Поняв, что снова осталась одна, Мацусима подошла ко мне.
—Итак, ты хочешь найти место для ночлега прямо сейчас или сначала немного осмотришься?— Она жестом указала в сторону торгового центра.
Прежде чем она смогла продолжить, я остановил ее.
—Мы не останемся, не волнуйся. На самом деле у меня есть идея получше, одну секунду.— Не обращая внимания на недоуменное выражение, я подошел к Такаши и достал из его рюкзака рацию, которую дал отец Сайи. Я сделал вид, что извлекаю ее из самого рюкзака.
Я настроил рацию на частоту, указанную Суитиро, и вскоре его хрипловатый, лишенный интонаций голос ответил.
—Дэвас, ты рано связался. Я думал, это займет больше времени, что-то случилось? Прием.— Несмотря на нейтральный тон, в его голосе чувствовалось беспокойство: вероятно, он опасался, что с Саей что-то случилось.
Я не стал тратить время.
—Ничего не случилось, не волнуйтесь. Просто звоню сказать, что нашел выживших. Вы уже говорили, что если мы найдем людей, то сможем отправить их к вам. Прием.
По какой-то необъяснимой причине я не мог удержаться от желания улыбнуться, завершая каждое предложение словом «Прием».
—Понятно, сколько и где? Прием.
Вместо того чтобы ответить сразу, я обратился сначала к темноволосому офицеру.
—Я передаю рацию полицейской; она лучше меня знает местоположение и количество людей. Ее зовут Мацусима; о ее звании я не имею представления. Прием.
Не зная, стоит ли добавлять «конец связи», поскольку связь теперь поддерживал не я, я просто пожал плечами и передал устройство Мацусиме, чей изумленный взгляд метался между рацией и мной.
—Вот, это мой друг, - объяснил я, протягивая ей рацию. —У него большая группа выживших, поговори с ним. Когда закончишь, приходи ко мне.— Увидев, что она с энтузиазмом кивнула, я повернулся и вернулся к своей группе, предоставив Суитиро самому разбираться в деталях, поскольку я не был знаком с местностью и не хотел непреднамеренно предоставить неточную информацию.
Пока они общались по рации, я сделал несколько шагов назад и терпеливо ждал. Тем временем я наблюдал за нашими спутниками, дружелюбно беседующими с некоторыми выжившими в торговом центре.
Рей и Сая беседовали с пожилой парой, отдыхавшей на импровизированной кровати, а Сидзука осматривала пожилую женщину, нежно расчесывая волосы Алисы. Справа Такаши беседовал с бритоголовым молодым человеком, скорее всего, моего возраста или чуть старше.
Зик бегал вокруг, беззаботно развлекаясь.
Кохта продолжал весело переговариваться с офицером, говорившим от третьего лица, и их улыбки свидетельствовали о том, что все идет хорошо. И наконец, самурай Саэко, прислонившись к одной из стен торгового центра и молча наблюдая за остальными, сохраняла задумчивый, отстраненный вид.
Я медленно подошел к ней и прислонился к соседней стене.
—Не хочешь рассказать мне, что творится в твоей голове?— предложил я, протягивая ей злаковый батончик. Когда она вежливо отказалась, я пожал плечами и начал есть сам, терпеливо ожидая ее ответа.
Мне не пришлось долго ждать, прежде чем она нахмурила брови и начала:
—Могу я спросить тебя кое о чем? Это немного невежливо, поэтому я не уверена, стоит ли мне...— она была сама нерешительность.
[GeniusBillionairePlayboy]: Это здесь она ему признается? (Железный человек ест попкорн).
[WiseWizardGleam]: Я так не думаю; она выглядит серьезно. Я видел достаточно подростковых признаний во время блужданий по коридорам Хогвартса, чтобы знать, как они выглядят. (Волшебник ест попкорн).
[JiraiyaIsAnIdiot]: Я не очень хорошо знаю человеческие обычаи, но, судя по тому, что говорит мой тупой ученик, не похоже, что она собирается это делать. (Старая лягушка ест попкорн).
