Глава 1: Не заботясь о прошлом
Неважно, кто вы - добродетельный человек или просто человек, стремящийся к удовлетворению своих сегодняшних желаний. Однако у этих двух типов людей есть одна отличительная черта: сиюминутные порывы.
Добродетельный человек действует без раздумий, спасая другого или совершая добрые дела. И наоборот, человек, стремящийся к сиюминутному удовлетворению, всегда помнит о том, что в любой момент может наступить его меланхоличный конец.
Что касается меня самого, то я был молодым человеком, которого все считали "добряком", всегда помогающим нуждающимся, не задумываясь о последствиях.
Так и получилось, что я стал участником трудной ситуации, требующей помощи отважной души. Так я бросился в ледяные лапы самого страшного зверя, с которым только наивный ребенок, вроде меня, мог столкнуться без раздумий.
Ледяные лапы - это значит, что уже через несколько секунд мое тело похолодело, в него ворвалось ледяное чувство безысходности, а раны неудержимо кровоточили. Если бы я не смог спасти девушку от нападения собаки, возможно, я стал бы свидетелем нового рассвета.
Но меня не волновали такие вопросы, когда я действовал, это было инстинктивно, подстегиваемое моими желаниями. По крайней мере, эта девушка будет жить без шрама на лице. Что касается меня, то меня медленно охватывала тьма. И все же, спустя несколько минут, показавшихся мне вечностью, я понял, что не отпущу собаку, пока девушке не удастся сбежать.
Когда мое тело ослабло, я не мог пошевелиться, глаза постепенно закрывались. И из личного опыта могу сказать, что ощущения смерти не существует. Это просто нечто, что, не спрашивая разрешения, тянет тебя в безмятежную темноту, не считаясь с твоими желаниями. Я могу поклясться, что пока во мне есть жизнь, смерть спрашивает, хотите ли вы присоединиться к ней или вернуться. Однако это не прямой вопрос, а скорее нечто инстинктивное.
В моей ситуации, по крайней мере, я не мог выбратся, но кто-то другой мог бы при обстоятельствах, не связанных с истечением крови. Именно желая жить ради кого-то другого, ты находишь путь назад - так я это воспринимал.
Умереть в тринадцать лет - это не то, что можно назвать жизнью, я даже не испытал своей первой любви...
По крайней мере, теперь я знаю, что не смогу победить волка в схватке один на один...
Все, чего я сейчас хочу, - это спать...
Это чувство заполнило мое сердце; я уверен, что мои родители будут гордиться мной...
...
В тенях далекого прошлого, когда шепот богов еще формировал землю и небо, появилась фигура, чья судьба переплелась с нитями времени.
В тот самый день в великолепном городе Уруке, колыбели цивилизации и чудес, родился ребенок, отголоски которого будут звучать в веках: Гильгамеш. Его рождение ознаменовалось соединением космических сил, возвестившим о появлении существа, которому суждено изменить ход переплетения судеб богов и смертных.
С первых минут своего появления на свет Гильгамеш излучал неоспоримый магнетизм. Его любопытный взгляд, казалось, охватывающий весь космос, был окном для беспокойной души, жаждущей раскрыть тайны окружающего мира и стать первопроходцем в технологиях своего века, которые произведут революцию в будущем. Воспитанный под заботливым присмотром своей матери Нинсун, мудрой и добродетельной женщины, Гильгамеш рос с врожденным чувством цели и ответственности. Нинсун относилась к нему с восхищением, видя в нем семя величия, которое при правильном воспитании может превратиться в дерево, дающее тень и плоды ее царству.
Исключительные качества Гильгамеша проявились уже в детстве. Он обладал сверхъестественной силой и ловкостью, которые отличали его от детей его возраста, и умом, не уступавшим даже самым проницательным взрослым в царстве. Каждое его движение было пронизано грацией и мастерством, не поддающимися законам физики. По мере взросления слава о нем распространилась по всему Уруку, превратив его в фигуру, вызывающую восхищение и опасения, что когда-нибудь его любознательность приведет его к изобретениям. Однако эти необычные способности переплетались с неутолимой жаждой испытаний и излишеств.
Гильгамеш был известен не только своей мощью, но и необузданными желаниями. Величие, к которому он стремился, было затенено его порывами. Он возводил колоссальные монументы, которые приводили всех в трепет, но при этом устраивал роскошные пиры и беспрепятственно удовлетворял свои желания, оставляя за собой шлейф восхищения и споров. Он с головой погружался в жизненный опыт, часто не задумываясь о последствиях своих поступков. Эта двойственность делала его сложным человеком, отражением внутренних конфликтов, свойственных всем смертным.
Однако в сердце Гильгамеша было нечто большее, чем просто порывы. Под его внушительной и дерзкой внешностью билось сердце, сочувствующее своему народу. Видя страдания и нужды своего народа, он пережил внутреннюю трансформацию. В этот момент в нем вспыхнуло горячее желание защитить свой народ, превзойдя собственное эго. Это желание заставило его признать свои слабости и научиться направлять свою силу на достижение великой цели.
В поисках цели и смысла Гильгамеш встретил Энкиду. Это существо, рожденное из самого сердца природы, было для него равным и противоположным. Энкиду, изначально дикий и звероподобный человек, живущий в общении с животными, был создан богами, чтобы противостоять Гильгамешу и бросить вызов его господству.
Перед храмом в Уруке их пути пересеклись, и они вступили в жестокую схватку, продолжавшуюся несколько дней. Гильгамеш был возмущен тем, что комок глины оказался равным ему, и чувствовал себя униженным из-за того, что в самом начале битвы ему пришлось использовать свои самые ценные сокровища. Однако вскоре он начал получать удовольствие от поединка и стал орудовать своим оружием, не испытывая угрызений совести по поводу его применения.
