Готовый перевод Harry Potter: Basilisk born / Гарри Поттер: Рожденный василиском: Глава 1. Пролог.

Хэстоуд застыл на месте, словно окаменевший. Глаза его беспорядочно метались в пустоте. Холод пробирал до костей, по телу пробежала дрожь, мурашки покрыли кожу, а волосы на затылке встали дыбом. С усилием он распахнул веки, но перед ним была лишь непроглядная тьма. «Невозможно… Их не могло быть здесь… не в Литтл Уингинге…» Напрягая слух, он ждал, чтобы услышать их раньше, чем увидеть. Дадли всхлипывал, и Хэстоуд рявкнул, заставляя его замолчать. Он должен был слушать, чтобы понять. В переулке слышалось что-то, помимо них с Дадли: что-то, издающее длинные, хриплые, трескучие вдохи. Дадли снова заскулил.

– Дадли, заткнись! – рявкнул Хэстоуд.

Кулак Дадли соприкоснулся с его головой, и мир вокруг Хэстоуда закружился. Он потерял равновесие и рухнул на асфальт. Голова раскалывалась, зрение плыло.

– Ты идиот, Дадли! – выкрикнул он, пытаясь справиться с головокружением.

Он услышал, как его кузен убегает, но не прочь от опасности, а навстречу ей. Хэстоуд попытался его остановить, кричал изо всех сил, чтобы тот остановился, чтобы держал язык за зубами. Но он знал, что этого недостаточно. Им нужна была помощь. Без неё…

Руки Хэстоуда метались в кромешной тьме, окружающей его. Они кровоточили об твёрдый асфальт, но времени не было, времени не было…

– Где… палочка… давай… Люмос! – прошептал он, автоматически произнося заклинание, отчаянно надеясь, что свет поможет ему в поисках.

И, к его невероятному облегчению, в нескольких дюймах от правой руки вспыхнул свет. Кончик палочки загорелся. Он схватил её, вскочил на ноги и обернулся. Сердце сжалось от ужаса. Возвышающаяся фигура в капюшоне, плавно скользившая к нему, паря над землёй, без ног, без лица, скрытая под мантией, поглощала собой ночь. Спотыкаясь, Хэстоуд поднял палочку.

– Экспекто Патронум! – выкрикнул он.

Серебристая струйка пара вырвалась из кончика палочки, и сущность замедлила движение, но заклинание не сработало как следует. Хэстоуд отступал, спотыкаясь, а сущность надвигалась на него. Паника и боль затуманивали его разум.

– Сосредоточься… – прошептал он себе.

Пара серых, склизких, покрытых струпьями рук выскользнула из-под мантии сущности и потянулась к Хэстоуду. В ушах зашумело, и головокружение снова угрожало его поглотить. Голова раскалывалась, мысли были мутными и неясными.

– Экспекто Патронум! – выкрикнул Хэстоуд, но его голос звучал глухо и отстранённо.

Ещё одна струйка серебристого дыма, слабее предыдущей, вырвалась из палочки. Он больше не мог, он не мог сотворить заклинание. В его голове раздался смех, пронзительный, высокочастотный, словно издевательский. Он чувствовал, как гнилостное, смертельно-холодное дыхание сущности заполняет его лёгкие, топит его.

– Подумай… что-нибудь счастливое… – прошептал он, но счастья в нём не было.

Ледяные пальцы сущности сомкнулись на его горле, высокий смех становился всё громче, а голос говорил у него в голове:

– Склонись к смерти, Гарри… это может быть даже безболезненно… я не знаю… я никогда не умирал…

Пальцы Хэстоуда ослабли, хватка ослабла.

– Сосредоточься… – прошептал он.

Но не было ничего, ничего, кроме темноты, холода и боли, заполнившей его голову. Рука онемела, и она могла быть пустой, но это не имело значения, последний шанс выжить был упущен.

– Счастливые мысли… счастливые мысли… счастливые… – повторял он, но его разум опустел.

Он больше ничего не мог сделать. Никакого счастья, ничего, кроме смерти.

– Склонись перед смертью, Гарри. – прошептал голос.

Глубокая, чёрная, бесконечная дыра опустилась на его рот. На месте глаз появилась обветренная кожа. Тело Хэстоуда склонилось перед смертью. Палочка вырвалась из его хватки, с грохотом упав на землю. А потом не было ничего, кроме бесконечной тьмы чёрной дыры сущности, прижимающей свои несуществующие губы к его собственным…

– ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ! – раздался крик.

