Готовый перевод Lord of Mysteries 2: Circle of Inevitability / Повелитель Тайн 2: Круг неизбежности: Глава 250. Поминальный банкет

Рыдания Жюльена эхом разносились по комнате, залитой лунным светом. Дженна нерешительно стояла у двери, не решаясь сделать ни шагу вперед.

Ее сковал страх. Страх, что, переступив порог, она подтвердит, что это реальность, а не страшный сон.

Спустя какое-то время Дженна, крепко зажмурившись и стиснув зубы, вошла в комнату, которая служила Жюльену и спальней, и гостиной, и кухней, и столовой.

Она присела на корточки рядом с братом и дала ему выплакаться, не решаясь прикоснуться к нему в таком состоянии.

— У нас осталось не так уж много долгов… Даже если нас уволят с работы, мы найдем новую… Не нужно торопиться… — тихо сказала она.

— У тебя хороший фундамент… Наверняка найдутся и другие мастера, которые с радостью возьмут тебя к себе…

— Мама хотела, чтобы мы жили лучше, а не винили себя во всем…

Дженна повторяла эти слова снова и снова, пока Жюльен, чья душа была разбита, не выбился из сил. Его тело обмякло, и он уснул, прислонившись к стене у окна.

Наконец-то наступила тишина.

Глядя на то, как постепенно расслабляется лицо ее брата, как отступают страх и страдание, Дженна тихо вздохнула. На ее глазах навернулись слезы и покатились по щекам.

Немного поплакав, она поднялась на ноги и подошла к кровати Жюльена. Она заботливо взяла одеяло и укрыла им спящего брата, а сама прислонилась к стене.

Сделав все это, она устало поплелась в соседнюю комнату. Это была ее спальня, в которой когда-то жила и ее мать, Элоди.

Дженна легла, устремив пустой взгляд в слабо освещенный лунным светом потолок.

Слова матери без конца крутились у нее в голове, но она не могла заставить себя им поверить.

Возможно, жизнь большинства людей — это сплошная тьма, лишь изредка разбавленная светом. За исключением редких счастливчиков…

Внезапно Дженна схватила подушку матери и прижала к лицу, ее тело сотрясали беззвучные рыдания.

«Почему, почему тьма всегда оказывается сильнее? Почему в ней нет света? Когда же взойдет солнце?»

В какой-то момент Дженна уснула.

Ее разбудил шум на улице.

Она села на кровати, протерла опухшие глаза и поспешила выйти из комнаты.

Она увидела Жюльена, который поджаривал хлеб на огне.

На его лице больше не было и следа вчерашнего отчаяния, он был сосредоточен на своем занятии.

— Ты чего так рано встал? — наконец-то спросила Дженна, хотя губы ее все еще дрожали.

— Я вчера не ужинал, вот и проснулся от голода, — ответил Жюльен с некоторой скованностью в голосе. — Подожди немного. Хлеб скоро будет готов.

Наблюдая за братом, Дженна не могла избавиться от беспокойства.

Если бы у Жюльена все еще была истерика, если бы он плакал, как вчера вечером, ей было бы не по себе, тоскливо и безнадежно, но она бы не боялась.

Она бы заставила брата встретиться с Франкой и попросила бы ее найти настоящего психиатра, чтобы тот его вылечил.

Но сейчас она не могла с уверенностью сказать, действительно ли Жюльен поправился или просто делает вид, что все в порядке.

Если у него останутся нерешенные проблемы, то, когда они дадут о себе знать, это может закончиться катастрофой!

Дженна боялась, что, как только они позавтракают, ее брат возьмет и выпрыгнет в окно.

Внимательно понаблюдав за Жюльеном, она пришла к выводу, что его истерика действительно прошла, но разум еще не до конца вернулся в норму.

Когда Жюльен готовил завтрак, его движения были ловкими и умелыми. С этим все было в порядке. Но во время разговора он выглядел скованно, неестественно и реагировал на ее слова с задержкой.

Это убедило Дженну в том, что ее брат подавил в себе не только истерику и неадекватное поведение, но и собственные мысли, собственную душу.

«Эх… Все-таки придется найти настоящего психиатра…» — в глазах Дженны снова потемнело.

Вскоре Жюльен дожарил хлеб и отправился к ближайшему торговцу, чтобы купить более-менее свежее молоко.

Дженна, делая вид, что ей все равно, ковыряла завтрак и посматривала на брата.

— Я вчера ночью не могла уснуть, на душе было очень тяжело. Хочу сходить к психиатру. Тебе, похоже, тоже не лучше. Пойдешь со мной?

— Мне нужно искать работу, — немного помолчав, ответил Жюльен.

Дженну снова захлестнула волна горя.

Ее брат даже не спросил, зачем ей психиатр.

В их районе люди неохотно ходили даже к обычным врачам, не говоря уже о том, чтобы обратиться к психиатру с душевными проблемами.

Большинство из них даже не знали, кто такой «психиатр», и не считали, что у них есть какие-то психологические проблемы.

Понимая, что, чтобы попасть к настоящему психиатру, возможно, придется записываться на прием, Дженна не стала настаивать. Подумав, она ободряюще сказала:

— В этот раз нужно хорошенько выбирать работодателя, мастера. Ничего страшного, если не найдешь работу за пару дней. Может быть, на это уйдет неделя, две или даже месяц. Когда оба начнем получать зарплату, мы, может быть, сможем расплатиться с оставшимися долгами за год. Одна я точно не справлюсь. Доходы у подпольной певицы нестабильные. Неизвестно, когда моя популярность пойдет на спад.