После ожесточенной схватки каждый из воинов рухнул на землю, не обращая внимания на свое местоположение. Гильгамеш, смеясь, заметил, что без двух трупов не может быть победителя, и Энкиду упал вслед за ним, как зеркало.
Отметив доблесть друг друга, они стали закадычными друзьями, с которыми в дальнейшем происходили многочисленные приключения. Одним из выдающихся достижений Энкиду в это время было то, что он заставил Гильгамеша использовать свои сокровища в бою. Объединив свои силы, они победили хранителя леса и чудовище богов Хумбабу, чтобы защитить Урук, а не разбираться с божествами.
Энкиду заметил, что от их действий страдают люди, что заставило его задуматься о смысле таких действий. В конце концов Энкиду понял путь Гильгамеша, осознав, что, став царем, он будет заботиться о будущем человечества благодаря своей солидарности.
Благодаря дружбе с Энкиду Гильгамеш научился смирению и связи с землей. Энкиду стал его спутником и единомышленником, заставляя видеть дальше собственного отражения и приобщаться к глубочайшим истинам мира. Вместе они отправились в путешествия и столкнулись с испытаниями, которые вошли в историю, учась друг у друга и создавая связь, которая превосходила физическую силу и проникала в глубины их душ.
Таким образом, первый этап жизни Гильгамеша был соткан из нитей желаний, ошибок и дружбы. Его личность, сформированная собственными страстями и влиянием окружающих, начала развиваться.
Семя величия, замеченное Нинсун при его рождении, начало прорастать, еще незрелое, но многообещающее. На заре своей жизни Гильгамеш уже был на пути к тому, чтобы стать существом, чье наследие переживет многие поколения и даже бросит вызов самим богам.
Но все изменилось в один прекрасный день, когда на Энкиду упала тень болезни. Сама природа, которая была его спутницей и прибежищем, теперь, казалось, обратилась против него. Жизненная сила, присущая ему, начала угасать, и Гильгамеш был ошеломлен и исполнен бессилия перед ситуацией. Друзья вместе боролись с болезнью, поглотившей тело Энкиду, и тщетно искали лекарство в самых дальних уголках земли, которую они исследовали.
Когда Энкиду лежал на больничной койке, его взгляд был устремлен на бескрайние просторы любимой им природы. Через открытые окна он чувствовал, как ветер шепчет ему древние тайны, и видел деревья, которые были его наперсниками. По мере того как его силы убывали, связь с землей словно усиливалась, его дух сливался с самой сутью окружающего мира.
Гильгамеш оставался рядом с ним, бессильный перед неизбежностью смерти. Его глаза, некогда полные мужества и высокомерия, теперь наполнились слезами. Беспомощность от того, что он не может спасти своего самого дорогого друга, давила на него, как тяжелый камень. Их связывало все - и победы на поле боя, и минуты глубоких раздумий, а теперь они стояли на пороге прощания, которое не могло предотвратить даже самое яростное мужество.
Энкиду, все еще цепляясь за жизнь, нашел в себе силы заговорить слабеющим голосом. Он смотрел на Гильгамеша глазами, полными благодарности и любви, и в его словах звучала мудрость, обретенная в их совместных странствиях.
– Кто поймет тебя, когда меня не станет? Кто еще будет идти рядом с тобой? Мой друг... Когда я думаю о том, что дальше ты будешь жить один, я не могу не плакать... – Его слова были последним даром учения и утешения, призванным направить Гильгамеша на верный путь, минуя все эгоистические желания.эгоистические желания.
Свет Энкиду начал медленно угасать, подобно солнцу, заходящему за горизонт. Его дыхание стало более спокойным, а тело, когда-то такое сильное и энергичное, расслабилось. Гильгамеш держал руку своего друга, цепляясь за эту последнюю связь, которую они разделяли. В последний миг жизни Энкиду мир словно затаил дыхание, и даже природа ощутила потерю этого неотъемлемого от ее сущности существа.
Когда последний вздох жизни покинул тело Энкиду, все вокруг окутала тишина и спокойствие. Гильгамеш оказался наедине с воспоминаниями о тех минутах, которые они провели вместе, о смехе и слезах, из которых состояла их дружба. Он глубоко вздохнул, ощущая тяжесть утраты, но в то же время чувствуя дар мудрости, который завещал ему Энкиду.
Смерть Энкиду не означала конца его влияния. В каждом шепоте ветра, в каждом падающем листе, в каждом восходе и закате дух Энкиду будет жить вечно. Но в сердце Гильгамеша поднималась ненависть, когда он думал о богах, причинивших ему столько бед.
...
Последующие годы были для всех неспокойными, ибо что-то надвигалось, и все это чувствовали.
Ветер перемен пронесся по Уруку, неся с собой предчувствие космических потрясений. Отношения между богами и людьми, некогда находившиеся в равновесии, начали пошатываться под тяжестью божественного гнета.
Боги, ослепленные собственной властью и стремлением к господству, забыли о первоначальной цели своего существования: защищать и направлять человечество. Несправедливость и страдания распространялись, как ядовитые сорняки на плодородной почве.
В самом центре этого шторма появился лидер, несущий в своем духе эхо прошлых поколений и крик поколений грядущих. Это был Гильгамеш, доблестный и бесстрастный царь, победивший своих демонов и познавший ценность сопереживания и человечности. Его взгляд - смесь высокомерия и меланхолии - был устремлен на горизонт. Он понимал, что космическое равновесие нарушено и что он вместе со своим народом должен возвысить голос в защиту своей свободы и достоинства.
Восстание началось с ропота, с семени недовольства, которое пустило корни в сердце каждого жителя Урука. Боги в своем высокомерии стали использовать людей как пешки в своей божественной игре. Их прихоти и указы стали законом, и люди страдали под игом их гнета. Но семя стремления к свободе и справедливости крепло и росло по мере того, как все больше людей понимали, что больше не могут оставаться в повиновении.
