Готовый перевод I Said Make My Abilities Average! / Я Сказала Усредни Мои Способности!: Глава 237.

— Чёрт, да где же эти аскамские псы?!

Командующий имперской армией заорал так, даже не пытаясь скрыть раздражение.

Да, после тех событий они начали безжалостный форсированный марш — рассчитывали кормиться за счёт реквизиций на месте и уже успели налететь на несколько деревень… но всякий раз выходило одно и то же: пустота.

Ни еды, ни воды — ничего. Ни единой живой души. И колодцев тоже не найти. Похоже, колодцы попросту засыпали, ограждения и журавли, вёдра и прочую утварь убрали — стерли все следы. Лишь бы имперцы не смогли воспользоваться.

Если колодец просто засыпан, раскопать его потом — дело не слишком хлопотное. Вся деревня возьмётся — за несколько дней восстановят. Но нынешней имперской армии не до того: искать место, а потом ещё и день за днём копать — времени нет. Будь у них такие лишние дни, куда разумнее идти вперёд и как можно скорее взять столицу владений.

А если над засыпанным колодцем поставили какую-нибудь простенькую лачугу или замаскировали по-хитрому, так и вовсе неизвестно, сколько времени уйдёт на поиски. Вот и оставалось одно: идти дальше.

— Где же их войско?.. Неужели они всем составом обошли нас и ударили по обозам в тылу?

— Нет, в таком случае они не смогли бы помешать нашему наступлению на столицу. Столицу не «опустошишь» так же, как деревни: полностью выгнать всех, уничтожить все запасы еды и воды там невозможно. А потеряют столицу — и хоть сотня, хоть несколько сотен солдат останется, всё равно это будет означать падение Аскама.

— Да и что эти жалкие силы сделают против нашей армии, когда мы займём столицу? Даже если согнать крестьян, всё равно наберётся от силы несколько сотен. Сжечь собственную столицу они, конечно, не решатся…

Командующий кивнул словам штабного офицера.

— Тогда…

— Думаю, следует игнорировать мелкие уловки этого хитрозадого врага и маршировать прямо к столице…

— М-м. И всё же ошибкой было вообще принимать план: ударить внезапно, снести их управление и занять без потерь. При нашем подавляющем преимуществе надо было просто раздавить их силой. Сейчас бы уже давно сидели в захваченной столице и пили хорошее вино…

Офицер штаба, который и предложил операцию с внезапным ударом, заметно сжался. Впрочем, командующий понимал: решение принять план было его собственным. Он позволил себе лишь колкость — и больше не стал давить.

— Ладно. Выдвигаемся!

Большой привал на «обед» закончился, и имперская армия снова двинулась вперёд.

Но поесть толком смогли только офицеры: им подали блюда, приготовленные из тех продуктов, что по счастливой случайности оказались не на складах, да из скудных съедобных трав, собранных по дороге. Для рядовых это был всего лишь затянувшийся отдых.

Они, конечно, пытались подстрелить хоть какую-то дичь — зверя или съедобного монстра, — но почему-то не добыли вообще ничего. Впрочем, офицеры решили, что это естественно: когда тысячи солдат топают, гремят и шумят, добыча разбегается. Никто даже не заподозрил неладного.

— А-а-а!

— Гха-а-а-а!..

Снова донеслись крики.

— Чёрт… да сколько можно, по капле, по нервам…

Офицер, ведущий передовой отряд, выругался сквозь зубы.

Да, солдаты опять попались в ловушки.

Ямка — будто детская шалость — а на дне торчат заострённые бамбуковые колья, смазанные ядом.

Пнёшь «мешающий камешек» — и выясняется, что это вовсе не камешек, а железный прут, намертво вбитый в землю: пальцы на ноге ломаются.

Попробуют оттащить поваленное дерево, перегородившее тракт, — суют руки под ствол, чтобы приподнять… и ладони тут же протыкают густые шипы на нижней стороне. Разумеется, тоже отравленные.

Зацепишься за тонкую, почти невидимую нить — и либо летит стрела, либо с размаху хлещет согнутая бамбуковая жердь или деревце, к которым привязана целая связка маленьких колышков.

Большинство ловушек были наспех слеплены и нередко даже не срабатывали. Но среди них встречались и очень тонко сделанные — такие, что при прямом попадании могли стать смертельными.

