Готовый перевод Harry Potter: The Dragonborn Comes / Гарри Поттер: Пришествие Драконорожденного: Дзен

27 октября 1990 года, ровно в 17:15, класс "Защита от темных искусств" погрузился в полумрак. Ансиль, сбросив с плеч плащ, удобно устроился за дубовой партой. — Итак, что вы хотели мне сказать на прошлой неделе? — бросил он, словно в шутку.

Я, с трудом выпрямившись на стуле, который профессор так любезно трансфигурировал для меня, замялся. Еще мгновение, и я бы отмахнулся от него, не обращая внимания на все происходящее. Но иметь союзника... да, это было бы весьма кстати. — Профессор, — начал я, голос дрожал от волнения, — я хотел бы узнать, нет ли у вас какой-нибудь дополнительной работы, которую вы могли бы мне поручить.

Ансиль, скрестив руки на груди, моргнул. — Вот как?

Развернув руки, он одновременно извлек из рукава палочку. Щелчок запястьем — и из ее конца вырвался светящийся оранжевый след. Маневрируя по классу, он зацепил книгу. Шнур был твердым, но в то же время и нет. Почти туманным, но способным влиять на материальный мир. Я покачал головой. Лучше не забивать себе голову. Дёрнув рукой, коралловая дымка света метнулась обратно к палочке, увлекая за собой книгу. Я, расширив глаза от тревоги, пригнулся, чувствуя, как книга пролетает мимо моей головы и ударяется о кочерыжку. Мгновение — и я поднял голову, услышав глухой стук плоти о твердую обложку.

— Скажите, господин Довакин, — произнес Ансиль, любезно не комментируя мое небольшое представление, — какое заклинание я только что использовал?

Я выпрямился и прочистил горло. После этого пути назад уже не будет. Вопрос заключался в том, готов ли я ко всему, что повлечет за собой это решение. "Скорее всего, нет", — мелькнуло в голове. Но с большим риском приходит еще большая награда. — Чары захвата и вытягивания, сэр.

Он прищурил бровь и положил книгу и палочку на стол. — Вы можете продемонстрировать ее?

В моей груди разлилось облегчение. Хотя это было заклинание третьего курса, оно было одним из первых, которые я освоил. В конце концов, оно оказалось весьма полезным. Встав, я отодвинул стул и повернулся к профессору. — На что бы вы хотели, чтобы я его применил?

— Как насчет вон того ластика? — указал он на заднюю часть класса. Я сглотнул и кивнул. Одним движением руки моя палочка была готова, возбужденно пульсируя. — Carpe Retractum, — нараспев произнес я и покрутил палочкой над головой, словно лассо. Один раз. Туман начал сгущаться в круг над моей головой. Дважды. Он вращался все быстрее и быстрее, пока не стал похож на оранжевый диск. И после третьего вращения моя правая рука вырвалась вперед. Я увидел, как шнур пронесся по классу и намотался на ластик. Мои плечи расслабились, и я сделал напряженный вдох. "Хорошо. Первая часть закончена". С расправленными плечами и твердой осанкой я оттянул магическую веревку и приготовился левой рукой поймать мчащийся ко мне ластик. Он столкнулся с моей ладонью, и от скорости его соприкосновения ладонь заныла. Тем не менее, задача была решена. Покрутившись на месте, я с улыбкой поднял ластик.

— Молодец! — сказал Ансиль, возвращая мне улыбку. По взмаху его руки стул, который я отодвинул в сторону, вернулся на прежнее место перед профессором. Он указал на стул, и я сел. — Правильно ли я сделаю, если предположу, что вы рассказали обо всем, что касается третьего курса? — спросил он.

Я покачал головой. — Не совсем...

Он поднял бровь, побуждая меня продолжить. — Я знаю все, что касается первого года обучения, по крайней мере, по предметам с палочками, — сказал я, сделав паузу для передышки. — Не хочу показаться высокомерным, но Гербология меня просто не интересует. И не начинайте рассказывать мне об истории магии. Пока Биннс преподает...

— Профессор Биннс, — вмешался Ансиль. Я пристально посмотрел на него, но потом согласился. — Хорошо, профессор Биннс. Пока он преподает, я не думаю, что кто-то заинтересуется этим предметом.

Он кивнул головой. Его выражение лица не было покровительственным, отнюдь. Оно выражало понимание — то, что я определенно оценил. — Что касается зелий, то, хотя они и приносят пользу, я не вижу себя любимой. Профессор Снейп делает это более чем сложным.

Это вызвало усмешку у обычно спокойного человека. — Ладно, — смущенно прочистил он горло, прежде чем его выражение лица успокоилось. — Я понимаю, к чему вы клоните...

В этот момент во мне зажглось пламя, которое я называл надеждой. — ...но я не могу проявлять благосклонность к одному студенту.

Огоньки, которые когда-то были моей надеждой, теперь были похожи на пепел — действительно мертвы. Я удрученно смотрел на него. Его каменно-серые глаза встретились с моими, и он грустно улыбнулся. В этот момент меня посетило вдохновение. — Профессор? — мой голос прорезал неловкую тишину, как гудок автомобиля ранним утром. — У профессора Снейпа очень жирные волосы, не так ли?