Гильгамеш стал тем маяком, который направил восстание. В его глазах горел огонь восстания, а в голосе звучало обещание мира, в котором люди смогут сами вершить свою судьбу, не полагаясь на корыстных богов.
Город Урук стал эпицентром восстания, местом, где умы и сердца объединились в борьбе за справедливость и равенство.
Возмущение достигло небес, и боги столкнулись с пробудившимся от дремоты человечеством. Боги с яростью отреагировали на это, посылая бури и землетрясения, чтобы подавить зарождающееся восстание.
Но человеческие сердца были несокрушимы, в них жила уверенность в том, что они достойны большего, чем быть простыми марионетками в игре богов. Гильгамеш вместе с отважными вождями, вышедшими из народа, разработал стратегию и объединил силы людей под общим началом.
Борьба была титанической, борьба между божественной силой и человеческой волей. Боги обрушили на людей молнии и бури, пытаясь задушить восстание в самом зародыше. Но люди, как за щит, цеплялись за надежду и боролись за мир, в котором справедливость и свобода были бы не просто пустыми словами древних божеств. Каждая битва напоминала о стойкости человеческого духа и его способности противостоять самым сокрушительным испытаниям.
Гильгамеш стал пульсирующим сердцем восстания. Его меч, как продолжение его воли, сверкал обещанием лучшего будущего. Своей непоколебимой храбростью и неустанной убежденностью он вдохновлял тех, кто был рядом с ним. В каждом столкновении, в каждом окопе он напоминал своим товарищам о том, ради чего они сражаются: о праве жить по человеческим правилам и без ига богов.
Борьба достигла своего апогея в эпическом сражении, вошедшем в анналы истории. Люди столкнулись с богами в противостоянии, потрясшем самые основы мира. На поле боя Гильгамеш противостоял последнему апостолу богов с той же страстью и мужеством, которые он проявлял на каждом шагу своего пути. Его меч поднялся как символ того, что люди могут сами устанавливать свои правила.
В жестоком поединке Гильгамеш и люди бросили вызов божественным силам. С каждым ударом они вспоминали о человеческих недостатках и желаниях, которые сформировали их самих. Битва была вихрем действий и эмоций, столкновением сил, отражающим внутреннюю борьбу каждого человека за свое достоинство и предназначение в этом мире.
Наконец, в момент триумфа, который прозвучал как гром, Гильгамеш нанес последний удар по божественному присутствию. Казалось, земля содрогнулась в знак признания заслуг человека. Богам был брошен вызов, и они были побеждены объединенной силой смертных, вставших на защиту своей свободы.
Однако победа досталась дорогой ценой. Гильгамеш, измученный и израненный, оказался один на поле битвы, где он сражался с богами.
Победа имела горько-сладкий привкус, омраченный гибелью бесчисленных человеческих жизней в борьбе за свободу. На земле остались не только последствия битвы, но и обещание будущего, в котором люди станут хозяевами своей судьбы.
Когда солнце садилось за горизонт, Гильгамеш стоял как мост между двумя мирами - существо, которое приняло свои человеческие порывы и ошибки, чтобы бросить вызов богам и защитить свой народ. Восстание людей против богов станет историей, преодолевшей время, эпосом о мужестве, дружбе и вечном стремлении человечества к справедливости и свободе.
Измученный и израненный, Гильгамеш упал, дыхание его сбилось. На поле боя, а со временем и во всем мире воцарилась тишина, даже ветер завывал от рыданий.
В сумерках своей жизни он обрел покой, осознав, что выполнил свое предназначение и привел свой народ к свободе, и ни один бог не ступил в мир людей, словно обязан им своим существованием.
И вот легендарный Гильгамеш в последний раз закрыл глаза, а его наследие осталось в сердцах мужчин и женщин, сражавшихся вместе с ним.
Человек, который никогда не был богом, но имел силу победить всех.
Простой человек, которого прозвали императором человечества, королем героев, Гильгамешем.
Глава 2: Жить как человек или мечтать стать богом!
В тенистом углу, похоже, трактира, в комнате с обветренными деревянными стенами, казавшимися застывшими во времени, с облезлыми балками и грубой резьбой на стенах, была нарисована картина бедности и изношенности.
Дневной свет проникал сквозь небольшие щели в деревянных ставнях, создавая игру света и теней, которые плясали на стенах комнаты, словно волшебные духи, шепчущие о чем-то чарующем.
В центре комнаты под изношенным льняным покрывалом стояла массивная деревянная кровать. Однако внимание привлекала сама кровать, запятнанная багровыми пятнами, омрачавшими ее чистоту.
На кровати, испачканной, похоже, кровью, лежал ребенок лет десяти, тело его было неподвижно, но внешность поражала. Золотистые волосы, словно ореол света, обрамляли его голову, как пылающее пламя.
Бледное, как полная луна, лицо ребенка контрастировало с яркостью золотых волос. Слегка приоткрытые губы, казалось, шептали забытые мечты о разных мирах, а маленькие и нежные руки лежали на уже высохшем от крови одеяле. Тело ребенка было прилично одето, хотя багровое пятно на груди нарушало спокойствие его образа.
В комнате, где царил средневековый воздух, казалось, замерло дыхание, словно само время остановило свой марш, чтобы понаблюдать за этим ребенком в его вечном покое. А когда ребенок открыл глаза, они стали багрового оттенка и, казалось, сияли от напряжения.
― Я... Где я? – Это были первые слова, которые вырвались из уст ребенка, когда он попытался сфокусировать взгляд на деревянном потолке незнакомой комнаты.
Последнее, что он помнит, - это смерть после битвы с богами, которую он теперь считает поступком, достойным любой человеческой жизни. В той битве мало кто мог причинить им вред, и их смерть была названа просто смертной.
― Я чувствую запах крови, может быть, это моя кровь?
Липкое ощущение на теле ребенка становилось все более неприятным, он прикрыл глаза руками, и в его взгляде промелькнуло удивление.
― Неужели я снова ребенок?
