Готовый перевод red and mad / Красный и сумасшедший: Глава 6.2 Пока, Чорон (47)

 47

«Ах, чёрт, и почему этот паршивец так опаздывает и мне приходится видеть такое?!»

Е Чжу боялась, что если ввяжется в это дело, то навлечёт на себя большие неприятности. Стараясь дышать как можно тише, она медленно и осторожно отступила назад. К несчастью, она и не подозревала, что из-за приличного расстояния до шайки хулиганов её фигура, закутанная в толстый балахон, выглядела не более чем бесформенным тюком, небрежно накрытым чёрной тканью. В этот момент мужчина, брошенный на землю, пошатываясь, поднялся на ноги. Окружившие его мальчишки были на вид не старше учеников средней школы, у которых  ещё не начал ломаться голос.

— Эй, что этот придурок там бормочет?

— Понятия не имею. Он так заикается, что невозможно ничего разобрать.

«Тц, что в настоящем, что в будущем эти несносные подростки страшнее всего на свете» — подумала Е Чжу. Тем временем мужчина стал их умолять:

— О-отпустите меня. П-пожалуйста, отпустите.

— Эй, эй. Кончай нести чушь. Ты принёс то, что мы велели?

Рыжий парень, по-видимому, главарь шайки, неприятно ткнул мужчину в грудь. Судя по их манерам, это были самые настоящие малолетние хулиганы. К тому же гораздо крупнее Чорона. Однако рядом с мужчиной, которого они притащили, все они казались одного роста. Е Чжу недоумённо склонила голову, глядя на него.

«Этот тип такой долговязый, и зачем он унижается перед младшими?»

В этот момент рыжий толкнул его в плечо ещё сильнее, чем прежде.

— Я же сказал принести нам немного чёрного тумана, ублюдок. Ты знаешь, сколько денег твой отец содрал с моего, продавая этот чёртов туман? Значит, и нам должен был перепасть бонус.

— К-кх! В-в хранилище, где хранится чёрный туман, может в-войти только м-мой отец.

— Что я тебе говорил? Укради хотя бы люмьеры, чтобы мы могли продать их. Они и так у вас по всему дому валяются. Ах ты, урод, совсем с катушек слетел. Я с тобой, заикой-калекой, из жалости возился, а ты теперь мои слова ни во что не ставишь?

«Люмьер?»

Услышав знакомое название, Е Чжу перевела взгляд с рыжего на мужчину.

— Э-это я... я правда собирался принести. К-клянусь именем вождя, я правда собирался! Н-но по дороге в-встретил хорошего человека и о-отдал в подарок... — начал он оправдываться перед пацаном младше его на три-четыре года. Однако не успел он закончить, как кулак рыжего с глухим стуком врезался ему прямо в лицо.

— Кха!

«Ах, ну что за ублюдки?!»

Увидев гораздо более жестокое насилие, чем она ожидала, Е Чжу невольно вскочила с места. Конечно, она не собиралась ничего делать. Просто ужасающая жестокость этих подростков заставляла её невольно вздрагивать. Мужчина, схватившись за нос, пошатнулся и рухнул прямо в сторону Е Чжу. Его тело оказалось на чёткой границе между тенью и солнцем.

— М-м-мой нос!

— Эй, да этот ублюдок даже стонет, заикаясь.

— Отвратительно. Подумать только, эти ублюдки, проклятые новым человеком, захватили особняк вождя. Вот же повезло им.

— Хнык, хнык… — захныкал мужчина под хихиканье малолетних хулиганов. Теперь он находился в нескольких шагах от неё, и Е Чжу могла отчётливо видеть его окровавленное лицо. Оно было ей хорошо знакомо.

— Джед?

Группа парней, которая снова попыталась поднять Джеда за грудки, разом остановилась и обернулась. Внезапно все взгляды устремились на неё. Растерявшись, Е Чжу тихонько пискнула и попятилась назад.

«Они всего лишь сопляки, которые могут поднять Джеда только всей толпой. Но почему, собравшись в кучу, они выглядят так устрашающе, не хуже заправских бандитов?»

— Что это за девка? Давно она тут? Эй, немой урод, ты её знаешь? — спросил рыжий, который усерднее всех тащил Джеда.

Дрожащий, посиневший от страха Джед повернул голову и увидел Е Чжу, стоящую в нерешительности. Их взгляды пересеклись. На мгновение в его глазах промелькнула отчаянная мольба, но он тут же отвёл взгляд и яростно замотал головой:

— А, нет! Н-не знаю! Я... я не могу знать такую оборванку.

— Оборванку? А, эта женщина в цепях, — затрещал один из школьников, стоявший рядом с рыжим, указывая на цепь Е Чжу.

«Оборванка! Я оборванка!»

На мгновение у неё помутилось в голове от такой наглости, но Е Чжу быстро пришла в себя, услышав в голосе рыжего недетскую злобу:

— Тётка, не стой там, если закончила свои дела, просто уходи. Ты что, из новых людей? Рабыня, а не работаешь...

«Что? Рабыня? Этот рыжий сукин сын!»

