Первые растения начали прорастать, предвещая весну. Тепло стало желанной сменой оцепеневшему холоду. Дурсли пошли и купили Дадли совершенно новый гардероб: за зиму он каким-то образом успел перерасти все свои шорты.
Гарри теперь чаще бывал на улице. Нужно было выдергивать сорняки и ухаживать за цветами. Он продолжал заниматься ручным трудом, озираясь по сторонам и все громче молча. Он отказывался говорить, часто даже не реагируя на шипящие требования Петунии из окна кухни. Он научился кивать после ее слов, чтобы в очередной раз не получить удар метлой.
(Метла сломалась. Тетя Петуния была явно напугана и не предполагала, что на его спине останется такой большой синяк, но не признала своей вины, если она вообще была).
В жаркие месяцы он работал на улице, иногда пил из шланга, когда за ним никто не наблюдал. Он сажал множество цветов и кустарников, купленных Петунией в садовом центре, копал ямки и удалял личинки, когда находил их.
Дадли возвращался домой, небрежно шлепал по кругу, иногда с друзьями, если те его сопровождали, и снова принимался за работу, пока Петуния не накрывала ужин. Затем его отправляли в чулан, изредка позволяя принять быстрый душ. Все повторялось на следующий день, когда Дадли просыпался.
Это была напряженная работа, требующая физических усилий, но зато у него оставалось много времени на размышления.
Гарри знал, что несовершеннолетним волшебникам не разрешалось заниматься магией вне сертифицированного помещения или вне соответствующего поместья. Он точно знал, что ему не разрешается колдовать в присутствии маглов.
Оглядевшись по сторонам, он поджег тошнотворный тюльпан, вспотев от напряжения.
Остаток дня он провел, осматривая небо и столбы ограды на Тисовой улице в поисках верного признака министерской совы.
В тот день никто не появился.
И на следующий день тоже.
Гарри мрачно улыбнулся. Теперь он знал, что может творить магию без ведома Министерства.
В конце февраля он с головой погрузился в изучение единственного старинного фолианта, приобретенного им целую жизнь назад. Он читал, бормотал и практиковался в темноте, когда не мог уснуть или когда его отправляли на улицу на несколько часов одного.
Гарри задыхался, судорожно сжимая руки и что-то шепча себе под нос в середине дня. Муравейники тлели, и мелкие насекомые разбегались. Быстрее всего горели сухие и коричневые листья, оставшиеся с прошлой осени. Все зеленое, как он понял, пахло дурно и давало только много дыма.
Чем больше он практиковался, тем легче ему было поджигать предметы.
Отпереть шкаф, хотя он и не нашел в своей книге заклинания для отпирания вещей, теперь было проще, чем раньше. Несмотря на ужасные условия жизни и ненависть к Дурслям, он теперь был настроен довольно оптимистично.
(У него все еще иногда бывали дни, когда он не решался вылезти из шкафа, а проснувшись, ожидал увидеть Лили и Джеймса. Ему все лучше удавалось просто игнорировать эти мысли.)
Пасхальные каникулы все изменили.
Он стоял на улице, пропалывая сад, в порванной одежде, которая когда-то была его. Теперь на них были пятна, а чары, наложенные на них, уже давно не действовали. Особенно назойливый сорняк заставил его ухватиться за колючий стебель и откинуться назад обеими руками, используя свой вес в качестве рычага.
Что-то задело его бок, и он вскочил на ноги. Он моргнул, ошеломленный и растерянный: что его ударило? Это была белка или птица? Какое-то другое животное, которое ударило его, прежде чем скрыться незамеченным?
Его руки коснулись чего-то мокрого, и он судорожно вдохнул. Красное пятно на коже вызвало непреодолимое ощущение боли.
Он подавил крик, прижав руки к ране на боку через разрыв рубашки. Кровь лениво стекала по его коже и еще больше пачкала рубашку.
Дадли издал какой-то запоздалый возглас удивления. Гарри повернулся, ища нападавшего, и увидел озадаченного кузена и его друзей. Дадли держал в руках промышленную рогатку, которую Петуния купила ему на прошлое Рождество.
Что это было... Его мысли оборвались, когда он увидел то, что в него попало, - приличных размеров камень с несколькими острыми краями.
Дадли медленно моргнул, опустил рогатку и издал пронзительный вопль, от которого Гарри мгновенно стиснул зубы.
Петуния поспешила посмотреть, что происходит, и, разминая руки, бросилась к сыну. Дадли кричал что-то еще, указывая пудовыми пальцами на Гарри, а его друзья убегали.
Лицо Петунии напряглось, когда она резко посмотрела на Гарри. Она топталась по траве, схватила его за руку и потащила в сторону дома. "Идем", - резко крикнула она, глядя ему в бок, - "И никакой крови на полу".
Лицо Гарри дернулось от досады: она же не мыла полы.
Она потащила его в кухню, прихватив тряпку, которой Гарри полировал железные конфорки на плите. Она была уже почерневшей от полироли, но, по ее мнению, ее можно было заменить.
"Вот, - хмыкнула она, доставая из соседних ящиков ряд тряпок похожей формы, пластыри и малярный скотч, - приведите себя в порядок и ничего не трогайте, - глаза ее вспыхнули, - ничего".
http://tl.rulate.ru/book/104875/3676372
Сказали спасибо 5 читателей