Чжан Чжэ был выпускником экзамена для клерков. Этот экзамен отличается от экзаменов для претендентов на государственные должности. Те, кто поступали на службу после экзамена для клерков, отличались от обычных чиновников, получавших содержание от государства, и использовались для помощи в государственных делах по необходимости, что считалось временной работой. По традиции, выпускники этого экзамена не могли стать цензорами или участвовать в других государственных экзаменах, поэтому обычно на него сдавали те, кто многократно терпел неудачи или был низкого происхождения.
Чжан Чжэ принадлежал ко второй категории. Оставшись без отца в раннем возрасте, он был воспитан только матерью-вдовой. Несмотря на свои таланты, он не был особенно осведомлён в классических работах, поэтому после экзамена он начал работать под началом цензора Го Чунфана, специализируясь на расследовании несправедливости и управлении законами, и проявил себя как человек с необычными способностями.
Го Чунфан вскоре рекомендовал его двору. Через три года, после того как Чжан Чжэ высказал своё мнение по одному из дел на царском дворе, император обратил на него внимание и назначил его на должность советника в министерстве юстиции.
Но в прошлой жизни его карьера шла не очень гладко и была полна трудностей. Цзян Сюэнин даже чувствовала горечь во рту, вспоминая об этом. Он мог бы оставить своё имя в истории как честный и праведный человек, держась в стороне от дворцовых интриг, но, увы, был втянут ею в это водоворот.
Когда Чжан Чжэ был повышен до должности заместителя министра юстиции, стража в бронзовых одеждах пыталась полностью контролировать судебную власть. Однако Чжан Чжэ считал, что стража действует высокомерно и злоупотребляет приватными наказаниями, что приводило к серьёзному конфликту в полномочиях между двумя органами, в результате чего они всегда противостояли друг другу.
Тем временем Чжоу Иньчжи контролировал Северный стабилизационный офис. Он стремился устранить Чжан Чжэ, в то время как Чжан Чжэ старался восстановить контроль над судебной властью, неоднократно обвиняя Чжоу Иньчжи в злоупотреблении властью и разложении правительственной системы. Они были как вода и огонь.
За Чжоу Иньчжи стояла Цзян Сюэнин, которая в то время противостояла семье Сяо и часто нуждалась в помощи Чжоу Иньчжи. Поэтому, вначале она видела Чжан Чжэ как препятствие на своём пути. Сначала это было из-за разногласий, но потом она обнаружила, что его холодность делает его интересной мишенью для дразнения. Как императрица, она могла позволить себе переборщить в своих словах и поступках, и Чжан Чжэ не мог ей возражать, так что в начале он больше терпел и уступал ей. Но Цзян Сюэнин не была из тех, кто знает меру, и становилась всё более нахальной.
Чжан Чжэ часто давал ей честные советы. В то время Цзян Сюэнин, будучи окружённой восхищением всех, не принимала эти советы всерьёз, считая его старомодным и упрямым. Только когда Сяо Шу и семья Сяо всё теснее наступали на неё, и однажды представили доказательства коррупции и взяточничества Чжоу Иньчжи и его сторонников, все улики были выставлены на всеобщее обозрение и намеренно переданы в министерство юстиции для рассмотрения, так что дело попало в руки Чжан Чжэ.
Передний двор и гарем императора были тесно связаны. Сяо Шу, гордая и высокомерная, желала стать императрицей, и тогда, будучи беременной, могла родить наследника престола, что значительно укрепило бы её позиции. Если бы ей удалось укрепить своё влияние в переднем дворе и занять место императрицы, то Цзян Сюэнин могла бы оказаться в безвыходном положении, ведь ранее она остро конкурировала с семьёй Сяо.
Ни Цзян Сюэнин, ни Сяо Шу, если бы получили преимущество, никогда бы не позволили своему врагу остаться в безопасности. В один миг Цзян Сюэнин оказалась в крайне тяжёлом положении, на грани жизни и смерти. Люди, которые ранее стремились к ней в период её власти, вдруг разошлись, как отступающая волна. Но Цзян Сюэнин не хотела умирать.
Так она выбрала Чжан Чжэ. В тот день император Шэн Цзе вызвал нескольких министров, включая Се Вэя, и Чжан Чжэ, который был ответственен за рассмотрение дела, во дворце Цяньцин. Разговор затянулся до закрытия ворот дворца, и министрам было приказано остаться во дворце на ночь.
Цзян Сюэнин стояла в тени длинной дворцовой стены в ожидании. Её фигура была скрыта в тени стены. Впереди шёл маленький евнух с фонарем, освещая путь для двух человек, которые медленно приближались к ней.
Впереди шёл Се Вэй. Похоже, он узнал её, когда приблизился, и внезапно остановился, сказав:
– Вспомнил, что сегодня утром оставил нефритовую подвеску в кабинете народных дел, я вернусь за ней, Чжан Чжэ, идите вперёд без меня.
С этими словами он повернулся и пошёл обратно. Один из маленьких евнухов немедленно последовал за ним с фонарем.
Только тогда Цзян Сюэнин вышла из тени и обратилась к оставшемуся человеку:
– Чжан Чжэ, у меня есть кое-что важное, о чём я хочу с вами поговорить.
Казалось, Чжан Чжэ не ожидал, что она посмеет остановить его в середине ночи во дворце, тем более, что сегодня с ним был и учитель Се. Он молча опустил взгляд, уже догадываясь о её намерениях, и сказал:
– Прошу прощения, Ваше Величество, но Чжан Чжэ не может выполнить вашу просьбу.
Ночь была глубокой, и это было опасно для одинокого мужчины и женщины. Одна из них была императрицей, другой – внешним чиновником. Чжан Чжэ, хотя и известен своей порядочностью, опасался, что это может разрушить его репутацию. Он только произнёс эти слова и собирался поклониться и уйти, чтобы избежать подозрений, но Цзян Сюэнин внезапно схватила его за широкий рукав чиновничьей одежды. Шаг, который он собирался сделать, мгновенно остановился.
Её стройные белоснежные пальцы коснулись темно вышитого узора на его рукаве, она слегка подняла взгляд на него, и в её голосе послышался легкий трепет:
– Неужели вы можете смотреть на то, как я умираю?
Чжан Чжэ молчал. Цзян Сюэнинь медленно сжала пальцы, ярко-красный лак на её прозрачных ногтях в темноте ночи создавал тревожно-пленительное впечатление. Она с непривычной нежностью умоляла его:
– Когда наша карета перевернулась на почтовой дороге, вы предпочли сломать ногу, лишь бы защитить меня; когда меня атаковали повстанцы Небесной Церкви, я скрывалась в зарослях, а вы рискуя жизнью отвлекли их. Чжан Чжэ, вы были так добры ко мне, не можете ли вы продолжать быть таким добрым?
В тот момент его рука, свисавшая вниз, медленно сжалась. Он сказал:
– Ваше Величество – мать нации, а я слуга императора. Я питаюсь его щедростью и служу ему верой и правдой. Защищать Ваше Величество в опасности и готовность отдать жизнь за это – мой долг. Но дело о партии Чжоу Иньчжи – это дело государственное, от его исхода зависят подъем и падение империи, я не могу позволить себе быть предвзятым.
http://tl.rulate.ru/book/93968/4639361
Сказал спасибо 1 читатель