Гарри услышал, как Рон тихо пробормотал себе под нос: — «Наверное, Поттер решил не выполнять свою угрозу». Гарри не был уверен, кто это услышал, так как никто не вступал в защиту. Однако он заметил, как Дамблдор разочарованно нахмурился. Гарри вспомнил, как спокойно общался с матерью, и воспользовался этим, чтобы не раздражаться из-за замечания Рона. Затем он рассказал присутствующим в комнате о своих последних неделях. В основном он хотел, чтобы Рон узнал, что произошло, и поэтому начал с момента, когда узнал, что Гермиона окаменела (и именно поэтому избегала семьи Уизли). Слушатели были прикованы к нему. Они ужаснулись, узнав о дневнике, принадлежащем Волдеморту, и о том, как он завладел телом Джинни. Они были потрясены рассказом о схватке с василиском. Взрослые и Перси ахнули, когда Гарри упомянул, что его поразило заклинание «Авада Кедавра» (единственный, кто не выразил шока — это Дамблдор, который расширил глаза, уставился на шрам Гарри и улыбнулся). Гарри исключил из рассказа разговор с матерью (это было слишком личное), сказав лишь, что его вырубило, и он пришёл в себя через секунду или две. На этом история завершилась, и они направились в офис. В конце рассказа воцарилась тишина, пока люди переваривали услышанное. Тишину нарушила Джинни: — «Меня исключат?» Джинни спросила водянистым и испуганным голосом. МакГонагалл улыбнулась ей: — «Нет, мисс Уизли. Вы пережили более чем достаточно. Вы стали жертвой проклятого предмета, проклятого Сами-Знаете-Кем, так что вам не стоит бояться. Почему бы вам и вашей семье не отправиться в Больничное крыло, где за вами присмотрит мадам Помфри?»
Счастливая и облегчённая семья Уизли покинула кабинет (ни один из них даже не задержался, чтобы поблагодарить Гарри). Как только дверь закрылась, в кабинете остались только Гарри, Дамблдор и МакГонагалл. Гарри посмотрел на МакГонагалл с некоторым замешательством: — «Профессор... почему вы сидите за столом директора?»
МакГонагалл взглянула на Дамблдора, а затем снова на Гарри: — «Как вы знаете, профессор Дамблдор был снят с должности Советом директоров. Они не изменили своего решения. Профессор Дамблдор находится здесь только по особой просьбе семьи Уизли». Глаза Гарри расширились от шока, и МакГонагалл продолжала: — «Тем не менее, я должна рассмотреть вашу историю, мистер Поттер. По вашему собственному признанию, за последние несколько недель вы нарушили бесчисленное множество школьных правил. Вы гуляли после комендантского часа, пробрались в Запретный лес и не позвали профессора, когда обнаружили вход в Тайную комнату. Только по счастливой случайности вы и мисс Уизли остались в живых. Мисс Уизли была одержима проклятым дневником, и её нарушение правил можно оправдать. А чем вы оправдываете своё вопиющее пренебрежение правилами?»
Гарри сосредоточился на воспоминаниях о матери, чтобы сохранить спокойствие. Он не чувствовал себя уверенно, говоря, что не доверяет компетентности персонала. — «Я просто пытался помочь». МакГонагалл вздохнула и потерла переносицу: — «Я это понимаю, мистер Поттер. Я также благодарна вам за то, что вы оба выжили и спасли мисс Уизли. Однако вы ставите меня в неудобное положение. В начале этого года вас вместе с мистером Уизли предупредили, что если вы ещё хоть раз переступите черту... вы будете исключены». Дамблдор заговорил: — «Минерва, конечно, вы не можете предполагать, что...»
— «Да!» — прервала его МакГонагалл. — «Альбус, если бы вам удалось вернуть своё положение, вы могли бы не обращать внимания на вопиющее нарушение правил. Но, учитывая текущие политические реалии Совета, а также тот факт, что мистер Поттер даже не удосужился вызвать помощь после обнаружения входа в Палату... Мне очень жаль, мистер Поттер, но вы исключены из Хогвартса». Гарри уставился на МакГонагалл с недоумением. Она, в свою очередь, выглядела раскаявшейся: — «Мне очень жаль, Гарри. Я действительно сожалею. А теперь мне нужно, чтобы ты передал мне свою палочку, чтобы я могла сломать её пополам». Глаза Гарри расширились от страха: — «Что?»
Дамблдор поднял руку, чтобы предотвратить реакцию МакГонагалл: — «Минутку, Минерва. Гарри, мальчик мой, как ты смотришь на то, чтобы нанять бывшего директора Хогвартса в качестве своего личного наставника? Я буду работать за один галлеон в год». Гарри в замешательстве посмотрел на Дамблдора: — «Что?»
Дамблдор мудро кивнул: — «Конечно, вы правы. Я уже несколько десятилетий не обучал студентов напрямую. Это заслуживает скидки. Я снижу свою плату до одного серпа в год. Как вам такое предложение?»
— «Один серп?»