В теле ребенка не было ни боли, ни дискомфорта, так как его сознание уже освоилось в том незрелом теле, которое теперь принадлежало ему. Очевидно, что, как и в прошлый раз, они попали сюда не по чистой случайности.
Кровь на их теле должна была принадлежать только им, но странным было то, что на нем не было ни одной открытой раны. Возможно, кто-то исцелил его после ранения, и это означало, что сейчас он находится не в безопасном месте. С этими мыслями ребенок с трудом поднялся с кровати и, все еще испытывая головокружение, подошел к окну своей комнаты.
Здесь не было ничего необычного - обычные люди, гуляющие в это время суток. А вот отпечаток средневековья был вполне очевиден. И в одежде, и в том, как люди носили мечи на бедрах.
Вдоль мощеных улиц фасады домов наклонялись друг к другу, создавая своеобразные архитектурные объятия, дающие тень и ощущение близости. Маленькие окна, обрамленные резным деревом или тесаным камнем, позволяли лишь мельком взглянуть на бурлящую жизнь внутри.
Запах свежеиспеченного хлеба смешивался с дымом из трубы и сладостью сушеных трав, развешанных в дверных проемах. Звон кузнечных горнов и песнопения бродячих торговцев наполняли воздух, создавая неповторимую симфонию, окутывающую каждый уголок.
― Принц Гильгамеш!
― Кто-нибудь видел принца Гильгамеша?
― Это мое имя, да, то самое имя, под которым я жил раньше...– Гильгамеш издал слабый вздох и отошел от окна, чтобы не быть замеченным. Как он слышал, он был принцем, и, похоже, его искали.
Несмотря на это, он не помнил ничего, кроме своего имени и того, откуда он пришел в эту жизнь. Было очевидно, что этот мир - не его собственный, так как обстановка была иной, и, судя по всему, здесь было место, гораздо менее развитое, чем его родное королевство. Исходя из этого, можно было предположить, что он перевоплотился, а у тела, которое он принял за свое, были серьезные враги, раз его убили в этой комнате.
Как же он так легко пришел к такому выводу? Все просто: такой способ реинкарнации был свойственен божествам, приходящим в мир людей, они брали тела раненых или мертвых за несколько минут до того, как занять их место.
Он не был глупцом, но знал, что если предыдущий владелец взятого им тела мертв, то следует выяснить обстоятельства его смерти, пока не стало слишком поздно.
―Мои силы еще не вернулись, а связь с сокровищем продолжает укрепляться. Было бы глупо растрачивать славу принца королевства, которое может стать моим, если оно будет достаточно великолепным. – Гильгамеш говорил высокомерно, что было следствием его уникальной личности, приобретенной в результате предыдущего опыта.
Приняв решение, он открыл дверь в комнату и увидел на полу множество трупов. Судя по одежде, это были, скорее всего, те, кто держал его в этом месте, выполняя приказ того, кто хотел его убить.
― Этого пока хватит... – Гильгамеш держал стальной меч в руках одного из трупов. Его босые ноги равнодушно ступали по холодной крови, когда он спускался по деревянной лестнице.
Спокойным шагом Гильгамеш прошел через мрачную сцену резни. Тела лежали как попало, словно мусор, их ценность сводилась к нулю, и на лицах всех было написано одно лишь недоверие.
― Их убил кто-то из знакомых, возможно, тот же, кто приказал им расправиться со мной – пробормотал Гильгамеш, осматривая раны на телах, разбросанных по полу.
Яд, текущий по венам жертв, исказил их лица в агонии - мрачное свидетельство смертоносности использованного яда.
Холодные глаза Гильгамеша без всякого намека на эмоции смотрели на безжизненные фигуры, а его лицо оставалось невозмутимым, и он пересекал поле смерти с равнодушием, которое казалось высеченным в камне, - это проявление его опыта прошлых жизней.
― Вы недостойны жить в моем царстве, вы умерли как отбросы. – Босые ноги Гильгамеша без труда переступали через кровь и скользили по трупам, словно сама смерть была недостойна тревожить его чувства.
Тени павших тел стали для него бесшумным ковром, по которому он продвигался к двери трактира. Скрипучий деревянный порог выдержал его вес, ознаменовав его уход из этого незнакомого мира.
За дверью постоялого двора раздался стук лошадиных копыт, быстро разносящийся по мощеным улицам в поисках Гильгамеша, беспечно выходящего из постоялого двора.
Когда Гильгамеш открыл дверь, сильное солнце заставило его слегка сузить глаза, и рыцари, с нетерпением искавшие пропавшего принца, обратили свои взоры на скрип двери.
― Принц Гильгамеш!
― Принц найден, быстро, вызовите врача, пусть немедленно осмотрит его! – Рыцари бросились к тому месту, где появился Гильгамеш, и один из них быстро опустился на одно колено и спросил: "Мой принц, вы здоровы?"
― Нет в этом мире ничего, что могло бы причинить мне вред. Так что, господин рыцарь, тщательно осмотри трактир и найди виновных, из-за которых я испачкал ноги и руки их кровью – Гильгамеш протянул руку, в которой держал тяжелый меч.
Когда рыцари увидели это действо, ощущение смерти наполнило их души, а тела замерли в ужасе. Они, королевские рыцари царства Асуры, были обездвижены простым движением принца Гильгамеша.
― Что происходит? – Гильгамеш встретился взглядом с первым рыцарем, который жесткими движениями держал меч. – Я хочу домой, мне надоело тратить здесь свое драгоценное время.
― Да, принц Гильгамеш.
― Где карета?
Глава 3: Слухи о четвертом принце
― Мой принц! Ради всего святого, с вами всё в порядке?" спросил человек в доспехах и плаще, закрывающем его спину.
Гильгамеш не удостоил его взглядом, а сразу направился к ожидающей его карете. – Где была моя королевская охрана, и как я оказался в этом свинарнике со свиньями?