Я посмотрел на него с лукавой улыбкой. "Давай, заглоти наживку!"

— Итак, мистер Довакин, — его голос приобрел лекторский тон, который, к сожалению, был выдан его глазами. Они весело заблестели, и я наблюдал, как он борется с сильнейшим желанием улыбнуться. — За оскорбление профессора с Гриффиндора будет снято одно очко. Вы также будете сидеть со мной на уроках каждую субботу утром, пока...

Он подпер подбородок в насмешливом раздумье. — Скажем, до рождественских каникул.

Я опустил голову в знак покаяния. — Простите, профессор.

— Ничего страшного, господин Довакин, — ответил он. — Просто проследите, чтобы это не повторилось. А теперь я жду вас на первом занятии на следующей неделе.

— Хорошо, профессор, — я встал, подмигнул ему и пошел к выходу. Открыв дверь, я обернулся и усмехнулся. — Увидимся на следующей неделе.

Он ответил мне своей ухмылкой, и мне потребовалось все, что я имел, и даже больше, чтобы не разразиться хохотом прямо там и тогда. Закрыв за собой дверь, я выпустил сдерживаемый смех и услышал, как профессор сделал то же самое, находясь в аудитории. "Ну, я думаю, все прошло хорошо!"

***

Седьмой этаж, комната требований, 6:02 PM

Сидя за столом перед уютно теплящимся камином, я размышлял над загадкой, которой был Довакиин — порождение Акатоша и родственник как человечества, так и Дов... самого себя. "Довахкиин, то есть Драконорожденный или Дов Ах Киин: Прирожденный Охотник Драконьего рода?" — спросил я, покачав головой. По правде говоря, это не было ни тем, ни другим. Довы использовали имя Дов Ах Киин, потому что для них это было мое имя. В то время как для человечества я был Драконорожденным: защитником невинных, кошмаром для всего злого и аспектом Акатоша. В конце концов, я полагал, что это не имеет особого значения.

Драконов, достойных моей охоты, здесь не было. По крайней мере, не тех, чьи души могли бы питать мою силу. С тихим вздохом я закрыл блокнот, отложив его на стол. Размышления о том, что значит быть драконом, могли бы пролить свет на происходящее. Ведь, по сути, я им и был, по крайней мере, душой.

Обойдя стол, я опустился в кресло у камина, делая глубокие вдохи. Благодаря двум месяцам медитации, я научился входить в состояние, которое называл "дзен" - полное спокойствие, где мир и его суета не могли причинить мне вреда. Я начал дышать медленно и глубоко, погружаясь в медитацию.

— Что такое "дова"? — прошептал я себе. — Бессмертные существа, способные подчинить мир своей воле одним голосом, созданные Акатошем... моим... отцом. Они вечны, неизменны, не рождаются, не размножаются. Они есть, всегда были и всегда будут...

Что-то внутри меня шевельнулось, словно пробуждаясь от долгого сна.

— У драконов врожденное стремление к господству, — продолжал я, — неутолимая жажда власти. Почему же я этого не чувствую?

Я сделал паузу. Это была ложь. Каждый день я ощущал жажду власти, желание стать настолько сильным, чтобы сокрушить слабых. Это чувство, которое я подавлял, чтобы не совершить поступков, о которых потом пожалею. Это было то, что я отказывался признавать, хотя оно дало о себе знать с самого момента пробуждения в этом мире. Черный дракон с золотыми глазами, которого я видел, был мной. А я, в свою очередь, был драконом.

— Кажется, я наконец начинаю понимать всю эту историю с Дова Сил, — прошептал я, когда смысл слов уложился в моей голове. — Это как подбросить монету: две стороны, но суть одна.

И тогда я почувствовал это. Так же, как потребность есть и пить, во мне зародилось отчаянное, жгучее желание, нет, потребность в силе. Взлететь в небо и взглянуть на все свысока. Сильный. Верховный. Властный.

В ушах зазвучал тихий гул. Это был ветер. Шепчущий, щекочущий, становящийся все громче и громче. То, что было тихим шелестом, превратилось в оглушительный рев. И хотя глаза мои были закрыты, в моем сознании я видел набор бесплотных облачных рун. Они светились и мерцали, а затем устремились ко мне, впечатывая три слова в самую мою суть.

— Mul Qah Diiv. Наконец-то он проявился... — прошептал я, едва сдерживая волнение.

Разминая затекшую шею, я приоткрыл глаза и щурился от внезапно появившегося света. Поправляя свитер, я похлопал себя по плечу, вдыхая прохладный воздух.

— Вот оно... вот и все.

— Mul... Qah Diiv! — рявкнул я, растягивая первое слово крика. Из моих губ вырвались струйки флуоресцентного дыма, которые быстро разрастались, заливая мое зрение оранжево-голубым светом. Туманная дымка превратилась в призрачную броню, на руках появились устрашающие бесплотные когти. По телу поползли узорчатые чешуйки, образуя гребнистые шипы на спине, пару изогнутых рогов надо лбом и длинный серповидный хвост. Самым удивительным было то, что я почувствовал, как мои глаза удлиняются, превращаясь в щели, и светятся древней силой.

Затем, словно прорвав плотину, дракон всплыл на поверхность со всепоглощающим ревом.

http://tl.rulate.ru/book/98696/3348427