С одной стороны, Дженна хотела заранее снять напряжение с брата, чтобы он снова не сломался из-за того, что не может быстро найти работу. С другой стороны, она подчеркивала его значимость, давая ему понять, что без него ей не справиться. Делая ставку на его ответственность, она пыталась укрепить в нем волю к жизни и не дать ему совершить самоубийство.

Еще вчера Дженна не задумывалась о таких вещах, а сегодня ей поневоле приходилось просчитывать все до мелочей.

Убедившись, что состояние Жюльена более-менее стабильно, она проводила брата до места сбора работников, откуда фабриканты и мастерские набирали себе людей.

Немного отдохнув, Дженна вышла из дома 17 по улице Пастера, все еще чувствуя себя разбитой, и направилась в сторону улицы Сен-Илер, которая находилась неподалеку.

Она планировала не спеша дойти до улицы Блуз Бланш. Как раз к тому времени проснется Франка, и Дженна сможет уговорить ее организовать встречу с настоящим психиатром.

Проходя мимо газетного киоска, Дженна, погруженная в свои мысли, скользнула взглядом по газетным заголовкам и обратила внимание на один из них: «Член парламента Гюг Артуа настаивает на беспристрастном расследовании причин взрыва на Химическом заводе Гудвилла».

Дженну заинтересовали эти слова, она инстинктивно сделала шаг вперед, взяла газету и быстро просмотрела статью.

«…Недавно избранный член парламента Гюг Артуа считает несправедливым очернять фабрикантов только потому, что на их производстве произошел несчастный случай. Нельзя допускать, чтобы фабриканты, которые создают множество рабочих мест и платят налоги в казну, после каждой подобной неприятности оказывались на грани банкротства. Это приведет к волне банкротств, росту безработицы, новым протестам и беспорядкам.

Гюг Артуа заверил, что не забыл о пострадавших и погибших в результате взрыва. Он планирует создать новый фонд общественного благосостояния, который будет помогать фабрикантам покрывать часть компенсаций за несчастные случаи, чтобы их предприятия могли продолжать работать. А те, кто виноват в случившемся, искупят свою вину, создавая новые рабочие места и платя налоги.

Он также заявил, что намерен внести в Национальное собрание законопроект, который создаст более благоприятные условия для предпринимателей. В частности, речь идет об упрощении процедуры увольнения неквалифицированных рабочих и служащих, а также о более справедливой компенсации за несчастные случаи…»

В этот момент плечи Дженны неожиданно затряслись.

Она рассмеялась, и ее тело долго сотрясалось от смеха.

Немного успокоившись, она положила газету на место и пошла дальше.

Сама того не осознавая, Дженна дошла до улицы Сен-Илер и полуразрушенного Химического завода Гудвилла.

Глядя на покореженный металлический бак, она снова вспомнила свою мать, Элоди.

Входя на территорию завода, она всегда поворачивала именно к этому сооружению.

Через несколько минут сквозь пелену слез Дженна разглядела незнакомое, но в то же время смутно знакомое лицо.

Это была женщина в потертом платье.

— Пошли скорее на Рыночный проспект! — сказала она Дженне. — Член парламента устраивает поминальный банкет и приглашает всех желающих. Может быть, нам что-нибудь перепадет!

— Поминальный банкет? — не поняла Дженна.

— Да-да! Твоя мать ведь тоже пострадала во время взрыва, ты что, не помнишь? Мы же с тобой в больнице познакомились. Тот член парламента приезжал в больницу всего полчаса назад. А потом будет поминальный банкет!

— Гюг Артуа? — невольно вырвалось у Дженны.

— Точно, точно, он самый, — подтвердила женщина, схватила ошеломленную Дженну за руку и потащила в сторону кабинета члена парламента на Рыночном проспекте.

Через полчаса они добрались до четырехэтажного здания песочного цвета.

У входа выстроилась длинная очередь из бедно одетых людей, которые проходили досмотр, прежде чем попасть внутрь.

Дженна была в простом серовато-голубом платье, с распущенными волосами и без макияжа.

Она встала в конец очереди и начала медленно продвигаться вперед.

Примерно через пятнадцать минут подошла и ее очередь.

Женщина в темно-синей униформе начала досмотр. Она осмотрела Дженну с головы до ног, начиная с волос и заканчивая ботинками.

Убедившись, что у Дженны нет ничего опасного, женщина велела ей зарегистрироваться и подтвердить свою личность, после чего Дженну пропустили в банкетный зал.

***

Гостиница «Кок Доре», номер 207.

— А ты сегодня рано, — удивленно посмотрел на Франку Люмиан.

На Франке, как всегда, были блузка, светлые бриджи и красные сапожки, но сегодня это был уже другой комплект одежды.

— Просто я боюсь, как бы вы с Дженной, вроде бы согласившись со мной, не отправились убивать секретаря члена парламента, Рону, — фыркнула Франка.

— Неужели ты считаешь меня таким безрассудным? — спросил Люмиан.

— Да, — без колебаний ответила Франка.

Она даже хотела добавить «самым безрассудным», но, вспомнив о Народе Ярости*, с которым столкнулась в одном приморском городке, решила, что Люмиан до такого все-таки не дойдет.

С облегчением вздохнув, она продолжила:

— Раз уж ты не стал действовать импульсивно, с Дженной все должно быть в порядке. Я схожу, навещу ее, посмотрю, не нужна ли ей помощь.

Не успела Франка договорить, как снизу послышались торопливые шаги.

Люмиан и Франка, стоявшие у двери, обернулись и увидели Дженну в простом серовато-голубом платье и с растрепанными волосами, которая бежала к ним со всех ног.

— Мой брат… мой брат сошел с ума! Он утратил рассудок… — рыдала она.

Народ Ярости — 8-я Последовательность пути Моряка

http://tl.rulate.ru/book/85594/4643344