Гарри слышал только хорошие отзывы о школе. Мерлин держал его в курсе событий, оставляя некоторые детали на его усмотрение. Но предупредил, что в учебниках о Основателях могут быть неточности. Это немного встревожило Гарри. Он не знал, как отреагирует, если о ком-то из Основателей напишут неправду.
Заняв место в первых рядах вместе с Драко, Блейзом и Тео, Гарри ждал прибытия преподавателей. Первым появился профессор Люпин, слегка взволнованный, с пергаментом, вывалившимся из портфеля. — Прошу прощения за опоздание, — обратился он к студентам, — ваш коллега-профессор решил пошалить.
В этот момент в класс вошел огромный черный гримм, но выглядел он не так устрашающе, как следовало бы. На шее у него красовался массивный розовый бант, а на ушах и хвосте — симпатичные ленточки. Собака выглядела крайне подавленной своим затруднительным положением. Весь класс хохотал над собакой, которая бросала свирепые взгляды на ухмыляющегося Люпина.
Гарри прочистил горло и вежливо поднял руку, глядя на собаку с весельем. Он знал, что это его крестный отец, и не испытывал ни малейших угрызений совести. — Поправьте меня, если я ошибаюсь, сэр, — сказал он, — но разве наши учителя не должны быть в своей человеческой форме, чтобы преподавать?
Внимание пса переключилось на Гарри, и он застыл на месте, а потом заскулил и прикрыл морду лапами. — Отличная мысль, Гарри, очень хорошая. Ты прав, — Ремус взмахнул палочкой, и голубой свет ударил в собаку, которая была вынуждена вернуться в свою человеческую форму. Клянусь Мерлином, какое зрелище!
Гарри поперхнулся воздухом, когда перед ним предстал его крестный: на нем были отвратительные оранжевые мантии, тошнотворно зеленая кожа и те же ярко-розовые ленты, только на этот раз они были в волосах, на шее и на бедрах. Весь класс разразился хохотом, и Сириус присоединился к ним, качая головой от своего состояния. — Это было зло, Гарри, — сказал он, и Гарри шуточно поклонился.
Сириус придвинул стул рядом с Ремусом, и они приступили к уроку. Он был блестящим. Они каким-то образом превратили самую нудную из гоблинских войн в самую захватывающую и увлекательную вещь на планете. Гарри с интересом впитывал информацию, что было для него новым опытом после возвращения.
По пятницам занятия заканчивались рано, и Гарри с удовольствием возвращался в общую комнату вместе с остальными товарищами по классу, чтобы закончить домашние задания перед выходными. Все посмотрели на Гарри, как на сумасшедшего, когда он, не заглядывая в учебник, закончил все четыре эссе. — Как ты мог закончить? — спросил Блейз, указывая на свое наполовину законченное второе эссе.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Гарри, оторвавшись от книги, которую он решил почитать, пока все остальные заканчивали.
— Ты закончил все свои эссе чуть больше чем за час.
— Простите?
— Почему мне потребовалось столько времени, я должен был закончить... ой, неважно, я добавил еще один фут к Трансфигурации и Чарам.
— Ты удивительно странный, — серьезно сообщил ему Драко, и Гарри фыркнул.
— Я не странный, просто другие не понимают моего величия.
В ответ на его слова воцарилась тишина, а потом они разразились хохотом. Гарри не смог удержаться от ухмылки: Салазар получил такую же реакцию, когда сказал то же самое остальным трем Основателям.
Ужин, по мнению Гарри, наступил слишком быстро. Ему потребовалось гораздо больше силы воли, чтобы заставить себя подняться в Большой зал, чем он мог бы себе представить. — Завтра ты сможешь сбежать на Зелья, — заметил Драко, заметив, как помрачнело настроение его нового друга.
— Это хорошо, — согласился Гарри, — но мне все равно придется быть с ними.
Драко повторил выражение неприязни Гарри, не зная, что сказать. Он должен был быть рядом со своей семьей.
Джеймс Поттер ждал его на выходе из Большого зала. Гарри, кивнув остальным Змеям, подошел к мужчине и молча последовал за ним. Они добрались до своих личных покоев, и Гарри шагнул внутрь, застыв на пороге. Очевидно, что комнаты были призваны проиллюстрировать гордость Гриффиндора, но сделано это было настолько плохо, что Гарри почувствовал, как у него начинают слезиться глаза. Здесь не было ни смешения тонов, ни смешения цветов, все в поле зрения Гарри было либо ярко-красным, либо золотистым. Все было каким-то другим.
Ему показали его комнату, в которой, к счастью, немного сбавили тона, но они не пришлись ему по вкусу. Гарри спросил, можно ли изменить декор. — С чего бы это? Мы же гриффиндорский дом, — сказал ему Джеймс.
— Но мне это не нравится.
Гарри заметил, что Джеймс даже не предложил ответа, а повел его обратно в гостиную. — Привет, Гарри, — с улыбкой поприветствовала его Лили, и Гарри кивнул в ответ. Он сел на самый дальний от остальных Поттеров стул, с отвращением отметив, что Розина, похоже, чем-то очень самодовольна.