В Е Чжу вскипела ярость, но внешне она постаралась сохранять спокойствие и быстро развернулась.

«Да, надо уходить, пока Джед делает вид, что не знает меня. Нельзя ввязываться в такое».

Она часто видела в новостях, как люди, заступившись за кого-то, сами становились жертвами группового избиения со стороны тех, кто не признает ни старших, ни младших.

«Нужно поскорее найти Чорона и вернуться в таверну».

С этой мыслью Е Чжу ускорила шаг, чтобы выбраться из переулка.

Когда Джед увидел, что единственный свидетель, охваченный страхом, повернулся к нему спиной, в его глазах проступили глубокая покорность и ужас. Глядя на него, рыжий и его шайка расхохотались, словно говоря: «Так-то лучше».

Джед был одет в хорошую одежду, но и компания рыжего парня щеголяла в не менее дорогих нарядах. Все они являлись детьми местных землевладельцев, и на самом деле им было совершенно плевать, что Джед не принёс ни чёрного тумана, ни люмьера. Чтобы выместить злобу на заике-калеке, который стоял выше их по положению, было достаточно малейшего повода. Каждый раз, когда Джед приходил домой избитым, отец сам запинался, но кричал на него, чтобы он говорил чётко, твердя, что его бьют из-за того, что он ведёт себя как калека. Но он знал. Дело было не в его заикании, а в том, что землевладельцы деревни поощряли издевательства над ним из-за того, что его отец единолично вёл дела с чёрным туманом. Возможно, именно поэтому насилие над ним в последнее время становилось всё более жестоким.

— Я-я за-завтра обязательно п-принесу лю-люмьер, так что, п-пожалуйста, отпустите меня!

— Ублюдок, даже когда говорит такой мерзкий. За-за-завтра? Тьфу, не смей нам приказывать, заикающийся калека!

Один из приятелей рыжего шагнул вперёд и высоко занёс кулак.

«Опять ударят!»

Джед крепко зажмурился, готовясь к предстоящей боли.

— Э-эй, там! Может, обойдёмся без насилия?

«А-а-ах, ну почему?! Почему?! Чтоб этому языку пусто было! Неужели ни секунды нельзя помолчать?»

Е Чжу отчаянно захотелось высечь собственный язык розгами за то, что он ляпнул такое без разрешения хозяйки. Взгляды малолетних хулиганов, от которых она только что с трудом отделалась, снова в одно мгновение впились в неё. В их глазах ясно читалось недоумение: «Это ещё что такое?». Е Чжу в растерянности прикусила щёку изнутри, дрожа от беспокойства.

«И что теперь, что теперь делать?!»

Но, судя по всему, Джед не смог отдать цветы этим негодяям именно из-за того, что подарил их ей. Поэтому у неё не хватило духа бессердечно его бросить. Даже её, которую травили все школьные годы, никогда не били и не делали девочкой на побегушках! Эти же совсем пацаны, намного младше её. Да что там намного, они родились на 1000 лет позже. А она, в свою очередь, взрослая, совершеннолетняя. А значит, она должна вмешаться, а не делать вид, что ничего не происходит, наставить хулиганов на путь истинный и искоренить зло.

«Так что я всё сделала правильно».

Нервно покусывая губы, Е Чжу изо всех сил старалась расправить плечи, чтобы не выглядеть запуганной. Разумеется, она не забывала и о бешеном самовнушении, чтобы не пожалеть о содеянном. Однако её усилия в мгновение ока пошли прахом.

— Ха. Эй, что эта женщина там лепечет?

— Не знаю. Говорит, не применять насилие.

«Один, два, три, четыре, пять, шесть».

По отдельности они были всего лишь мелюзгой, едва достававшей ей до шеи, но когда шестеро таких перегородили переулок, выстроившись в ряд, они почему-то показались огромными.

«Неужели и в моём мире школьники были такими страшными? С каких это пор они стали настолько пугающими?!»

Тем временем Джед, совершенно не разбираясь в ситуации, с лицом, полным безграничного восхищения, с тоской позвал Е Чжу:

— Л-леди...

— Что-о? Делала вид, будто вы не знакомы, а оказывается, вы знаете друг друга? — криво ухмыльнулся рыжий, скрестив руки и переводя взгляд с Е Чжу на Джеда. — Тётка, тебе, кажется, сказали уйти по-тихому? Какое твоё дело?

— Тётка? Мальчик, это уже слишком, ха-ха-ха.

— Тогда как тебя называть? Рабыня? И какого чёрта рабыня не работает, а слоняется тут без дела? Где твой хозяин? Тётка, ты что, сбежала?

От наглых слов мальчишки Е Чжу почувствовала, как у неё начинает раскалываться голова с висков.

— Эта цепь не означает, что я рабыня! Понятно?

«Это псих, который вас всех истребит, надел её на меня, ублюдки! Ясно?!»

Понимая, что если она откроет рот, из него хлынет поток отборной брани, Е Чжу поспешно замолчала, сосчитала до трёх и снова неловко улыбнулась:

— Фух… Слушайте, ребята. Забудьте про цепь, применять насилие - это плохо. Нельзя так дурно обращаться с тем, кто старше вас.