Так же внезапно, как наступила тьма, она исчезла. Хэстоуд упал на землю, не в силах ничего сделать, кроме как лежать и ждать прихода смерти. Конечности не двигались, голова пульсировала от непреодолимой боли. Зрение затуманилось, но он всё ещё мог видеть пылающую фигуру феникса, скользящую по воздуху. Яркий, как солнце, золотой и тёплый, полный огня, жизни и счастья. Сущности закричали от боли, когда золотой свет феникса ударил в них. Тьма исчезла там, куда упал свет. Холод отступил, оставив его конечности безжизненными, но тёплыми. Переулок залил свет, такой яркий, словно он имитировал солнце. Красные языки пламени плясали в воздухе, сжигая чёрную ткань сущностей, превращая холод в тепло. Из безгубых, бесконечных отверстий вырывались истошные крики, а когтистые руки смерти рассыпались в прах. Ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что феникс – это защитник. «Дамблдор?» Надежда наполнила его сердце, когда это слово прозвучало в его мыслях.

– Дамблдор?! – прошептал он.

– Глупый… – начал он, но не смог закончить слово. – Не Дамблдор?

Яркий дневной свет, пришедший с фениксом, не принадлежал защитнику. Хотя счастье, которое он почувствовал, было от защитника. Но принадлежал ли он Дамблдору? Ответ пришёл через мгновение, когда из темноты переулка появилась фигура. Её чёрный плащ развевался на несуществующем ветру, плащ, сотканный из тени и тумана, чёрный, как бесконечная дыра пасти сущности, мрачный, как тень, идущая за своей добычей. Рост её был едва ли пять футов, но окружающая её магия придавала ей такое присутствие, какого Гарри никогда прежде не видел. Ветер ласкал её чёрные волосы, которые, казалось, поглощали свет, а глаза светились смертью во тьме, обещая беззвучное, смертельное заклятие, более прекрасное, чем Волдеморт когда-либо сможет произвести, обещая зелёные молнии любому, кто достаточно храбр, чтобы пересечь её путь. «Не Дамблдор. Не безопасно. Спасать… нужно было… спасать себя…» Руки Хэстоуда снова метались по шершавому асфальту, он искал свою палочку.

– Не сдавайся… – прошептал он себе.

Не было ничего, кроме асфальта, грязи и темноты. Его руки начали искать всё быстрее и быстрее. Дыхание сбилось. Он не мог сдаться, только не сейчас, только не после того, как снова сможет ясно мыслить. И пока его руки судорожно искали, его глаза не отрывались от смертоносных глаз перед ним, осмеливаясь заставить фигуру держаться подальше, отпустить его. Но убежать от этого прирождённого хищника не было никакой возможности. Боль пронзила его голову, головокружение заполнило разум.

– Нельзя сдаваться… – прошептал он.

Фигура приблизилась. Капюшон не позволял разглядеть её черты. Только смертоносные зелёные глаза сверкали на свету.

Она склонилась над ним, и её взгляд, холодный, как ледяной ветер, встретился с его изумрудными глазами.

– Склонись перед смертью, Гарри! – прошептал голос, странно тёплый, словно летний бриз в осеннем лесу. Он вибрировал в воздухе, подобно неземному пению эльфа. – Это будет безболезненно. Я знаю, я был там. Склонись перед смертью и иди дальше!

Нежная, как лепесток, рука обхватила его голову, а другая, словно чернила, начертила руны на его лбу и шраме.

– Спи спокойно, драгоценное дитя. Пусть ты никогда больше не будешь жить, – прошептала она, и вокруг него вспыхнул свет, яркий, как взрыв солнца.

Его руки, всё ещё кровоточащие, цеплялись за асфальт, загораясь символами, которые он никогда раньше не видел. Грудь словно горела изнутри, свет пробивался сквозь рубашку, а его глаза, наполненные болью, светились изнутри, будто из-под кожи. И тут вернулся Феникс-Патронус, прекрасный и гордый; он завис в нескольких дюймах от его груди, и его волнующий голос запел песню, полную смерти и воскрешения, песню феникса.

Гарри попытался пошевелиться, попытался бежать, но его руки словно окаменели, а тело стало тяжёлым, неподвижным. Даже если бы он захотел, он не смог бы пошевелить ни одним мускулом. Пальцы на его лбу перестали двигаться, руки исчезли. Он бы вздохнул с облегчением, если бы не Феникс-Патронус, который решил действовать. Прежде чем Гарри успел что-либо предпринять, феникс преодолел последние сантиметры до его груди и вошёл внутрь. Огонь. Жгучая боль пронзила его чувства. Там, где мгновение назад светилась его кожа, вспыхнуло пламя. Он закричал от боли, его тело превращалось в пепел, он чувствовал это. Было ощущение, что его всасывают в игольное ушко, и он исчез. Он потерял сознание.

http://tl.rulate.ru/book/93005/3062478