, что Толстяк и тибетец в синем халате загородили собой Сюсю. Обоих посекло осколками, но они явно не пытались укрыться, когда шашка взорвалась, просто стояли перед девушкой, словно были каменной стеной.

"Охуенно получилось! Что, малыш, хотел сказать "бах", а смог только пернуть? — Толстяк сплюнул кровь и посмотрел на толпу с отвращением, а потом обратился к тибетцу. — Братан, прости, я немного не рассчитал".

Тибетцу досталось меньше осколков, чем Толстяку. Стирая кровь с лица, он что-то сказал по-тибетски. Судя по выражению его лица, это было очень нехорошее слово. Толстяк поджег еще одну шашку и бросил ее, но в этот раз прицелился подальше.

Этого было достаточно. Второй взрыв доконал даже тех, кто попытался встать и напасть после первого. Теперь они разбегались в разные стороны.

Только три человека у ворот продолжали стоять неподвижно среди всей этой суматохи. Толстяк и Сюсю внимательно следили за руками убегавших.

"Вон тот!" У Толстяка был острый глаз, он первым заметил молодого человека, который двигался более спокойно, чем остальные. Он тоже бежал, но без суеты, размеренно и ровно.

В ту же секунду тибетец бросился к беглецу, словно стрела из лука, доставая из рукава тибетский нож.

Казалось, молодого человека бросок ножа должен был застать врасплох, но он оказался весьма наблюдательным и быстрым: обернулся и выставил руку вперед, защищаясь. Но тибетец был ловчее. Как только беглец обернулся, он оказался за его спиной, перехватил свой нож в воздухе и рукоятью ударил молодого человека по затылку.

Молодой человек застонал, но это было единственной его реакцией на удар. Вместо того, чтобы упасть, он резко ударил затылком тибетца в голову.

Тибетец закричал от боли, когда голова противника громко стукнулась о его лоб. Толстяк никогда не слышал, чтобы от удара в голову были такие громкие звуки, наверно, у нормальных людей в таком случае мозги через нос должны вылетать.

Но с мозгами этих двоих все было в порядке. Тибетец только отступил на пару шагов назад по инерции, а молодой человек все-таки упал на землю.

Тибетец в синей одежде подошел к упавшему, внимательно осмотрел его необычайно длинные пальцы и, схватив нож обратным хватом, мгновенно отсек два из них, затем стряхнул кровь и убрал пальцы в свою кожаную сумку, висевшую на поясе.

Толстяк не терял времени и оказался рядом почти сразу, но все равно не успел увидеть, как все произошло, слишком быстро двигался человек в синем халате. Присев, он задумчиво посмотрел на потерявшего сознание молодого человека и показал тибетцу большой палец, поднятый вверх.

На всякую хитрую гайку найдется болт с винтом.

Этот парень — единственный человек в мире, который может сразиться на равных с младшим братом. Но также он — самое главное оружие У Се в его игре.

Эта игра напоминает ситуацию в стаде, где овцы вдруг начали охотиться на пастуха. Сам факт таких действий вроде бы беззащитных овец озадачивает человека, имеющего над ними власть. (прим. Сложно более понятно перевести эту метафору на русский. Под пастухом подразумеваются лидеры клана Ван, у которых есть овцы (агенты, нанятые люди, те, кого клан Ван шантажирует и заставляет работать на себя). У Се делает так, что "овцы" начинают выступать против своего пастуха, сам же при этом старается оставаться в тени.)

Но, естественно, до конечной цели игры У Се еще очень далеко. Толстяк взвалил молодого человека себе на плечо, и все трое быстро растворились в ночной мгле.

Сейчас все вокруг охотятся лишь за одной вещью — печатью семьи Се. С ее помощью можно получить доступ к банковским ячейкам с артефактами, электронным счетам фондов Се Юйчэня и базам данных о распределении ценных реликвий.

Принципы бизнеса Се Юйчэня напоминают философию нефрита: деньги не важны. В настоящее время популярность антикварного бизнеса быстро растет, и семья Се занимается не финансовыми операциями, а контролирует добычу ценных минералов, деятельность антикварных и ювелирных аукционов, занимается поиском, сбором и сохранением древних реликвий. Именно это является основой благосостояния семьи Се.

В отличие от обычных авторитетов даому цзэй, Се Юйчэнь делает все, чтобы предотвратить утечку национального достояния за пределы Китая и вернуть то, что было утрачено. Так же он основал первый в мире фонд в Пекине, который занимался распределением национальных реликвий по всему миру, при этом обеспечивая их принадлежность Китаю.

Он был совсем ребенком, когда создавал свою фондовую империю, призванную контролировать деятельность теневого антикварного бизнеса. Се Юйчэнь, только благодаря детской вере в свою правоту, сумел монополизировать право совершать самые крупные сделки в этой области.

Хо Сюсю поняла суть бизнеса своего брата. Его семейная печать — это динамический криптографический генератор, синхронизированный с закрытой банковской базой данных в режиме реального времени. Печать невозможно подделать: каждое изменение основано на уникальном алгоритме и аппаратном шифровании. Это единственный физический ключ для доступа к активам семьи Се. И сейчас он висит на шее Хо Сюсю.