Дамблдор улыбнулся: — «Разыгрываешь карту славы, я вижу. Очень умно, Гарри. Ты проницательный переговорщик. То, что знаменитый Гарри Поттер станет моим личным учеником, произведёт настоящий фурор в моей карьере, если я когда-нибудь захочу наставлять кого-то ещё. Я могу обойтись одним кнутом в год, и не более того. Разумеется, если вы наймёте меня, у вас не отнимут палочку, и вы сможете продолжать учить магию вдали от Хогвартса. Договорились?»
Гарри улыбнулся: — «Думаю, мы договорились... если только я смогу прекратить ваше трудоустройство, когда захочу, если у нас что-то не заладится?»
Глаза Дамблдора восхищённо заблестели: — «Конечно, в этом есть смысл».
— «Подождите!» — крикнула раздражённая МакГонагалл. — «Альбус, я ценю то, что ты делаешь, но мистер Поттер не может просто так нанять тебя своим новым учителем. Ему нужно разрешение его опекунов. И я уверена, что он его не получит». Улыбка Дамблдора не сходила с лица: — «Ах, но вы забыли, что опекуны Гарри отклонили его приглашение учиться в Хогвартсе. Согласно одному из законов о защите магглорожденных, принятых десять лет назад, если у магического ребёнка нет магических опекунов, то эти магглы отказывают в праве принимать решения о магическом образовании ребёнка, если они решили вообще не давать ему такого образования. В этом случае право принимать решения переходит к ребёнку. Принять приглашение в Хогвартс было законным правом Гарри. Конечно, поступив в него, Гарри потерял право покинуть Хогвартс до 17 лет. Но теперь, когда вы его исключили, он имеет право выбирать следующий шаг в своём магическом образовании. Он выбрал меня. Поскольку для обучения его магии нанят взрослый человек, он сохраняет право на палочку». МакГонагалл уставилась на Дамблдора с выражением смешанного раздражения и веселья: — «Я помню, что именно вы написали этот закон. Вы писали его специально для случая, подобного тому, что произошёл с мистером Поттером?»
Дамблдор посмотрел на неё с разочарованным видом.
«Минерва, я написал этот закон с целью обеспечить магглорожденным студентам возможность получить магическое образование, если они этого хотят». МакГонагалл закатила глаза. — «Как скажешь, Альбус. Я направляюсь в Больничное крыло. Надеюсь, вы сможете собрать свои вещи вместе с вещами мистера Поттера?»
— «Конечно, Минерва, безусловно».
После того как МакГонагалл покинула кабинет, Гарри несколько минут сидел в молчании. Дамблдор насвистывал веселую мелодию, вертя палочкой в воздухе. Тысячи предметов кружились, а вещи, хранившиеся десятилетиями, оказались упакованы в вновь созданные сундуки. — «Профессор...»
— «Зови меня Альбус, мой мальчик. Не нужно больше быть таким формальным». Альбус опустил палочку и сел рядом с Гарри. Оставшиеся предметы завершили свое кружение и приземлились в соответствующие сундуки. Комната выглядела жутковато, так как была практически пуста. — «Хорошо... Альбус. Ты писал закон о защите магглорожденных, имея в виду меня?»
Гарри не знал, что ожидать в ответ. Он подозревал, что ему скажут полуправду или, возможно, что он слишком мал, чтобы понимать такие вещи. Альбус ободряюще положил руку на плечо Гарри. — «Гарри, мой дорогой мальчик, я написал этот закон специально для тебя».
— «Что?»
— «Ну, я вряд ли мог рассчитывать на то, что Дурсли разрешат тебе учиться в Хогвартсе. И уж точно не хотел бы давать тебе возможность покинуть Хогвартс, как только ты начнешь учёбу. Ваше магическое образование жизненно необходимо. Кроме того, я хотел оставить небольшую лазейку на случай, если тебя исключат по нелепым причинам, и мне понадобится найти тебе нового наставника. Конечно, это поможет и некоторым другим магглорожденным студентам, так что это приятный бонус. Я закончил, ты готов собираться?»
Гарри сидел, ошеломленный. Альбус быстро написал письмо, отдал его Фоуксу, и феникс исчез во вспышке пламени. Пока мозг Гарри пытался разобраться с последним поворотом вечера, в комнату ворвался Люциус Малфой. Он явно спешил куда-то посреди ночи — его волосы были слегка взъерошены, а домовой эльф пытался начистить ему ботинки, пока он шел. — «Итак... несмотря на то, что Совет управляющих отстранил вас от должности, вы всё равно решили вернуться? Правила не распространяются на...»
Альбус незаинтересованно посмотрел на Люциуса и прервал его, прежде чем тот успел набрать полный ход. — «Люциус, успокойся. Как видишь, я собрал свои вещи. Ваша комбинация из угроз и подкупа членов Совета сделала свое дело. Подозреваю, если бы им просто пригрозили, я бы смог убедить их отменить это решение. Возможно, я бы и сейчас смог это сделать, но мне уже не так важна эта работа. Итак, вы победили. Поздравляю». Люциус выглядел ошеломленным. — «Что ж... Я рад, что вы образумились. Что касается обвинения в подкупе...»