― Я, Симон, заслуживаю смерти за то, что не смог защитить тебя. – Сказал Симон, царский страж Гильгамеша. Он был поражен: он никогда не видел, как принц владеет мечом, не говоря уже о тренировках, но казалось, что он вышел с адского поля боя.
― Здесь двадцать трупов, все они, похоже, бесполезные разбойники, и нет ни одной зацепки, которая могла бы подсказать нам, кто это сделал! ― К Симону подошел королевский стражник и сообщил ему о своей находке.
― Любопытно; похоже, тот, кто послал меня убить, имеет какое-то влияние на королевских стражников...
Узнав источник голоса, Саймон наблюдал, как принц садится в карету и быстро присоединяется к нему. Сегодня Гильгамеш был другим, как будто весь его характер и присутствие резко изменились.
...
― Гильгамеш Асура, на этого демона страшно просто смотреть – сказал один из королевских стражников с искаженным выражением лица.
― Кто не слышал слухов об этом принце? Никто не знает, владеет ли он магией, владеет ли мечом, насколько он умен, поэтому его называют спящим демоном.
― Говорят, что когда он родился, его накрыло золотое покрывало, будто он сын неба и повелитель людей. Жаль, что наследственную должность занимают его старшие братья и даже сестра; многие считают, что Гильгамеш был бы лучшим монархом.
― Если тебя услышит кто-нибудь из фракции Грабелла, твоя голова будет насажена на пику уже завтра утром. Приступим к работе; все эти трупы должны быть в повозке, пока не распространились слухи.
Но тут вмешался другой рыцарь, сказав тихим голосом, чтобы другие не услышали: "Может быть, принц убил всех этих разбойников?"
― Ха-ха! Если четвертый принц в возрасте десяти лет сумел расправиться с двадцатью взрослыми мужчинами, я сам себе отрублю голову. Глупо думать, что ребенок может добиться такого, не получив ни одной раны – сказал рыцарь с колеблющимся выражением лица; он видел принца Гильгамеша, и один только взгляд в его глаза наводил ужас.
В карете Гильгамеш, нахмурив брови, оглядел улицы города и прямо спросил Симона: "Это сделал кто-то из моей семьи?"
― Принц, вы не можете задавать такие вопросы так открыто... – Саймон не знал, как ответить Гильгамешу, этому принцу, которого не поддерживала ни одна знатная семья. Главными претендентами на престол были его первый брат Грабелл, второй брат Хальфаус и сестра, принцесса Ариэль.
Симон был прав, но Гильгамеша это совершенно не волновало. Его не волновало и то, что произошло до того, как он принял это тело как свое собственное; все, что имело значение сейчас – это увидеть то, что можно было увидеть в этом мире, таком новом, но странно знакомом.
Это королевство не имело для него значения, как не имело значения и престолонаследие. Он уже правил как король, и этого было достаточно. Теперь ему хотелось путешествовать и, возможно, найти одну или двух жен, которые бы заинтересовали его и заслужили его любовь.
Отбросив бессмертие, он должен был сосредоточиться на достижении целей, которых раньше никогда не добивался. Да, в этой жизни он сосредоточится на исследованиях.
― Мне трудно сосредоточиться, поэтому я не хочу тратить время на пустяки". Гильгамеш посмотрел на Саймона: этот рыцарь должен быть достойного уровня, чтобы начать обучение.
Но пока ему нужно было узнать, где он находится и принцем какого королевства является. Вскоре они достигли вершины холма, на котором возвышался величественный замок - Серебряный дворец, как описал его Саймон.
Вокруг дворца располагались огромные особняки, принадлежавшие высшей знати. Бульвары выходили за пределы городских стен. Как он понял, в этом месте ему предстоит остаться на некоторое время, пока он не восстановит свои силы.
― Гильгамеш! – крикнула женщина и быстро направилась к двери кареты.
― Принцесса Ариэль, четвертый принц попросил отдохнуть в его покоях, так как у него все еще немного кружится голова". Симон, увидевший, как принцесса подошла к Гильгамешу, немедленно вмешался, как ему и было велено.
― Ты в порядке, брат? – Ариэль не волновали слова рыцаря, она просто хотела знать, все ли в порядке с ее братом.
― Ты - принцесса, веди себя как принцесса, иначе люди за твоей спиной будут считать тебя слабой. ― Гильгамеш посмотрел в глаза принцессе Ариэль и сказал ей: "Более того, со мной все в порядке. С сегодняшнего дня ничто в мире не сможет помыслить о том, чтобы убить меня".
Оставив эти слова, Гильгамеш вышел вперед и сказал: "Веди меня, Симон".
― Да, принц. ― Симон вновь обрел самообладание и последовал за ним.
Ариэль смотрела на своего брата Гильгамеша, мальчика, который с невинной улыбкой показывал ей свои новые мечи. Теперь ее брат изменился; она не знала, хотела ли фракция Грабелла избавиться от ее младшего брата, но она обязательно это выяснит.
― Неужели они до сих пор не знают, кто похитил принца Гильгамеша?– холодно спросила Ариэль, теряя благородное спокойствие.
Принцесса Ариэль с сомнением ответила: "По имеющимся сведениям, это была группа бандитов, указанных в отчетах о поисках и захвате. Все они погибли от сильного и смертельного яда, так что доказательств нет".
Ариэль нахмурила брови; ее обычно очаровательный взгляд был теперь окутан холодом. Она и представить себе не могла, что группировки принц
Глава 4: Окружение знати
Королевство Асура, столица Арс, Серебряный дворец.
Стояла прохладная ночь.
Гильгамеш сидел на балконе своей комнаты и потягивал горячий чай. Хотя он предпочел бы выпить вина из своего особого погреба, но он был еще ребенком, и алкоголь, который мог выдержать его молодой организм, сейчас не удовлетворял его желания.
― Уже неделя прошла. – размышлял Гильгамеш, делая глоток черного чая.
