02. Бертранд (3) – 6 глава
Это мадам Отис?
Ришель тяжело сглотнула. Возможно, учитывая обстоятельства, так оно и было, но она выглядела слишком молодо, чтобы иметь сына, который вот-вот достигнет совершеннолетия… Ришель пришла в полное замешательство. В этот момент женщина, которую она приняла за мадам Отис, скользнула к ней.
— Боже! Приятно познакомиться с вами, наставница Ховард!
Она внезапно крепко обняла Ришель.
— Я с нетерпением ожидала вас! Я очень рада с вами познакомиться.
— Ах, мадам Отис! — воскликнула Ришель, чуть ли не закричав.
Её объятия были чересчур крепкие для приветствия. Она даже почувствовала, как что-то маленькое и твёрдое прижалось к её ребрам в области поясницы, почти заставив её захотеть оттолкнуть женщину. К счастью, это не продлилось долго. После того, как Ришель отстранилась, она машинально посмотрела на руки мадам Отис. На всех десяти пальцах красовались крупные толстые кольца. Она была похожа на внезапно разбогатевшего человека, которому не терпелось похвастаться своим богатством.
«Хм-м».
Ришель не любила при первой встрече открыто рассматривать и оценивать внешность человека, но в этот раз она не могла не обратить на это внимания. Мадам Отис была более яркой и красивой, чем золотая статуя, украшавшая центральный зал. Её ослепительные платиновые волосы ниспадали до талии, на голове красовалась диадема, усыпанная рубинами размером с ноготь большого пальца. Под всем этим скрывалась пара удивительных сверкающих светло-голубых глаз. Чистое белое лицо и мягкие очертания губ. Она представляла собой идеал красоты, однако её наряд был очень специфичен. На мадам было одето платье из дорогого фиолетового шёлка, поверх которого было накинуто несколько слоёв изысканной кружевной шали с драгоценными камнями по её краю, светившимися в свете камина нежным алым цветом. На шее висело около пяти ожерелий, от коротких бриллиантовых до длинных жемчужных, в ушах вдеты крупные изумрудные серьги, а на руках надеты золотые браслеты. И, как уже упоминалось, на всех десяти пальцах было по кольцу. В двух словах, она выглядела как ребёнок, который только что совершил набег на гардеробную своей матери. Потрясающая красота мадам Отис, которая могла бы с лёгкостью разрушить целую страну, была погребена под целой коллекцией украшений.
Для чего она так разодета? Естественно, Ришель удивилась, но понимала, что это не её ума дело. Она заставила себя улыбнуться, стараясь не обращать больше внимания на внешность мадам Отис. Это была искренняя улыбка, которая призвана вызывать симпатию у собеседника.
— Приятно познакомиться с вами, мадам Отис.
— Мне тоже очень приятно. Я слышала, что вы весьма опытная наставница. Вживую вы кажетесь ещё мудрее.
Мадам Отис была веселым и доброжелательным человеком. Она обращалась с Ришель так, словно та была гостьей или даже близкой родственницей.
«Я рада, что нравлюсь ей. Это самое главное».
Подумав об этом, Ришель последовала примеру мадам и уселась на диван.
— Как вы, наверное, слышали, все наставники, которых я нанимала, увольнялись, не проработав и месяца. И это настоящая головная боль.
— Должно быть, вы очень переживали из-за этого.
— Поэтому я рада, что у нас теперь есть такая очаровательная наставница, как вы. Итак, не хотите ли сначала подписать трудовой договор?
Женщина средних лет, которая, по-видимому, была служанкой, принесла лист бумаги. Ришель, придя в лёгкое замешательство, взяла его. Она ничего не слышала о трудовом договоре.
— В нём нет ничего особенного. Кроме пункта о конфиденциальности… и сроке работы.
Всё было так, как она и сказала. Нельзя говорить об особняке за его пределами. Срок действия контракта – один год. Необходимо получить разрешение, когда понадобится выйти за пределы особняка.
В этом не было ничего странного, поэтому Ришель с радостью поставила подпись. Как только перьевая ручка оторвалась от бумаги, служанка забрала контракт.
— Теперь вы действительно стали членом нашей семьи. Я рада.
Мадам Отис предложила перекусить. Ришель с удовольствием съела бутерброд и выпила чаю, так как в данный момент её желудок был пуст. Она также не забыла должным образом отреагировать на рассказы мадам Отис о том, какой сказочный и богатый особняк Бертранд.
Удовлетворившись едой, Ришель осторожно заговорила:
— Если вы не возражаете, мне бы хотелось узнать о ваших детях.
— Ах.
Она ожидала, что эта тема всплывет во время перекуса, но до сих пор об этом не упоминалось. Глаза мадам Отис внезапно потемнели. Ришель не могла не удивить та огромная разница между тем, как она выглядела, когда рассказывала об особняке и произведениях искусства и сейчас.