Однако в ответ на её любезные слова раздался лишь откровенно издевательский смех. Е Чжу ещё раз глубоко вздохнула, успокаивая себя, а затем, чтобы наставить школьников на путь истинный, заговорила ясным и красивым голосом:

— Я дам вам люмьер, который вы просили, так что прекратите издеваться над тем парнем.

— Не нужен нам грязный люмьер от какой-то рабыни.

— Сукин сын, — прошептала Е Чжу, всхлипывая. Рыжий грозно нахмурился и переспросил:

— Что? Тётка, что ты сейчас сказала?

— Я сказала, что ты сукин сын!

— Ха! Эта рабыня, похоже, потеряла своего хозяина и сошла с ума.

В конце концов Е Чжу не выдержала и взорвалась:

— Эй! Я же сказала, что я не рабыня! Мне и так до смерти обидно, что я скована, а этот сопляк ещё и рабыней меня называет! Жить надоело?!

«Всё, будь что будет».

Рыжий и его компания, удивлённо усмехнувшись, покрутили пальцем у виска. Это означало, что она, по их мнению, точно сумасшедшая.

— Эта тётка, кажется, рехнулась. Эй, может, тебя проучить, чтобы в себя пришла?! Ты знаешь, кто мой отец? Наша семья - крупнейшие землевладельцы в деревне после вождя, ясно!

— А ты знаешь, кто я?! Когда я родилась, вас ещё и в помине не было, засранцы! Совсем зелёные юнцы, вас бы отходить, как сидорову козу, чтобы вы в себя пришли!

— Ха, да на эту тётку смотреть тошно.

Парень, казавшийся правой рукой рыжего, с хрустом размял шею и начал приближаться к ней. Хотя она только что смело извергала ругательства, Е Чжу охватил внезапный страх. Она быстро осмотрелась по сторонам в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать для защиты или в качестве оружия. Но в пустынном переулке не то что оружия, даже завалящего камня не нашлось.

Пока Е Чжу отчаянно искала хоть что-то, что могло бы помочь в этой паршивой ситуации, школьник вразвалочку подошёл уже вплотную к ней. Он, видимо, рос исключительно на жирной пище, поэтому был низкорослым и при этом непомерно тучным. Его туша полностью заслонила ей обзор.

— Тётка, я же сказал тебе тихо свалить, а ты, блин, так и напрашиваешься... Акх!

В тот самый момент, когда он замахнулся рукой, собираясь ударить Е Чжу, по его переносице пришёлся сильный удар, и он безвольно рухнул навзничь.

— Ч-что?!

Когда рыжий с крайним недоумением посмотрел на рабыню, она уже успела намотать на руку валявшуюся на земле цепь и стояла, выбросив кулак прямо перед собой. Е Чжу подняла опущенную голову, взглянула на лежащего школьника и растерянно спросила у компании рыжего:

— Что? Что это с ним?

Однажды она видела такое по телевизору. Кажется, это был какой-то третьесортный фильм про задрота, который совершенно не умел драться, но, овладев боевой техникой, в одночасье стал главным задирой. Когда прошли годы и герои повзрослели, оказалось, что в этой хвалёной боевой технике не было ровным счётом ничего особенного. Непосредственно перед дракой он доставал из кармана гладкий блестящий камешек, крепко сжимал его в кулаке и всегда бил первым. Так он мог одним ударом уложить кого угодно, будь то главный или второй по силе. Конечно, Е Чжу и не думала повторять этот бред из фильма. У неё не было для этого ни физических данных, ни уж тем более смелости или амбиций главного героя. Её голову занимала лишь одна-единственная мысль: кое-как обмотать цепь вокруг руки, чтобы защитить хотя бы лицо от избиения. Но…

— А-а-а… — простонал школьник, пуская слюни. По его виску струйкой потекла кровь, голова безвольно склонилась набок, и он отключился.

«Ого, а этот способ и правда работает! Говорили, что эту цепь не разорвать, не отрубив запястье. Похоже, она действительно стальная».

Е Чжу с восхищением посмотрела на цепь, обвитую вокруг её руки, а затем бросила взгляд на упавшего школьника. Тот лежал неподвижно с плотно закрытыми глазами. Теперь она испугалась по-другому поводу.

«Неужели… он умер»

Это была до смешного нелепая тревога, учитывая, что всего мгновение назад она дрожала от страха, что её изобьёт толпа сопляков, которые были намного моложе неё.

— Что это за девка? Она с одного удара вырубила Гера!

На лицах друзей школьника появилось беспокойство. Е Чжу, с растерянным видом переводя взгляд с них на упавшего парня, внезапно вскинула правую руку, обвитую цепью, и с гордостью заявила:

— Я стала Железным кулаком⁽¹⁾.

При виде её сияющего лица у рыжего и остальных отпрысков деревенских землевладельцев возникло отчётливое ощущение, что они нарвались не на ту.

 ⁽¹⁾Железный/стальной кулак 강철 주먹 (канчоль чумок) в этом контексте обозначает прозвище бойца/персонажа с крайне сильным ударом.

http://tl.rulate.ru/book/94213/7601818