Воспоминания об этом теле так и не были дарованы ему, поэтому все пришлось изучать с нуля. Оказалось, что он - принц королевства Асура и занимает третье место в очереди на трон этого царства, уступая только своим братьям. Если бы его сестра вошла в линию престолонаследия, то она стала бы второй, а он остался бы на четвертом месте.
Как он уже выяснил, Королевство Асуры - это человеческое царство с самой большой в мире национальной мощью, расположенное в западной части Центрального континента. Это один из самых богатых и процветающих регионов мира, поэтому стать королем Королевства Асуров равносильно тому, чтобы стать самым богатым человеком в мире.
Однако для Гильгамеша все это было неважно: и вельможи, и многие жители этого царства были хуже отбросов. Никто из них не заслуживал того, чтобы он был их монархом, и он не был заинтересован в том, чтобы отнять трон у человека, который теперь был его отцом.
Несмотря на обилие ресурсов в этом регионе и относительно небольшое количество чудовищ, появляющихся поблизости, благодаря чему Королевство Асуры процветало за счет своих жителей, Гильгамеш высоко ценил свое предыдущее правление, и лишь немногие люди были достойны жить в его королевстве, если оно еще существовало.
Столица Королевства Асура, названная Арсом в честь героя, приведшего своих товарищей к победе в Первой великой войне людей и демонов, была также самым большим городом в мире. Здесь находилась штаб-квартира Стиля меча Бога Воды, где тренировались рыцари.
Кроме того, в Арсе находились огромный Колизей, прекрасная тренировочная площадка для рыцарей, изысканные храмы религии Святого Милиса, система акведуков, протянувшаяся через весь город, и штаб-квартиры крупнейших торговых предприятий мира.
Однако, несмотря на то, что город был самым большим в мире, в нем было непросто зарабатывать на жизнь искателям приключений. Это было связано с тем, что рыцари регулярно отправлялись на истребление чудовищ в деревнях и селах, и поэтому миссий по истреблению было очень мало.
― В его окрестностях находится регион Фиттоа... Там правит семья Бореаса Грейрата, известная как страна духов. размышлял Гильгамеш, с интересом помешивая чай в чашке.
― Что же касается семьи Нотос, то она славится как страна алкоголя; надеюсь, их похвалы достойны – Гильгамеш очень любил вина, поэтому собрал сотни тысяч бутылок самого лучшего качества, на свой вкус.
Но от своего недавно нанятого учителя истории он узнал, что большая часть вина, потребляемого на праздниках, производится в Мильботе.
― В конце концов, я буду иметь дело с семьями Донати и Вишири, ни одна из них меня не интересует... – Затем Гильгамеш посмотрел на имена, которые он выписал на листок, - это были его братья, принцы царства Асура.
― Какая куча несчастий, ни один из них не достоин стать монархом, но, учитывая состояние этого королевства, я и не ожидал меньшего.
Гильгамеш покачал головой, вышел с балкона своей комнаты и сразу лег спать. Он постепенно привыкал к правилам и распределению власти в этом мире; он слышал интересные вещи, оставалось только дождаться, когда он восстановит часть своих сил.
...
На следующее утро.
Бум! Бум! Бум!
Гильгамеш снова и снова наносил удары по шерстяному манекену; его деревянный меч двигался быстро, и сила, скрытая в каждом его ударе, была крайне ненормальной.
Рядом с ним на земле валялось несколько сломанных деревянных мечей и куски тренировочных манекенов. Все это свидетельствовало о том, как упорно Гильгамеш работал над обострением своих чувств и улучшением контроля над своим телом.
― Первым в линии наследования является твой брат, принц Грабелл Зафин Асура, который взойдет на трон, если будет рассмотрена линия престолонаследия. Его желание занять трон велико, и он очень искусен в политике.
Рядом с Гильгамешем, энергично размахивающим деревянным мечом, стоял мужчина средних лет в опрятном и качественном одеянии. Преподаватель истории и советник посмотрел на молодого принца и, внимательно изучив его характер, покрылся холодным потом.
― Ты можешь продолжать. – сказал Гильгамеш, даже не взглянув на пожилого человека.
― Второй в линии наследования является твоя сестра, принцесса Ариэль Анемои Асура. Она не выказывала желания править, но она вторая по поддержке после твоего старшего брата, первого принца, и она единственная дочь твоего отца.
― Что касается вашего второго брата, Хальфауса, то он третий в линии наследования и, возможно, пользуется наибольшей поддержкой знатных семей королевства. Все эти сведения, разумеется, получены в результате моих личных исследований, которые я проводил в течение последних нескольких лет.
Рядом с пожилым человеком стоял Саймон, похожий на неподвижную конструкцию. У него были вьющиеся необычные волосы, а поверх серебряных доспехов он носил мантию. Его глаза были устремлены на игру принца Гильгамеша на мечах. Как его принц стал так ожесточенно владеть мечом?
― Что же касается союзов, поддерживающих двух твоих старших братьев... – Не успел учитель закончить свои слова, как Гильгамеш взмахнул мечом, разнеся шерстяную куклу на тысячу кусочков. Бум!
― С тех пор как произошел инцидент в гостинице, мои братья не появлялись, чтобы проверить мое состояние. Конечно, они должны были узнать о результатах, не приходя сюда, но это довольно подозрительно – пренебрежительно сказал Гильгамеш, иронично улыбаясь.
― Принц, пожалуйста, следите за своими словами. – сказал Саймон, немного обеспокоенный тем, какие последствия могут вызвать слова Гильгамеша.
'Этот рыцарь слишком много беспокоится о пустяках, наверное, потому, что не представляет, как далеко я могу зайти, если задамся целью. Но это скучная затея; я уже правил тем, чем должен был править, так что вопрос о том, чтобы стать царем в новой жизни, не обсуждается.
― Принц, вы интенсивно тренировались в течение двух часов; я рекомендую вам сделать перерыв.
