Конечно же, Грипхук снова зарычал. "До совершеннолетия вы не можете снимать деньги с семейного хранилища, только с трастового. И даже если ты опустошишь своё трастовое хранилище, ты всё равно не сможешь закрыть его до своего совершеннолетия, и плата будет по-прежнему взиматься с твоего семейного хранилища, независимо от суммы в трастовом хранилище".
Гарри фыркнул и закатил глаза. "Конечно, будут. Похоже, ты был прав, когда думал, что я обвиняю тебя в воровстве. Целая раса воров, которым просто нравится делать это законно, или настолько законно, насколько может быть законным вооружение целого правительства через угрозу продолжения войны. Думаю, то, что мы единственные, кому небезразличны жизни наших людей, стало мощным стимулом, которым можно воспользоваться".
Пожалуй, стоит отметить, что в прошлой жизни у Гарри был большой опыт ведения различных переговоров. Однако эти переговоры почти всегда сводились к одному из двух пунктов. Во-первых, Наруто лично дружил почти со всеми лидерами на континенте, поэтому переговоры обычно проходили довольно гладко. А во-вторых, его имя наводило ужас на тех, кто не был его другом. Он редко угрожал, но осознание того, что он может в одиночку уничтожить целый город, всегда было налицо, поэтому люди спешили выполнить его просьбу. Достаточно было вспомнить, что когда-то существовала небольшая деревня ниндзя, известная как Деревня, спрятанная в траве, и все страхи, о которых они успели забыть, возвращались. Он так давно не сталкивался с противостоящими ему группами, не знающими в полной мере его способностей, что, мягко говоря, отвык от практики. В сочетании с природной наглостью и полным отсутствием страха перед... ну, чем угодно, это создавало интересный способ общения с теми, кто ему не нравился.
Гарри продолжал совершенно непринуждённо прогуливаться по коридору, по которому они шли, и подошёл к одному из вагонов, выглядевшему как небольшой открытый вагончик, к которому Грипхук уже вёл его. Но он быстро остановился, заметив, что гоблин тоже остановился и смотрит на него с шоком, который, похоже, перерастает в ярость. "Что?"
быстро ответил Грипхук. "Что?! Что? Ты смеешь обвинять нас в краже того, что принадлежит нам по праву, по договору? Я дуэлировал и за меньшее".
Гарри снова закатил глаза и ответил: "Тот факт, что вы заставили кого-то заключить договор, не делает его менее воровским. На самом деле, это даже подчеркивает воровство. Если бы кто-то пригрозил убить твою семью, если ты не отдашь все свои деньги, разве это не стало бы кражей, только потому, что ты подписал контракт, соглашаясь на это?"
Грипхук уже так брызгал слюной и рычал, что его слова было трудно расшифровать. "Конечно, это не кража. Но я бы никогда не подписал такого. Контракты священны, и если вы, волшебники..." Гарри услышал, как в этом слове прозвучала насмешка: "Грипхук решил подписать контракт, дающий нам права, - это наши права, а не кража".
"Ты бы отказался отдать деньги, даже если бы это означало, что твоя семья умрет? Это отвратительно. И судя по тому, как вы это сказали, для вашей культуры это просто стандартный взгляд на вещи". Угг... Ну, давай, маленький воришка, покажи мне дорогу к моему хранилищу. Я его не подписал, так что придется тебе, не так ли?" В голосе Гарри звучало, в худшем случае, глубокое раздражение Грипхуком и культурой гоблинов, когда он говорил.
Грипхук же, напротив, был вне себя от ярости. Очевидно, гоблины привыкли к высокомерию волшебников и к тому, что те смотрят на гоблинов свысока, как на низших существ. Они даже привыкли к недоверию волшебников, которые считали гоблинов жадными и, возможно, вороватыми. Они не привыкли к тому, что на территории гоблинов волшебники открыто оскорбляют их честность и культуру. Поэтому, когда Грипхук бросился на Гарри с явным убийственным намерением, Гарри, наверное, не стоило удивляться. Но он удивился. Ну, во всяком случае, слегка.