Следуя за Толстяком к его машине, она сорвала печать и выбросила ее в придорожную канаву, закрытую решеткой.

Маленькая флешка с печатью будет лежать на дне канализации и, в конце концов, потоком воды ее смоет в море. И банки автоматически заморозят активы Се Юйчэня, эти астрономические суммы навсегда станут "мертвыми активами", запертыми в банке.

Но об этом никто не будет знать. Все по-прежнему будут считать этих троих хранителями ключа к богатству семьи Се.

Не так давно, беседуя с Хо Сюсю, Се Юйчэнь сказал ей: "Чтобы взбаламутить воду в болоте, надо придать ценность самому слабому человеку, а затем отправить его в джунгли, полные тигров, волков и леопардов. Тогда ты сможешь увидеть истинное лицо каждого причастного человека".

Именно так был отправлен небесами беззащитный Тан Саньцзань в путешествие на Запад. И, конечно, в таком случае без Сунь Укуна не обойтись. (прим. Обожаю аллегории Сюй Лэя. В данном случае он сравнивает игру У Се и Се Юйчэня с сюжетом "Путешествия на Запад". Хо Сюсю играет роль слабого Тан Саньцзаня, которого небеса/Се Юйчэнь подверг опасности, оставив ей прикрытие в виде скрытого от врагов У Се/Сунь Укуна.)

Толстяк завёл машину. В его "поло" слишком мало места, и троим вместе с бесчувственным телом было тесновато. "Ты же знал, что мы собираемся похитить человека? Не мог найти машину попросторнее?"

"У меня в последнее время с деньгами проблемы, — стал оправдываться Толстяк и неловко нажал на педаль газа. — Осталась всего пара минут, а мне еще надо успеть проехать на красный".

Конечно же, первым, кто пришел на помощь и нашел для них убежище, оказался Чжу Бацзе. Хо Сюсю озабоченно вздохнула.

Их машина выехала из хутуна на улицу, направляясь в Шуньи. На первом же перекрестке перед ними на дорогу вылетел минивэн, преграждая путь и Толстяк с силой нажал на тормоза, пропуская его вперед, а затем вдавил газ на полную, и маленький "поло", разогнавшись, трижды проехал на красный свет, а затем, сопровождаемый прощальным миганием фар минивэна, погнал по встречной.

Хо Сюсю мотало из стороны в сторону, она трижды стукнулась головой о дверцу и закричала: "Ты что творишь?" Толстяк невозмутимо ответил: "Я же подготовился, и уже не раз такое на дороге проделывал. А еще у этой малышки двигатель апгрейдил маленько".

Найдя свободный промежуток между машинами, он вернулся на свою полосу. Минивэн следовал за ними по пятам.

"В Пекине нельзя устраивать погони. Это плохо", — рявкнул Толстяк в окно. Впереди снова горел красный, пришлось резко затормозить, и минивэн оказался совсем рядом. Достав динамитную шашку, Толстяк поджег ее и швырнул в открытое окно машины преследователей.

Двери минивэна тут же открылись, и все, кто был в машине, бросились врассыпную.

А Толстяк, вжав педаль газа в пол, протиснулся между добропорядочными водителями, стоявшими перед светофором и поехал на красный. Хо Сюсю с упреком крикнула: "Ты всех по дороге поубивать хочешь?!"

"Нет, не переживай. У меня было только две настоящие шашки, я их уже взорвал. А это муляж. Ну где я в Пекине найду столько взрывчатки?" Толстяк обернулся. На дорогах в Пекине очень много камер, проезд на красный свет не останется незамеченным. Он выехал на скоростную трассу, ведущую в аэропорт, проехал Третье транспортное кольцо и свернул на Четвертое в сторону Чэндэ. Свернув с Хоушаю́ на Хоша́лу, они углубились в проселочную дорогу и, наконец, въехали в коттеджный поселок. Машина остановилась у одного из особняков. (прим. Тут много топонимов Пекина. Простите, они все точные, но я не буду пояснять каждый, слишком их много. Все названия стараюсь переводить так, чтобы их можно было загуглить.)

Вытащив бесчувственное тело из машины, Толстяк, подойдя к двери, вышиб ее ногой и прошел внутрь. Сюсю удивленно спросила: "Это твой дом?"

"Нет, моего приятеля".

"Видимо, хороший приятель, если ты так с его дверью обращаешься".

"Он уехал путешествовать. И ничего страшного, денег у него много, на пару дверей наскребет". Говоря это, Толстяк выбил ногой еще одну дверь, в гостиную. Там он швырнул молодого человека на стул, огляделся, нашел бутылку вина на журнальном столике, открыл ее, сделал два глотка, а потом брызнул в лицо похищенному.

"Не притворяйся коматозником. Это не вода, а водка, — закурив, Толстяк налил ровную линию на журнальном столике и поджег ее. — Если не откроешь глаза, я и тебя подожгу. Поверь, за мной не заржавеет".