Однако, какой бы страх ни испытывал Саймон перед нынешним принцем Гильгамешем, его работа заключалась в том, чтобы защищать его, и он не хотел снова потерпеть неудачу.
― Ты прав..."
Посмотрев на свою руку, которая быстро заживала, Гильгамеш согласился. Он поддерживал такой темп тренировок, чтобы приспособиться к размерам своего тела, и надо сказать, что это оказалось сложнее, чем он предполагал.
― Могу я продолжить? – Учитель колебался, что делать после того, как его рассказ был прерван.
Гильгамеш нахмурился, почувствовав на себе пристальный взгляд пары глаз, смотревших на него через окно. Он медленно подошел к деревянной стойке с мечами, взял один из них в правую руку и подошел к окну.
― Ты довольно далеко, но если ослабишь бдительность, то погибнешь. – Сказав это, Гильгамеш с ужасающей скоростью выпустил свой меч. От порыва ветра занавески на окне затрепетали, и книги вместе с пустыми чайными чашками разлетелись в стороны.
― Это... – Учитель побледнел. Что происходит с принцем Гильгамешем?
― Есть ли что-то, что я должен знать? – спросил Саймон, искренне недоумевая. Отношение Гильгамеша было очень трудно предсказать, поэтому всякий раз, когда он что-то не понимал в том, что делал, он спрашивал напрямую.
― Вовсе нет, это была летучая мышь, похоже, бешеная. Я просто отпугнул ее, так как она могла заразить кого-нибудь своей болезнью – Гильгамеш развел руками и посмотрел на учителя, который, казалось, был парализован. – Можешь продолжать, не обращай внимания на мое поведение.
― О, да, я продолжу...
Учитель изменил тон и сказал: "Это два ваших брата и сестра, которые идут по линии престолонаследия, поэтому вы, будучи третьим из братьев и сестер, станете четвертым по линии".
Выслушав вступление, которое учитель подготовил по его просьбе, Гильгамеш удовлетворенно улыбнулся. Это царство было таким же упадническим, как и все остальные: принцы и принцессы вели напряженную борьбу за отцовский трон, а группировки стремились закрепиться на нем в будущем.
Как он правильно понял, он был самым младшим из принцев, поэтому группировки, поддерживающие тех, кто стремился стать правителями, не видели в нем потенциальной угрозы. Он действительно был помехой, но никто не знал его настолько хорошо, чтобы сделать такой вывод.
Однако явное покушение на него должно было быть организовано кем-то из фракции его братьев и сестер. Что же касается виновных, то, пока они не беспокоят его в дальнейшем, Гильгамеш для своего спокойствия оставил бы это дело.
Все еще раздумывая над тем, что делать, Гильгамеш понял, что у него есть легкий путь к тому, чтобы поступать по своему усмотрению. После того как он сам увидит, что может предложить это царство, он начнет посещать другие исторически любопытные места.
Глава 5: Магия и мечи
― Что касается магии... – Учитель уже хотел начать объяснять про магию, как его резко прервал Гильгамеш.
― На сегодня достаточно. Завтра я начну занятия магией, если захочу, после тренировки на мечах – сказал Гильгамеш, повернувшись к Саймону, и распорядился: "Сообщи королевским рыцарям, что я приду к ним завтра. Они будут моими разминочными соперниками, и я проверю, из чего сделана будущая королевская гвардия".
― Да, мой принц. Я передам ваше послание.
Симон понял одно, именно поэтому он остался рыцарем Гильгамеша: ни в коем случае нельзя противоречить или недооценивать способности принца, иначе, как он знал, он потеряет не только голову. Ему было неизвестно, что пережил Гильгамеш во время похищения, но чтобы выйти из него невредимым и без психологических проблем - это точно демон, о котором никто не имел ни малейшего представления.
― Очень хорошо, тогда вы оба можете идти.
― аходящемуся поблизости, что вы меня ищете – поклонился Саймон, и они с учителем вышли из комнаты.
Когда они ушли, Гильгамеш щелкнул пальцами, и в воздухе возникла золотая рябь. Ничуть не удивившись, он протянул руку в мерцающее пространство и достал кольцо с вделанной в него жемчужиной.
Это кольцо было совсем не обычным. Обладая им, человек мог видеть на сотни метров без телескопа. Несомненно, этот магический предмет был бы очень полезен Гильгамешу, которому надоело напрягаться больше, чем нужно, чтобы решить проблемы, в которые он был втянут.
― Видимо, придется навестить братьев, ведь если они не ослабят слежку за мной, мне придется сделать так, чтобы один из них бесследно исчез.
Если бы кто-то услышал эти слова Гильгамеша, то, несомненно, подумал бы, что он лжет или это простая шутка незрелого ребенка. Однако человек, умудренный жизненным опытом и обладающий огромной силой, воспринял бы слова Гильгамеша как предупреждение о своих дальнейших действиях.
Для Гильгамеша решение этих проблем было простым. Для этого нужно было просто убить одного из братьев, причем самого проблемного из них, не считая сестры. После этого оставшийся брат брал на себя непосредственное руководство, и если все шло хорошо, то они переставали его беспокоить. Если же нет, то он будет использовать порочные методы, чтобы подставить оставшегося брата и заставить его взять на себя вину за убийство.
Конечно, в глазах Гильгамеша это было то, на что он никогда не стал бы тратить время, потому что его мысли и желания были направлены куда-то в другую сторону.
― Этот мир, несомненно, огромен, и я должен его исследовать. Кто знает? Возможно, среди всего этого мусора я смогу найти скрытые жемчужины.
...
Через несколько часов он приступил к изучению языков, что его весьма раздражало. Однако, обладая высоким уровнем знаний, он потратил несколько часов на овладение основами каждого языка.
Вздох!
Наконец Гильгамеш смог глубоко вздохнуть и немного отдохнуть. Он снова откинулся на свою гигантскую кровать.
