Линь Цинсяо задыхался, боль пронзала его тело, и он не мог отстранить от себя Луо Хань. Он опустился на бок, пытаясь перевести дух, а Луо Хань, обхватив его колени, смотрела на него с нескрываемым беспокойством. — Чудовищно, — прошептала она, словно сама себе. — Хозяйка заставила его выкопать внутреннюю алхимию, и на него обрушилось пятьдесят небесных громов. Он рухнул в пропасть, без единой опоры. И все же… он выжил. Чудо.
Луо Хань вспомнила, как перед уходом дерево Бодхи сунуло ей в руку кулон в виде листа, — хранилище с драгоценными артефактами, способными спасти жизнь в минуты опасности. Дерево, казалось, боялось ее смерти, предоставив ей эти спасительные предметы. В хранилище наверняка были и лекарства от ран. Луо Хань сняла кулон с шеи, он был чист, как хрусталь, с отчетливыми прожилками, словно настоящий лист. Она долго пыталась открыть его, но тщетно. Для этого требовалась аура, а у нее, не практикующейся в боевых искусствах, ее не было.
Линь Цинсяо, заметив ее движения, открыл глаза и равнодушно посмотрел на нее. Луо Хань смутилась под его взглядом. — Это хранилище, подаренное мне старшими, — сказала она, протягивая ему кулон, — но я не могу его открыть. Можешь помочь?
Линь Цинсяо, не обращая внимания на ее просьбу, снова закрыл глаза. Луо Хань уже собралась повторить вопрос, но внезапно почувствовала связь с листом. Мысленным усилием она проникла в его внутренний мир. Там хранились многочисленные флаконы и баночки. Она не решилась брать их наугад, осторожно ощупывая каждый сосуд, словно пытаясь уловить дыхание внутри. Она была Дао Неба, рожденной, чтобы чувствовать все вещи.
Некоторое время они молчали, пока Луо Хань изучала хранилище. Линь Цинсяо, сосредоточившись на восстановлении поврежденных внутренних органов с помощью духовной энергии, ощущал резкую боль, пронзающую его конечности. Боль не была невыносимой, но он не понимал, зачем ей быть. Родители, семья, друзья, сестры — все отвернулись от него в трудную минуту. Он упорно тренировался, стремясь быть совершенным, заслужить их одобрение. Теперь он понял, что в душе он — всего лишь неудачник, человек второго сорта. Он никогда не сравнится с Линь Чонъюем, никогда не получит истинного признания. В чем тогда смысл его упорства, зачем он мучается от этой боли? Зачем ему жить?
В сердце Линь Цинсяо начал расти демонический барьер, духовная энергия, проносясь по его телу, еще больше разрывала и без того поврежденные меридианы. Он погрузился в пустоту, как вдруг услышал радостный голос: — Нашла!
Ее голос, мягкий и приятный, словно несла в себе глубокую технику, внезапно вырвал Линь Цинсяо из состояния, граничащего с безумием. Он открыл глаза и увидел перед собой ту же незнакомку, полную энергии. Луо Хань держала в руке нефритовый флакончик, протерла его о его руку и, глядя на него сияющими глазами, спросила: — Это поможет?
Линь Цинсяо бросил на нее беглый взгляд. — Конечно, поможет, — ответил он безразлично, — эссенция десятитысячелетнего дерева Бодхи.
Луо Хань, переполненная радостью, вложила флакончик в руку Линь Цинсяо. — Вот и отлично, можешь попробовать поскорее. У меня еще несколько бутылочек, а после того, как выпьешь, будет еще больше.
Линь Цинсяо был застигнут врасплох, он не ожидал такого поворота событий. — Отдать мне? — удивленно спросил он.
— Конечно, — Луо Хань смотрела на него с надеждой. — Быстрее попробуй.
Линь Цинсяо не двигался. — Ты знаешь, что такое эссенция дерева Бодхи? — спросил он.
Луо Хань, действительно не знавшая об этом, с любопытством спросила: — Что это?
Ее взгляд был слишком наивным, словно она не понимала, насколько ценна эссенция десятитысячелетнего дерева Бодхи. Линь Цинсяо закрыл глаза, нефритовый флакончик, медленно взлетев, снова оказался в руках Луо Хань. — Это очень ценная вещь, — сказал он, — спрячь ее подальше и никому не показывай.
Луо Хань не понимала, но Линь Цинсяо знал истинную ценность эссенции дерева Бодхи. Ее нельзя было назвать просто дорогой — о ней ходили легенды. Эта эссенция, сконденсированная из дерева Бодхи в сердце мира, могла воскрешать мертвых и очищать разум. Достаточно было одной капли, чтобы вызвать переполох в Шести царствах. Эта женщина же, не задумываясь, протянула ему целую бутылку. Неужели она действительно не знала ее ценности? Наивная или глупая?