Молодой человек открыл глаза. Толстяк сразу спросил: "Как тебя звать?"

"Чэнь Хайшэн", — холодно ответил пленник.

"Я имел в виду твое клановое имя", — уточнил Толстяк.

Помолчав, молодой человек неуверенно покосился на Толстяка и нехотя ответил: "Ван Цань". Парень немного успокоился, и в его речи зазвучал явный пекинский акцент.

Толстяк кивнул: "Согласно законам твоего клана ты нам ничего не скажешь. Но и спасать тебя никто не явится. Скорее всего, они надеются, что мы тебя убьем, и чем быстрее, тем лучше, верно?"

На лице молодого человека промелькнула слабая улыбка, казалось, он даже не слушал, что ему говорили.

"Но в законах вашего клана есть один, очень интересный. Если ты встретишь человека с определенным знаком, то обязан ему беспрекословно подчиняться, верно?" — продолжал спрашивать Толстяк.

Улыбка застыла на лице молодого человека: "Кто вы?"

Толстяк отступил назад, к похищенному подошел тибетец в синем халате и снял повязку, закрывавшую его руку почти до локтя. На тыльной стороне ладони красовалась татуировка феникса, хвост которого поднимался до самого локтя и прятался в рукаве.

Стоявший позади Толстяк сказал: "Нам нужно, чтобы ты кое-что сделал. И ты это сделаешь, ведь знаешь, какие последствия будут в случае нарушения законов клана".

Спустившись в подвал особняка, тибетец отправился в душ, а Толстяк залез в ванну. Закончив с омовениями, они оба брились в раздевалке.

После бритья тибетец наклеил вокруг татуировки специальный пластырь пурпурного цвета со странным составом, а затем начал разминать кожу под ним. Было заметно отличие цвета кожи на руке с татуировкой, более того, рисунок феникса был окружен шрамами. Наверно, тибетец хотел избавиться от них.

Толстяк, с трудом припоминая слова, заговорил с ним по-тибетски, но тот перебил его на китайском языке с сильным акцентом: "Не мучайся, ты все равно говоришь так, что я ни слова не понимаю!" (прим. В этой сцене есть скрытый сарказм. Толстяк, пытаясь говорить по-тибетски, пытается наладить контакт, но не учитывает менталитета другой национальности. Жители Тибета очень трепетно относятся к своему языку, а китайцы с трудом справляются с фонетикой тибетского языка, в результате иногда получается не только чушь, но и прямые оскорбления. Поэтому тибетец в ответ ехидничает, пытаясь не сказать прямо: "Говори по-китайски. Твой тибетский — оскорбление ушей!")

Толстяк хмыкнул и сменил тему, указывая на татуировку: "Как она может выглядеть такой естественной? Это же не твоя кожа!"

"Это мудрость моих предков", — коротко ответил тибетец, доставая из кармана отрубленные пальцы. Сравнив их со своими, он с разочарованным видом стал мыть их под краном, а потом достал шкатулку и убрал пальцы туда. Толстяк заметил, что в шкатулке уже лежало более дюжины пальцев, сложенных ровно, как сигары в коробке, но уже высохших. Тибетец посыпал пополнение своей коллекции коричневым порошком и закрыл крышку.

С наигранным испугом Толстяк пробормотал: "Надеюсь, тебя интересуют только длинные пальцы, а не толстые".

Взглянув на руки Толстяка, тибетец ответил: "Если отрежу твои, мой нож зарыдает от горя".

"Какой мягкосердечный ножик у тебя", — хмыкнул Толстяк.

"Нет, он брезгливый и предпочитает всегда оставаться чистым". Быстро одевшись, тибетец заплел свои длинные волосы в косу и вышел. (прим. Эта сцена — характерный черный юмор Сюй Лэя. Тибетцу не слишком нравится Толстяк, и он постоянно дает ему это понять. И шутки у него грубые, намек на грязные толстые руки, и демонстративно молчаливое заплетание косы — это невербальное проявление презрения к собеседнику. Но, судя по всему, Толстяк намек не понял.)

Пожав плечами, Толстяк отправился следом. Наверху Сюсю уже привела в порядок гостиную, комната теперь выглядела так, словно тут ничего и не происходило недавно. Но Толстяк не оценил ее старания: "Эй, тебе обязательно быть такой аккуратисткой?"

"Это элементарный этикет", — ответила Сюсю.

Толстяк сорвал покрывало с дивана, которое она так старательно расправляла, и девушка сердито спросила: "Ты что творишь?"

Толстяк ножом разрезал кожу под подушкой дивана, достал оттуда несколько винтовок с продольно-скользящим затвором, и стал их заряжать, приговаривая: "Нам предстоит тяжелая битва, не трать силы на уборку. Тут все равно давно пора ремонт делать".

Затем он отдал одну винтовку девушке и сказал: "Пойдем. Твой толстый дядюшка научит тебя стрелять".

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://tl.rulate.ru/book/106939/8017603