Готовый перевод Tempered by Fire (Fate/SN) / Закаленный огнем (Fate/SN): Глава 6

— Ты просто злишься, что это сработало, — дразню я. — И это ещё до моей катастрофической сделки с Рин. Тогда у меня были лишние деньги, вот и спустил.

Она не смеётся. С Рин они держатся на цивилизованном уровне, но подругами точно не назвать. Вместо этого она залпом допивает вторую чашку, ставит её на стол с избыточной силой. И смотрит на меня своими красивыми и яркими глазами. Чёрт, как же далеко она ушла от той безэмоциональной куклы, какой была когда-то.

— Нии-сан, ты что, собираешься соблазнить Старшую Сестрёнку?

Я должен был ожидать этот вопрос, намёков хватало. Но не ожидал, так что поперхнулся сакэ.

— С чего вдруг? — спрашиваю я, пытаясь выиграть немного времени. То есть, я ведь понимаю, к чему всё идёт, но...

— Не притворяйся дурачком, Нии-сан. Это был риторический вопрос. — Да, Хаку редко устраивает сцены, но уж если начинает — мне не остаётся ни единого шанса перевести дух.

— Ну... — медленно признаюсь я. — Мы ведь не кровные родственники. А ей в жизни тоже нужно немного любви.

— Значит, ты поступаешь совершенно бескорыстно? — Хаку, твоего сарказма хватит, чтобы свалить дракона.

— Конечно, нет. — Я хватаю свою чашку, опрокидываю её и с грохотом ставлю обратно на стол. Ладно, пора встретить это лицом к лицу, как мужчина. — Есть множество способов сделать её счастливой. Но Старшая Сестрёнка — моя. Так что счастливой её сделаю я сам. Всё просто.

— Я ведь тоже твоя. Правда, Нии-сан? — Вот и понеслось.

— Это даже не обсуждается. — Этого было не избежать. То, что Хаку притащила особое сакэ дедули Райги «для переспать», было однозначным сигналом.

— И мы тоже не кровные. — Щёки у неё пылают, глаза блестят, и чёрт побери, сейчас моя сестра — самая красивая женщина на свете.

— Не кровные. — Не уверен, что это бы меня остановило в данный момент. Её — тем более.

— Ты... сделаешь счастливой и меня? — Даже если бы я хотел сдержаться, этот последний вопрос разбил бы мою самообладание в дребезги.

— Прямо здесь, прямо сейчас. — рычу я, наклоняясь, чтобы украсть её губы.

Наш поцелуй — неуклюжий, влажный, слишком рьяный, со вкусом алкоголя и невероятно восхитительный. Хаку делает это впервые, а у меня с прошлой жизни почти двадцать лет перерыва, так что я совсем растерял сноровку. [Талантлив во Всём] означает, что неловкость скоро пройдёт, но это не мешает наслаждаться искренней нежностью, в которой сейчас больше чувств, чем умения.

Я чуть отстраняюсь, и мягкие губы Хаку тянутся за мной с недовольным стоном. Почувствовав азарт, решаю проверить, насколько далеко она готова зайти, и медленно подтягиваю её ближе. Вскоре по звуку полупустой бутылки и пары чашек, падающих на пол, становится ясно, что Хаку, ни секунды не колеблясь, карабкается на стол и встаёт на колени прямо передо мной, не прерывая поцелуя.

Смеясь низким голосом, я обнимаю её. Её тело тёплое, даже сквозь рубашку. Возможно, из-за активного образа жизни и строгого режима тренировок оно не самое мягкое, но зато податливое. Она поддаётся моим прикосновениям, поза следует за моими движениями, а мышцы расслабляются под пальцами.

Как только она обнимает меня из-под рук и прижимается теснее, я решаю зайти дальше. Её колени передо мной вызывают массу заманчивых мыслей, но я решаю, что для этого ещё будет время, и усаживаю её к себе на колени. Тут же она без промедления находит мой напряжённый член и начинает тереться о него сквозь одежду.

Я сдерживаю желание швырнуть её на диван и разорвать одежду, вместо этого медленно ласкаю и ощупываю её тело. Ладонь скользит по спине, мягко вытягивая рубашку из брюк, палец дразняще проводит по виску и шее, расстёгивает пуговицу, прежде чем заняться чем-то ещё. Рука ласкает голую кожу живота, расстёгивает верх брюк…

Я медленно и дразняще разбираю её одежду по частям, в то время как её действия становятся всё более поспешными. Губы и язык становятся активнее, руки — смелее, бёдра — более требовательными и откровенными в своих движениях.

Когда я расстёгиваю последнюю пуговицу, она практически срывает с себя рубашку, чуть откидывается назад и позирует с поднятыми руками, демонстрируя чёрный, вышитый и слегка прозрачный бюстгальтер. У меня пересыхает во рту от вида её бледной, манящей груди, отчётливо контрастирующей с тёмной тканью. Чёрт, она действительно постаралась — где она вообще раздобыла такое бельё?

Я тянусь к ней рукой, но Хаку лишь озорно улыбается и с шумом падает назад, распластавшись на диване. Её бёдра двигаются в вызывающем ритме, а из-под наполовину расстёгнутых брюк уже выглядывает ещё один чёрный кусочек — явный намёк. Принимая приглашение, я меняю план: руки опускаются вниз, чтобы аккуратно, но решительно стянуть с неё брюки. Случайно зацепить трусики сейчас — было бы кощунством, пока я не успел насладиться открывающимся видом в полной мере.

И что за вид мне открывается. Комплект нижнего белья, похоже, создан специально, чтобы свести с ума от желания: вышитая полупрозрачная ткань скрывает всё, кроме самого желанного. Я замираю, чтобы насладиться её фигурой. Любые потенциальные изъяны, если такие вообще можно найти в скромном размере идеально очерченной груди, с лихвой компенсируются изящными изгибами. Линии ног, бёдер и талии полны женственности и настолько чувственны, что у меня почти больно пульсирует член от одного только взгляда.

Её грудь поднимается в неровном дыхании, тело раскрасневшееся и зовущее, а в глазах пылает страсть, отражающая мою собственную. Как будто прочитав мои мысли, Хаку ухмыляется с ноткой самодовольства. Ну уж нет, давать ей зазнаваться — не вариант. К счастью, диван недостаточно широкий, чтобы она могла удобно разместиться целиком, и её ягодица остаётся достаточно открытой, чтобы я мог с хлёстким хлопком шлёпнуть её по ней.

Никакого возмущённого писка — только пронзительный стон, от которого у меня поднимается бровь. Хаку ничего не говорит, но её румянец становится ещё ярче, когда она разворачивается боком и прячет лицо в спинке дивана. А её ягодица тем временем, покрасневшая, остаётся выставленной напоказ.

http://tl.rulate.ru/book/90628/6701204