А раз среди «детских шалостей» попадаются нешуточные механизмы, значит, к каждой ловушке нужно относиться с предельной осторожностью и продвигаться шаг за шагом. В результате путь через обычное виконтство — расстояние от границы до столицы владений, которое при нормальном марше заняло бы несколько часов, — растянулся во много раз, а впереди всё ещё оставалось далеко. И то, что из-за воды приходилось делать серьёзные крюки, тоже било по темпу.

Для солдат, изнемогающих от голода и жажды и мечтающих лишь бы поскорее добраться до столицы, ничего не было мучительнее этой злости. Раздражение притупляет внимание — и вот снова кто-то попадается.

Конечно, тех, кого ловушки выводили из строя, по сравнению с общей массой войска было ничтожно мало. Но это не значит, что можно махнуть рукой и идти напролом.

И в итоге скорость марша имперской армии стала… меньше, чем ковыляние полуторагодовалого малыша.

Реквизиционные отряды, отправленные несколько дней назад обратно в уже захваченные земли, давно вернулись.

И оказалось: деревни у тракта — все до одной — пустые, нет не то что пищи, даже воды не найти. А телеги, которые собрали по деревням бочки и, добравшись до реки, где войско останавливалось недавно, наполнили их водой, заметили неладное лишь по прибытии — когда начали разгружать.

В бочках почти не осталось воды.

Да. Обручи были ослаблены, дерево подточено, местами сделаны надрезы. На всех бочках… без исключения.

— Пора бы уже имперцам показаться… — сказала Рена.

— Да. Я, конечно, дописала в письмо разные идеи по ловушкам, но не думала, что они вот так разойдутся… Хотя, думаю, уже скоро они доберутся, — откликнулась Паулина.

Рена и Паулина из отряда «Кровь красная — это хорошо», устроившиеся на пригорке, откуда была видна столица владений Аскам, говорили не на пустом месте: к письму, которое написала Майл, был приложен второй лист — тот самый, который добавила Паулина: «Идеи по замедлению продвижения противника с помощью ловушек». И войско Аскама, похоже, исполнило эти предложения с пугающей добросовестностью.

Имперцы, пусть и измотанные голодом и жаждой, пусть и раздираемые ссорами так, что о нормальной координации между подразделениями говорить не приходилось, всё равно имели страшное преимущество.

Триста против пяти тысяч.

На одного солдата Аскама — семнадцать имперских. Как ни ослабляй, но в победу над врагом, превосходящим в семнадцать раз, верится с трудом.

И пусть «Кровь красная — это хорошо» обладает выдающейся силой, но четверо против пяти тысяч — это уже слишком.

Нет… Если бы Майл и правда сорвалась с цепи, без всякого самоограничения, без капли сдержанности, выложилась бы полностью — да ещё и с намерением вырезать все пять тысяч, — возможно, это и не было бы невозможным. Но сделай она такое, она уже никогда не смогла бы говорить о «скромном счастье». Ни в смысле собственной психики, ни в смысле политики между государствами.

Триста против пяти тысяч.

Четверо против пяти тысяч.

В обоих случаях — битва без шансов.

А если триста плюс четверо — против пяти тысяч?

Как ни будь они сильны, четверым трудно переворошить пять тысяч солдат и свалить всех.

Но если эти четверо превратят ряды противника в месиво — а потом в эту кашу врежутся триста отборных бойцов?

Ставку сделали именно на это. Потому четверо из «Кровь красная — это хорошо» столько и выдумывали способов ослабить врага — и вот теперь пришли на место решающей схватки: чтобы ударить имперцам в спину, когда те столкнутся лицом к лицу с войском Аскама, стоящим перед столицей.

В столицу не ступит ни один вражеский солдат!

— …Идут. Имперская армия! — шепнула Рена.

— Пришли… — отозвалась Майл.

Спрятавшись в тени деревьев, они с Реной разглядели приближающиеся знамена.

И тут Мэвис спросила:

— Имперцев я и сама вижу. Но… где же войско Аскама?

— …

Она наконец произнесла вслух то, что все давно заметили — и о чём упрямо молчали.

— …………

Да. Между столицей и наступающими имперцами не было видно ни одного солдата Аскама.

…Нигде. Ни единого.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://tl.rulate.ru/book/985/12677021