Я уверен, вы уже знаете, но я ребенок, рожденный от императора и любовницы… то есть бастард. Обычно мне даже не разрешили бы иметь никаких прав на наследование трона. Но, заставив императора пренебречь двумя его собственными королевами и приняв всю его истинную любовь всем своим телом, его любимая наложница... моя мать, она загадала желание императору. Чтобы заставить меня… Рудольф, стать четвертым принц империи.
Причина была проста. Если бы она потеряла любовь императора, то лишилась бы всякой поддержки, и ей было суждено быть выброшенной вон. Я был просто страховкой, чтобы убедиться, что она сможет продолжать жить в императорском дворце.
Такими низменными и грубыми были и её, и моя родная кровь, вот почему никто никогда не признал бы меня.
Всякий раз, когда я проходил мимо кого-нибудь, они смотрели на меня с презрением. Всё, что обо мне говорили, было «Ребенок скромной наложницы», «Неудачник, рожденной в результате обольщения», ничем иным, как злобными сплетнями.
Конечно, даже я это понимал. Я не был тем, кому вообще следовало родиться.
Прежде всего, после того, как я стал четвертым принцем, моя мать-наложница стала вести себя более надменно внутри дома. Дворец… нет, она такая, что даже сейчас это была бы правильная формулировка. Более высокомерная и надменный, чем даже две королевы, как будто она сама была абсолютной властью в Императорском дворце.
Итак, негатив среди людей во дворце начал расти и был направлен на меня. В результате их сплетни и неприязненные взгляды переходят в злость и травлю.
Тем не менее, даже будучи гнилым, я всё равно оставался четвертым принцем империи. Они могли заходить в своих действиях только так далеко.
То есть они начали полностью игнорировать меня.
Независимо от того, сколько раз я их звал, люди никогда не отвечали. Когда я пытался заговорить с кем-нибудь напрямую, они отворачивались. Со мной обращались так, словно я был ничем иным, как воздухом.
Как бы я ни старался, как бы много ни трудился, сколько бы хороших результатов ни показывал, никто никогда даже не посмотрит в мою сторону.
Ни даже мой собственный отец, император, ни моя собственная мать.
И вот, я начал делать вещи, которые было бы невозможно игнорировать.
Я начал швырять в них вещами, намеренно уронив свою тарелку с едой на пол, чтобы устроить беспорядок.
Но даже тогда слуги продолжали просто молча убирать за мной. Такие мелочи ничего бы не изменили.
В этом случае я не смог понять, зачем мне вообще стоило оставаться в живых, поэтому я попытался покончить с собой.
Но... Я не смог сделать даже этого. Я так боялась. Мои руки и ноги дрожали, а слезы не переставали литься из глаз.
И всё, что я мог сделать, это бормотать: «Я не хочу умирать, я не хочу умирать».
И тогда я начал ещё больше сомневаться в себе.
Почему мне должно быть так грустно? Почему я должен так страдать? Кто в этом виноват? Кто стоит за всем этим?
И так во мне зародилась чистая ненависть.
И с того дня я потерял значение слова «умеренность».
До тех пор, пока я не понял, что делал что-то нехорошее, чтобы привлечь к себе внимание. Но теперь мне даже не нужно было думать об окружающих меня людях, так что мне тоже не нужно было быть внимательным к ним.
Если мне что-то не нравилось, просто яростно набрасывался. И если мне что-то не нравится, просто вини в этом всех остальных вокруг себя.
Что же тогда произойдет? Люди, которые до сих пор притворялись, что меня вообще не существует, внезапно изменили цвет своих глаз. Их презрение сменилось страхом, гневом и откровенной ненавистью.
Но всё, что это изменило, – это сделало меня счастливее. В конце концов, наконец-то люди начали обращать на меня внимание.
Даже трое моих старших братьев, которые ни разу не посмотрели мне в глаза, начали замечать меня.
...Ну, нет, на самом деле брат Робин приходил и провоцировал меня, называл меня «Позором Империи» и «Грязной гнилой свиньей», даже когда все остальные игнорировали меня, и часто проклинал и оскорблял меня сколько душе угодно. И даже приказывал слугам избить меня.
Но это было то же самое, что признать моё существование.
Для такого человека, как я, который был ничтожнее самого воздуха… Вот почему я всё ещё был счастлив. Каждый раз, когда он появлялся, я смеялась прямо здесь, в этом саду. Я был так счастлив, что мои слезы продолжали бы литься бесконечно.
... И это история моего детства.
Глядя на Лизбет, которая продолжала молча слушать мои рассказы, я в шутку сказал:
– Как это было? Довольно забавно, не так ли?
Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз думал о своём прошлом подобным образом, так что я действительно не мог удержаться от смеха.
Потому что, если я не буду смеяться над этим… Я могу сойти с ума.
И после всего этого.
– …Вы правы. Как вы и сказали, принц Рудольф, это действительно нелепая и глупая история, – Лизбет отвела от меня взгляд и пробормотала, не меняя выражения лица.
Хахаха… Неужели она отчаянно пытается подавить свой смех прямо сейчас?
Я представляю, как, когда она вернется в дом Фалкранцев, она расскажет обо всём этом Вильгельму, а потом они вместе посмеются над всем этим.
В конце концов, в отличие от меня, у которого была такая низкая, грязная родословная, эти двое были дворянами высокого класса, уступавшими только самой императорской семье.
Смотреть «Мусорные танцы» было ничем иным, как забавным комедийным шоу.
Все еще сохраняя самоуничижительную улыбку, я сунул руку в карман и крепко сжал золотую монету, которая всегда была там. Только это удерживало мой рассудок в узде.
– О Боже... В итоге я слишком долго болтал, приношу свои извинения за это. А теперь позвольте мне проводить вас обратно ко входу.
– ... Да.
Когда я встал и протянул руку к Лизбет...!?!
Звеньк.
Золотая монета вылетела из моего кармана и ударилась о мраморную плитку.
«!!»
Мгновенно забыв о присутствии Лизбет, я вскочил, чтобы быстро забрать монету и положить её обратно в карман.
Фух... Мне нужно быть особенно уверенным, что с этого момента всё так не пойдет. Если кто-то внутри дворца... в худшем случае, если Робин узнает об этом, он определенно попытается отобрать это у меня.
– Принц Рудольф, монета, которую вы только что уронили, была...
– Ничего такого, что касалось бы вас.
Я говорил таким тихим тоном, что испугался даже самого себя. Я отвернулся и взял Лизбет за руку, прежде чем проводить её обратно к выходу.
Я думаю, даже Ледяная леди поняла, что совать нос дальше было не очень хорошей идеей, поскольку она тоже хранила полное молчание по пути ко выходу.
– Леди Лизбет, я благодарю вас за то, что вы присоединились ко мне сегодня.
– Вовсе нет... и до свидания.
Лизбет всё ещё приседала в реверансе, когда дверца кареты закрылась, и лошади медленно тронулись рысцой вдаль.
«Фууух... похоже, эта помолвка закончится провалом, я полагаю...»
Глядя на экипаж, я глубоко вздохнул.
И всё же…
– ... Почему всё так закончилось?
Уже на следующий день пришло письмо о согласии из дома Фалкранц, в котором говорилось, что Лизбет приняла предложение стать моей невестой.
http://tl.rulate.ru/book/94841/3386241
Сказали спасибо 17 читателей