[BestToadSannin]: Ребята, вы понимаете, как странно это выглядит со стороны? Вы похожи на трех стариков, болтающих в баре или что-то в этом роде! (Молодая лягушка качает головой).
Не обращая внимания на чат, я промолчал, безмолвно побуждая Саэко продолжать. Она еще немного поколебалась, прежде чем задать свой вопрос.
—Что... ты чувствовал?— с опаской спросила она. —Знаешь, когда ты убил тех людей...— Казалось, она пожалела о своем вопросе еще до того, как закончила предложение.
Чат замолчал, вероятно, так же, как и я, потрясенный ее неожиданным вопросом.
Глубоко вздохнув и успокоившись, я позволил себе несколько мгновений, прежде чем ответить. Это была не та тема, которую я хотел бы затронуть, но похоже ей требовался этот ответ. Если это принесет ей утешение, то так тому и быть.
—Почему?— начал я. —Почему ты хочешь знать? Сам вопрос меня не раздражает, но мне нужно понять причину.— Я достал из инвентаря стул и предложил ей тоже, но когда она вежливо отказалась, я сел сам и продолжил. —Ты бы не стала задавать такой вопрос без причины.
Хотя она все еще колебалась, но, ободренная отсутствием недовольства или гнева с моей стороны, набралась смелости и начала рассказывать свою историю.
За четыре года до этого на нее напал мужчина, когда она возвращалась домой. Однако, вооружившись деревянным мечом, она легко одолела нападавшего. Нанеся ему тяжелые травмы, она обратилась к властям, которые отпустили ее в связи с обстоятельствами - явный случай самообороны против человека, уже разыскиваемого за домогательства и попытку изнасилования.
Однако события той ночи привели к глубокому откровению. Она обнаружила в себе садистскую сторону, которая получала удовольствие от причинения боли и страданий, с удовольствием избивая мужчину.
—Вот почему!— Она задыхалась, то ли от волнения, вызванного воспоминаниями об избиении, то ли от нервозности, я не мог понять. —Мне нужно знать; я знаю, что я ненормальная, поэтому мне нужно, чтобы ты подтвердил.— Ее взгляд был неподвижен и решителен. К счастью, остальные посетители торгового центра не обращали на нас внимания.
Вздохнув, я доел свой батончик и выбросил пластиковую обертку в инвентарь. Неужели сейчас настал тот самый момент, когда я должен был схватить ее сзади, лапать за грудь и выкрикивать какую-то бессмысленную чушь? Я сомневался, что обладаю достаточной харизмой для таких выходок.
Что ж, начнем.
—Во-первых, я не собираюсь тебя судить; быть чуть более садистом, чем обычно, - это не преступление. Это было необычно, но каждому свое.
Во-вторых, есть огромная разница между тем, чтобы получать удовольствие от причинения боли, быть садистом и убивать. То, что я сделал, Саэко, - это лишил жизни двоих.— Интересно, я думал, что разговор об этом вызовет чувство раскаяния, но это было сродни рассказу о фильме.
—Даже если они были подонками, это все равно была жизнь. Помни об этом.— Я сделал паузу. —В любом случае, что я чувствовал? В данный момент - облегчение, возможно, даже счастье.— Болезненное удовлетворение от того, что эти два изверга погибли, едва не убив всех без всякой на то причины.
Я заметил ее удивление по поводу моего ответа, но она молчала, ожидая продолжения.
—После этого? Сожаление. Это не самое приятное чувство - осознавать, что ты уничтожил жизнь. Неважно, насколько предосудительным или бесчеловечным был человек, которого ты убил, - это неприятное ощущение, словно что-то липкое прилипло к твоей коже, не желая смываться.
Именно так я себя и чувствовал. Это не было изнурительным; я без колебаний убил бы, если бы это было необходимо, я знал это, но это было что-то мерзкое, отвратительное. Я чувствовал себя запятнанным каждый раз, когда размышлял об этом.
Я заметил, что она довольна моим ответом, а ее горькая, самоуничижительная улыбка стала ярким контрастом.
http://tl.rulate.ru/book/98409/4049413
Сказали спасибо 40 читателей