Но это не имело ни малейшего значения. Гарри всё ещё был далеко, очень далеко от тех физических возможностей, которые он имел в своём прежнем теле и которых он надеялся со временем достичь в этом. Но это мало о чем говорило, ведь в своем самом сильном теле Гарри мог наносить удары, способные раздробить горы, и двигаться так быстро, что требовались очень тренированные глаза, чтобы разглядеть размытое движение. С утраченной способностью усиливать свои тренировки с помощью чакры он уже значительно превосходил все, с чем могли сравниться обычные мышцы, а с более чем столетней практикой тайдзюцу он вряд ли встретил бы кого-то, кто смог бы сравниться с ним в мастерстве.
Поэтому Гарри даже не пришлось двигаться с места, когда он небрежным движением левой руки поймал предплечье Грипхука и, подняв его над головой, ударил правой ладонью по локтю гоблина, заставив сустав согнуться совсем не в ту сторону с акульим треском. Но это была лишь одна из забот Грипхука, когда он перелетел через голову Гарри и врезался в противоположную стену, ошеломив его и сломав ему нос и, возможно, несколько зубов.
Но боли было недостаточно, чтобы сломить гоблина, охваченного яростью берсерка. Более того, она только подстегивала его. Однако не успел Грипхук пошевелиться, как Гарри уже стоял на коленях у него на спине, и Грипхука вдруг охватил страх. Нет, не просто страх, а абсолютный ужас. Уверенность в том, что он умрет.
Убийственное намерение - это техника, в которой с помощью чакры ниндзя концентрировал чистую волю и уверенность в том, что он может кого-то убить, и передавал это знание другому. Против того, кто обладал даже отдаленно близким к равному запасом чакры и умел сохранять сосредоточенность ума, бороться с этим было относительно легко. Против гоблина, у которого не было даже запаса чакры, только небольшой запас духовной энергии, и который никогда даже не слышал о намерении убить, этого было более чем достаточно, чтобы вывести его из оцепенения и заставить сосредоточиться на тихих и спокойных словах Гарри.
"Я не хочу с тобой драться, но если придется, я это сделаю. Я убью тебя, если придется. Но теперь ты это знаешь, не так ли? Ты понимаешь, как бесполезно бороться со мной". Он сделал паузу, глядя на неподвижного гоблина и испытывая легкую жалость к этому жалкому созданию. С другой стороны, ничто из сказанного им не было неправдой, и он не хотел ходить на цыпочках вокруг кучки разбойников, которым нравилось запугивать людей, заставляя их соглашаться с их требованиями. Поэтому после небольшой паузы он продолжил: "Кивните, если согласны". Гарри поднялся со спины Грипхука и коротко, но выразительно кивнул. "Хорошо. Кроме того, если бы ты убил меня, представь, сколько неприятностей было бы у гоблинов из-за убийства Мальчика-Который-Выжил. А теперь отведи меня в мое хранилище, и, надеюсь, мы больше не увидимся, пока я не приду после своего совершеннолетия, чтобы опустошить семейное хранилище".
После еще одной небольшой паузы, во время которой он дал Грипхуку обдумать этот вопрос, Гарри продолжил: "Теперь, если хочешь, я могу залечить твои раны, и мы продолжим путь в мое хранилище". Но Грипхук лишь уставился на него, хотя глаза его быстро опустились, не выдержав пристального взгляда Гарри, который отвернулся и повел мальчика к одной из тележек, обнимая его бесполезную руку и не обращая внимания на довольно сильно кровоточащее лицо.
Поездка по туннелям в тележке гоблина прошла в молчании. Гарри держал свой шаринган активным, чтобы запомнить путь и все пройденные хранилища, но держал любое мнение при себе. Его так и подмывало спросить, не может ли тележка ехать быстрее, ведь в этом случае путешествие могло бы стать более увлекательным. Однако Грипхук явно был не в настроении, и, вероятно, сейчас было не время форсировать события. Гарри хотелось думать, что хотя бы иногда он может проявлять сдержанность.
http://tl.rulate.ru/book/101469/3505870
Сказали спасибо 66 читателей