Пообщавшись с Саймоном, почитав книги и узнав, что говорил учитель истории, он понял, что находится на человеческом континенте, известном также как центральный.
Центральный континент разделен на три части хребтом Красного Дракона.
На севере находятся бедные и охваченные войной районы, на западе - Королевство Асуры, один из самых богатых и процветающих регионов мира, а на юге - различные крупные государства, постоянно борющиеся за власть и поднимающие восстания.
Человеческая раса составляет большинство населения, поэтому Гильгамеш называл его человеческим континентом.
Что находится за пределами центрального континента?
Континент демонов - место, изобилующее могущественными чудовищами.
В разных местах владыки демонов правят как короли в своих королевствах.
Раса демонов составляет большинство населения.
Это место было бедным и не вызывало интереса у Гильгамеша, но, с другой стороны, здесь был континент Милис.
На севере находится Великий лес, а на юге - Священное королевство Милис.
Разделяет эти два региона Хребет Синего Дракона, через который сверху вниз проходит Дорога Священного Меча, на которой нет ни одного чудовища.
Население примерно пополам состоит из людей и зверей.
Оставив в стороне континент Бегарито, который Гильгамеш проигнорировал, он узнал, что существует место под названием Небесный континент.
Плоская местность на высоте 3000 метров над уровнем моря.
Место, где обитает Небесная раса.
― Насколько небесной может быть раса, чтобы так себя называть? ― Гильгамеш относился к этой расе с некоторым пренебрежением, но считал, что от нее можно получить гораздо больше, чем от других.
Возможно, например, небесное вино.
Однако для того, чтобы действовать свободно, ему нужно было больше узнать о том, что происходит с его силами и какие основные слабые места ему следует учесть, чтобы полностью восстановить свои боевые возможности.
Для начала Гильгамеш решил мысленно смоделировать то, что он мог сделать до сих пор. Вскоре после этих размышлений он оказался в огромной, как ему показалось, золотой стране и вскоре ощутил свои нынешние силы.
Его физическая сила восстановилась на тридцать процентов, учитывая, что силы все еще формировали его маленькое тело.
Его магия, напротив, имела значительный запас, но по сравнению с людьми в этом месте она была несколько слабее, так как раньше он не обращал на нее особого внимания.
Что касается божественной силы, то она была ему доступна, но в очень малом количестве, так как богов, создавших его, в этом месте не было. Не имея богов, с которыми можно было бы общаться, он не мог получить больше, чем божественную энергию, и, таким образом, иметь другой надежный источник силы.
Пойдем немного глубже?
Гильгамеш обладал гораздо большей силой, которая давала ему такие способности, как левитация или полет, тепловое излучение, быстрое восстановление после боя.
Его выносливость, напротив, была безгранична: он мог тренироваться три часа подряд, практически не уставая. В этом мире не было никого, кто обладал бы хотя бы такими способностями, и это давало Гильгамешу статус, сравнимый со статусом богов. Ведь он уничтожил их на Земле, продемонстрировав свои способности на пике.
Через неделю Гильгамеш почувствовал некоторое разочарование из-за отсутствия полного доступа к своим способностям. Однако теперь он мог вызвать любое из своих сокровищ, например Энкиду или Эа, которые сопровождали его в этом мире, и больше всего ему нравилось, что его золотые доспехи были целы.
К счастью, все было в целости и сохранности, и это был лишь вопрос времени, когда он вновь обретет всю свою силу по мере роста и приспособления своего нового тела к божественности. Так что боги и сильные враги в этом мире его не волновали - битва с ними неизбежно произойдет.
― Рейтинг фехтовальщиков в этом мире очень раздражает, он существует только для того, чтобы удовлетворить эго сильнейших и создать четкое разделение, чтобы смотреть свысока на тех, кто официально не оценен ― размышлял Гильгамеш, играя с чрезвычайно ценным кинжалом в руках.
― Я должен добиться славы, чтобы насекомые перестали жужжать вокруг меня!
Кроме того, Гильгамеш, казавшийся гораздо более пассивным, чем обычно, задумался о том, что он может сделать, и пробормотал: "Я, конечно, мог бы собрать все сокровища этого мира. Это была бы интересная цель".
Хотя он уже собрал все сокровища своего предыдущего мира, необходимость продолжать это делать вызывала у него волнующее покалывание в животе.
Вавилонские ворота, где он хранил все свои самые ценные сокровища, сопровождали его в этой жизни, делая его амбиции меньше.
У него было все, практически в последней войне, в которой он участвовал, он захватил бесчисленное количество оружия, и все оно находилось в Вавилонских воротах. У него были легендарные бараны, оружие, способное разрушить самый большой город в этом мире, и копья, способные пронзить даже богов.
С таким оружием новые враги, которые могли бы направить на него свои атаки, превращались в детскую игру. С каждым часом его сила и скорость росли. Если сравнивать с силой мечников, то теперь, не используя божественное оружие, он мог легко превзойти Короля Мечей, хотя его мастерство владения другими видами оружия могло быть ниже.
В конце концов, он не был известен как мастер, владеющий каждым оружием из своей сокровищницы; его сила зависела от мощного оружия, которое он собирал на протяжении всей своей жизни. Поэтому, даже если бы он задался целью, в его нынешнем состоянии он мог бы победить любого врага ниже бога.
Как он понял, в этом мире гулял Бог Дракона, и если ему когда-нибудь станет скучно, то он сможет нанести визит и испытать богов этого нового мира.
Но вернемся к основной теме: Гильгамеш был очень силен. Настолько, что он не знал, что делать в этом мире. Не было ничего, что могло бы подвигнуть его на достижение блестящих целей, не говоря уже о том, чтобы трудиться, чтобы достичь вершины в этом мире и увидеть, как далеко может зайти сильнейший в этом новом мире.
http://tl.rulate.ru/book/95938/3277624
Сказали спасибо 222 читателя