— Итак, Гарри, — начала Лили, явно пытаясь сделать над собой усилие. — Какой твой любимый урок до сих пор?
— Зелья, — мгновенно ответил он, и Лили улыбнулась, а двое других наморщили носы.
— Зелья, — с отвращением сказал Джеймс, не обращая внимания на взгляд, который бросила на него Лили. — С чего бы тебе вообще это нравилось? Это даже не настоящая магия. Любимый предмет Рози — трансфигурация, как и у меня.
— Трансфигурация намного лучше, — согласилась Розина, ее голос был душным. — Зелья — это абсолютный ужас, и Снейп груб со мной.
— Что этот мерзкий гад сделал с тобой, Рози? — спросил Джеймс, в его голосе смешались гнев и озабоченность.
Гарри с веселой насмешкой отметил, что разговор почти мгновенно переключился на чудо-ребенка. Он был даже поражен: это не заняло много времени.
— Он специально ставил меня в неловкое положение перед всем классом, задавая мне очень сложные вопросы, которые никто другой не знал. И он смеялся надо мной, потому что я победила Волдеморта, — сердито сказала Розина, скрестив руки на груди. Джеймс выглядел разъяренным.
— Подожди, пока я не доберусь до этого жирного ублюдка, — зарычал Джеймс. — Он не имеет права относиться к тебе ужасно только потому, что ты избавился от его мерзкого Хозяина.
Гарри мысленно отметил: если Снейп в прошлом был Пожирателем смерти, то у него, возможно, есть информация, необходимая Гарри. — Не могу поверить, что ты собираешься выкинуть эту нелепость, — с презрением бросил Гарри Розине. — Во-первых, я ответил на все вопросы после того, как ты не смогла, а во-вторых, ты даже не знаешь, где найти безоар.
— Розина! Это правда? — воскликнула Лили, глядя на дочь расширенными глазами. — Это базовые знания, которые могут спасти тебе жизнь!
— А что такое безоар? — спросил Джеймс, и на долю секунды Гарри заметил вспышку отвращения на лице Лили, когда она повернулась, чтобы посмотреть на него. Гарри стало интересно, к чему это. Даже за то небольшое время, что Гарри провел со своей семьей, было очевидно, что Розина — это Джеймс, и он не видел в ней ни малейшей частички Лили, за исключением формы лица и цвета волос.
— Гарри, как тебе пока удается учиться? У тебя есть какие-нибудь трудности? — спросила Лили, отвернувшись от мужа и дочери.
— Нет, я лучший в году, как я и ожидал, — ответил Гарри.
— Этого не может быть, — тут же возразил Джеймс. — У Рози гораздо более продвинутая подготовка, она должна быть лучшей.
— Правда? — Гарри скептически хмыкнул. — Может быть, если это так, ей стоит начать это демонстрировать, а не заискивать перед своей сомнительной компанией?
— Что ты имеешь в виду?
— Он имеет в виду Гермиону, — оборвала его Розина, прежде чем он успел ответить. — В поезде он назвал ее словом на букву "М".
— Как ты смеешь использовать такое слово!? — Джеймс закричал, а Гарри и глазом не моргнул, глядя на мужчину с ничего не выражающим лицом. — Это отвратительно и унизительно, и никогда не должно использоваться. Как ты мог? Твоя собственная мать — магглорожденная.
— Во-первых, я вообще-то не имел в виду девушку Грейнджер: я говорил об этом мальчике Уизли, у которого, судя по всему, нет и двух клеток мозга. Он полный идиот и вешается на Розину, как на трофей; это отвратительно, — поправил Гарри, его голос был спокойным, и он проигнорировал возмущенные взгляды Джеймса и Розины. — Во-вторых, если бы вы хоть что-то знали о подлинной истории или этимологии слов, вы бы знали, что термин "Грязнокровка" на самом деле не является унизительным словом, это оригинальное название для магловского происхождения, и раньше его носили как почетный знак. И наконец, если бы у кого-то из вас была хоть капля здравого смысла, вы бы знали, что Лили на самом деле не Грязнокровка, а Искупленная.
— Что? — спросила Лили, и Гарри моргнул: Мерлин не сказал ему, что слово "искупленный" больше не используется.
— Ребенок, наделенный магией из рода сквибов: его называют Искупленным, потому что род, из которого он происходит, очевидно, был искуплен магией, так как он был наделен ее способностями, — объяснил Гарри.
— Такого не бывает, — Джеймс отмахнулся от него. Гарри было невероятно трудно не нахмуриться: что Поттер мог знать?
— Ладно, не обращай внимания, мне все равно. Но это значит, что мне не придется тратить свое дыхание на разговоры с тобой, так что я благодарю тебя за это. Спокойной ночи, — с этими словами Гарри встал и направился в комнату, в которой остановился; он не мог больше ни на минуту отрываться от Поттера. Он со вздохом опустился на кровать, не в силах дождаться завтрашнего дня.
http://tl.rulate.ru/book/92474/3443813
Сказали спасибо 60 читателей