Альбус снова прервал его. — «Вы будете счастливы узнать, что проблема с Тайной комнатой решена. Гарри убил чудовище и спас девушку. Всё это было очень героически и драматично. Разумеется, он был вознагражден исключением из школы. Ведь ни одно доброе дело не остается безнаказанным. В девочку вселился проклятый школьный дневник лорда Волдеморта, который теперь уничтожен». Альбус протянул уничтоженный дневник и увидел, как лицо Люциуса побледнело. — «А, я вижу, что именно вы дали этот дневник девочке». Люциус отпрянул назад, словно получил пощечину. — «У вас нет никаких доказательств того, что я сделал что-то подобное!»
— «Да, я уверен, что ваш хозяин купится на эту неубедительную ложь. Вот что я вам скажу: мы можем обсудить всё это на следующей неделе. Я приду к вам домой в час ночи 6 июня. Не ждите меня, я разбужу вас, когда приду. Пойдем, Гарри, нам нужно собраться».
Гарри побежал за Альбусом, а за ним следовал парад полностью упакованных чемоданов. Люциус Малфой молча стоял в пустом кабинете, беззвучно работая челюстью. Они уже были на полпути к входу в башню Гриффиндора, когда Гарри понял, что эльф с ботинками — это Добби.
Быстро собрав свои вещи и меч Гриффиндора, Гарри и Альбус вышли из замка и направились к школьным воротам. По пути Гарри заговорил о том, что его беспокоит. — «Профессор... Альбус, когда меня поразило убивающее проклятие, мне... приснилось, что я нахожусь в башне Гриффиндора, а возле камина стоит уродливый ребенок. Кроме того, мой шрам, кажется, не так сильно воспален... у тебя есть идеи, что это может значить?»
Альбус посмотрел на Гарри, уставившись на его шрам, а затем широко ухмыльнулся. — «Гарри, мой мальчик, тебе не нужно делиться тем, что случилось с тобой в промежутке между жизнью и смертью. Мне было бы интересно узнать эту историю, когда тебе будет удобно, но это зависит от тебя. Что касается ребенка... Если бы я не был уверен в том, что означает уменьшение размера твоего шрама, я бы продолжал дергать за политические ниточки, чтобы мы оба остались в Хогвартсе. Твой шрам был связью с Томом. Эта связь умерла, и теперь я могу с спокойной душой начать обучать тебя действительно интересным магиям». Гарри выглядел облегчённым и растерянным. — «Связь умерла? Это звучит неплохо, но... что там было с уродливым ребенком?»
Они пересекли ворота Хогвартса, миновав границу защитного заклинания. Там они встретили группу гоблинов, направлявшихся к воротам. Альбус улыбнулся и заговорил с ними на Гобблдегуке (родном языке гоблинов), указывая то на Гарри, то на замок. Когда он протянул им перо, гоблины засмеялись, один помахал Гарри рукой, а затем все они направились к замку. — «Альбус, что это было?»
— «Хммм? О, я попросил Фоукса передать им письмо, пока мы были в моем бывшем офисе. Они собираются забрать тушу василиска, чтобы её можно было должным образом обработать для вашей выгоды. Перо — это портключ, с помощью которого они могут покинуть территорию. Они согласились выполнить первоначальную работу за фиксированную плату с обещанием, что вы и они добросовестно обсудите окончательную сделку».
Гарри был потрясен. Он даже не думал о такой возможности. — «Разве василиск не принадлежит школе?»
— «Это юридически мутный вопрос. Когда вы победили чудовище, вы были студентом, но вас исключили за ваши старания. Как ученик, вы могли бы ограничиться поощрением в виде баллов или специальной награды, как это было с Томом пятьдесят лет назад. Отчислив вас, можно было бы доказать, что Минерва признала вас третьим лицом, которое было негласно нанято для убийства василиска. Поскольку вам не заплатили, туша негласно принадлежит вам». Гарри уставился на Альбуса с подозрением. — «Это звучит как куча драконьего помета».
Альбус хихикнул. — «Конечно, звучит!»
Часть твоего обучения состоит в том, чтобы научиться говорить как политик, и я мог бы начать прямо сейчас. Правда в том, что мы забираем тушу до того, как они поймут, что это возможно, а затем будем следовать древнему закону: «Нашедший хранит, потерявший плачет». Гарри рассмеялся, почувствовав, что его будущее не за горами. Альбус положил руку на плечо Гарри и заглянул в его зеленые глаза.
— Что касается того уродливого ребенка, — сказал он. — Это было то же самое, что и с Риддлом. Твой шрам, как и дневник, был Хоркруксом.
Гарри в замешательстве поднял глаза.
— Что это за Хоркрукс? — спросил он.
Альбус улыбнулся, Гарри зажмурился, и пара исчезла с места, не издав ни малейшего звука, сопровождающего их исчезновение.
http://tl.rulate.ru/book/101877/3517930
Сказали спасибо 13 читателей