Мадам Отис с заносчивым видом дотронулась до чайной чашки.
— Дети, которых вы будете обучать, близнецы. Мальчик и девочка.
— Ах… Близнецы, должно быть, они очаровательные.
— Не думаю, что вы говорите от чистого сердца!
Уголки рта мадам Отис саркастически дёрнулись. Ришель почувствовала неловкость. Неужели она считает близнецов зловещим предзнаменованием?
Ришель улыбнулась улыбкой, которая говорила «я на вашей стороне, просто у меня страсть к детям», и быстро перешла к следующему вопросу:
— Сколько им лет?
— Не помню. Вроде бы шесть? Им восемь лет.
— Есть ли у вас конкретное направление, в котором вы хотели, что бы я их обучала?
— Я оставлю это на усмотрение наставницы.
Мадам Отис повертела чашкой в руке. Чай выплеснулся на белую кружевную шаль, но, похоже, её это не очень волновало.
— Только.
— Да, мадам.
— Не допускайте, чтобы они попадались мне на глаза.
Ах, ясно.
Ришель поняла причину и язвительной реакции мадам Отис, и её сухого ответа. Она была из тех родителей, которые пренебрегают своим ребёнком, потому что он их раздражает. Когда Ришель это поняла, желание продолжать разговор о детях полностью пропало. Любые дополнительные вопросы не принесут ничего существенного. Она бы предпочла услышать дополнительную информацию от няни, которая занимается детьми. Ришель поставила чашку с блюдцем на стол и аккуратно сложила руки вместе.
— Я буду иметь это в виду, мадам. Могу ли я прямо сейчас увидеть ваших детей?
Глаза мадам Отис снова засияли, как будто она поняла, что тема детей больше не будет подниматься. Она мягко улыбнулась губами и глазами:
— Вы можете увидеться с ними завтра. Не имеет большого значения, встретитесь вы сегодня или завтра. Вы, должно быть, очень устали.
— Мадам, я ценю ваше внимание, но…
— А теперь вам покажут вашу комнату. Отдохните там как следует, а потом присоединитесь к ужину. Джозефина!
— Да, госпожа.
— Проводи мисс Ховард в её комнату.
Всё произошло быстро, прежде чем она что-либо возразила. И не успела Рашель опомниться, как вышла из гостиной вместе со служанкой. Та слегка поклонилась ей.
— Я Джозефина Эндри, служанка этого особняка. Вы можете называть меня Джозефина.
— Позаботьтесь обо мне, Джозефина.
Ришель поспешно поклонилась ей. Такая вежливость, начиная с хозяйки и заканчивая служанкой и дворецким, была для Ришель неожиданностью и одновременно облегчением, поскольку она была готова к холодному обращению, обычно применяемому к наставникам.
— Комната наставницы расположена на третьем этаже рядом с детской. Было приготовлено всё необходимое для вашего пребывания, так что не должно возникнуть никаких проблем.
Ришель поднималась по лестнице, слушая объяснения Джозефины. В тот момент, когда её взгляд опустился на перила лестницы, она вздрогнула. Верхняя их часть была украшена тонко огранёнными голубыми драгоценными камнями. Ришель следовала за Джозефиной, стараясь ни в коем случае не поцарапать это произведение искусства. Наконец-то появившийся третий этаж оказался неожиданно орехового цвета и величественным.
Джозефина подвела Ришель к двери в дальнем конце коридора и, пошарив руками в карманах, тяжело вздохнула.
— Боюсь, что не взяла с собой ключ от комнаты наставницы. Я сейчас принесу его вам.
— Вы можете принести его мне позже.
— Нет. Ключ очень важен, а закрытие двери на замок ещё важнее. Пожалуйста, подождите немного.
Не говоря больше ни слова, Джозефина исчезла в другом конце коридора. Ришель, оставшись одна перед дверью, потёрла затылок и огляделась по сторонам. Рядом с её дверью находилась двустворчатая деревянная дверь, на которой были вырезаны розы на лозе. Должно быть, это детская комната. Она услышала тихий стук внутри. Дети играют? Ришель надеялась, что дверь откроется, и она сможет поздороваться. Однако этого не произошло. Сдавшись, она отвернулась.
В конце коридора висел большой семейный портрет, занимавший всю стену. Это была очень гармоничная картина с прекрасной дамой, сидящей на кресле, мужчиной с резкими чертами лица позади неё и маленьким мальчиком, невинно сидящим на коленях у дамы. Ришель потёрла подбородок и внимательно рассмотрела картину.
— Не думаю, что это нынешняя семья Отис…
— Это портрет первого главы дома Отис, — прозвучал низкий мягкий и певучий голос.
Она оглянулась, словно одержимая. В солнечном свете, лившемся через прозрачное стекло окна, стоял мужчина.
http://tl.rulate.ru/book/102689/3820835
Сказали спасибо 12 читателей