Луо Хань, не подозревая о том, насколько ценна эссенция, предполагала, что подарки от дерева Бодхи должны быть неплохими, но, судя по реакции Линь Цинсяо, их ценность была выше, чем она думала. Она с силой вложила бутылку в руку Линь Цинсяо и отпрянула назад. — Тебе она нужнее, чем мне, — сказала она, — и я не позволю тебе взять ее просто так.
Луо Хань знала, что Великий Король Демонов Цингуй был горд. Он бы никогда не принял подарок просто так, поэтому она решила предложить сделку. — Я продаю тебе лекарство, но денег не беру. Долги нужно отдавать работой. Сейчас у меня нет сил защитить себя, поэтому ты можешь использовать эту бутылку с лекарством как плату за свою защиту в течение года.
Луо Хань, привыкшая мыслить масштабами человеческой жизни, где время измерялось годами, решила, что это вполне справедливая сделка.
Линь Цинсяо был сбит с толку. В прошлой жизни он не знал таких чувств, как потеря, нерешительность, слабость. В его мире были только планы. Некоторые должны были быть успешными, некоторые — нет. Эта женщина не вписывалась в его планы, он не мог судить о ней по прошлому опыту.
— Это не одно и то же, — ответил он, не касаясь нефритового флакончика, висящего в воздухе.
— Тогда сам прикинь, как долго, по-твоему, стоит моя защита, — ответила Луо Хань, — и как долго ты готов мне ее оказывать.
Луо Хань чувствовала себя совестью отрасли. Как работодатель, она просила телохранителя назвать свою цену.
Линь Цинсяо растерянно смотрел на Луо Хань.
Линь Цинсяо, не отрывая взгляда от Луо Хань, вновь задал вопрос: — Что ты задумала?
— Ничего особенного, — ответила Луо Хань, едва заметно улыбаясь, глаза ее при этом лукаво сузились. — Я здесь ради тебя, и единственное мое желание — спасти тебя.
Она не знала, как воспримет он её слова. Линь Цинсяо долго смотрел на неё, затем, не произнеся ни слова, закрыл глаза. Луо Хань не могла разгадать мысли этого великого дьявола, поэтому решила действовать. Она поместила эссенцию дерева бодхи в хранилище, демонстрируя, что её запасы действительно велики. Линь Цинсяо неохотно согласился, но использовал лишь половину флакона. Он не выглядел холодным, но Луо Хань чувствовала, что он словно берег эту эссенцию, предназначенную для спасения её жизни, и старался использовать её по минимуму. Половина флакона — это был минимальный объём, необходимый для спасения. Луо Хань не знала, что ответить. Этот дьявол был совсем не таким, как она себе представляла. Она думала, что он — демон, но на самом деле он был больше похож на божество, чем все боги вместе взятые; она думала, что он — враг, полный ярости и жажды убийств, но он был верен своим принципам, и, когда на кону стояла его жизнь, он не побоялся принять такое количество эссенции дерева бодхи.
— Убери это, не показывай другим, — сказал он ей, и Луо Хань невольно вздохнула.
Сколько раз он уже сталкивался с предательством! Ему подменили отца, его мать пролила кровь, приёмная мать обманывала и издевалась над ним, а хозяйка смертельно ранила. Казалось, именно он был наиболее предрасположен к тому, чтобы предать мир бессмертных и отомстить дьяволу. Но он этого не сделал. Да, в конце книги он потемнел, стал безумцем, но нельзя было отрицать, что он всё ещё был прекрасным императором.
— Почему главная героиня выбрала его? — вновь вздохнула Луо Хань. — Главный герой — мужчина, который вырывает у неё сердце и почки, отдаёт предпочтение другим женщинам. А она всё равно возвращается к нему снова и снова. Что же такого особенного в Линь Цинсяо? Неразгаданная загадка.
Линь Цинсяо сидел в пещере, извлекая эссенцию липового дерева, а Луо Хань наблюдала, как быстро заживает его рана. Три дня и три ночи Луо Хань несколько раз засыпала, а когда проснулась в последний раз, то увидела, что Линь Цинсяо сидит в пещере, словно фея во сне, холодный и благородный, не запятнанный мирской суетой.
— Твоя рана зажила? — спросила Луо Хань, всё ещё не совсем проснувшаяся.
— Всё в порядке, — ответил Линь Цинсяо, его лицо слегка разгладилось. — Благодать капающей воды вернется весной. Я буду помнить о твоей милости, чтобы помочь. В ближайшую тысячу лет мне не о чем будет вас просить.
Луо Хань не знала, что ответить, и только промолвила: — В том числе и о двойном восстановлении?
http://tl.rulate.ru/book/92594/3172434
Сказали спасибо 16 читателей