Готовый перевод I was Idle and Cool / Я, в сущности, свободна от уныния: Глава 18. Снова идет снег

Глава 18. Снова идет снег

Сколько бы об этом не думать, все равно чувствуешь, что не по себе.

Лу Цзиньси просто перестала думать об этом, очень удачно, что Линьань был сейчас таким расторопным, он уже заварил чай где-то сзади и принес его сюда.

Это была самая обыкновенная фарфоровая бело-синяя чашка – даже немного грубоватая.

Лу Цзиньси этим не побрезговала, она держала ее в ладонях, чтобы прогнать холод из кончиков пальцев, затем она задумалась и решила сменить тему разговора:

–В последние несколько дней я все еще болела, однако Лан Цзи`эр постоянно бегала сюда и говорила с тобой, почти наверняка вы двое очень близки, в последнее время с ней все в порядке?

Любой, у кого есть глаза, может увидеть, что Лан Цзи`эр не близка ей.

Вопрос был неопределенным, но Сюэ Тинчжи расслышал в ее словах все и предельно ясно и ответил:

–Барышня Лан раньше всегда хотела научиться верховой езде. Но Дафэн слеп на левый глаз и совсем ей не подходит, поэтому она просто заботилась о нем вместе со мной. В прошлом месяце она стала постоянно расспрашивать о том, что происходило с Дафэном раньше, и еще больше спрашивать о былых делах главнокомандующего. Кажется, что...

Казалось, он колебался прежде, чем сказать остальное.

Лу Цзиньси приподняла веки и бросила на него взгляд, но все же медленно дополнила его:

–Как будто она тоскует по отцу?

Сюэ Тинчи немного удивился.

Сюэ Куан длительное время находился в пограничной крепости и подолгу не возвращался домой, Сюэ Минлан была еще совсем маленькой, когда его не стало, вероятно, она даже не имела представления, как выглядел ее отец.

Однако Лу Цзиньси была вдовой Сюэ Куана, и она все еще могла таить в сердце обиду.

Он предполагал раньше, что если она узнает, что Лан Цзи`эр вспоминает отца, это неизбежно вызовет у нее тягостные воспоминания, поэтому он и медлил и не говорил всего прямо.

Но неожиданно, она сама все сказала, а ее лицо было при этом спокойным.

Такую Лу Цзиньси он не мог разгадать.

Сюэ Тинчжи принял скромный вид, молчаливо соглашаясь с ее дополнительными словами, взвесил свои слова, и, ничего так не боясь, как ее обидеть, он сказал:

–Хотя нрав у Лан Цзи`эр немного вспыльчивый, несмотря на это, она умеет читать и писать, кроме того, может здраво рассуждать, и очень все быстро усваивает. Она все еще маленькая, однако ее характер таков, что она не любит одиночества, потому она часто и прибегает к Тинчжи. Только что она была непочтительна к Вам, должно быть, ее капризный характер проявился так, но вовсе не намеренно...

–Это все пустые слова, – Лу Цзиньси отрицательно закачала головой, она услышала только половину из того, что он ей сказал: – Перемены в ее поведении определенно не случились без причины, ты разве не понимаешь? Однако об этом она не рассказала тебе также. В конце концов это было мое упущение, мне следует все тщательно выяснить.

Температура в чашке с чаем в ее руке стало практически такой, как и температура ее тела, пока она говорила, она приподняла крышку и уже была готова отпить глоток горячего чая.

Однако, опустив взгляд, она посмотрела – и была ошеломлена.

Чашка зеленого чая.

Вода для заваривания чая была в порядке, но чайный настой был немного мутного желто-зеленого цвета. Чайные листья, плавающие в чашке, были в основном крупными, с обломанными краями и углами, не говоря уже о случайных чайных стеблях с обломанными листьями.

Чуть-чуть чудился аромат, но был он явно очень слабеньким.

Даже с тем поверхностным знакомством Лу Цзиньси с зеленым чаем, сейчас она не могла разобрать, что за сорт она держала в руке.

Сюэ Тинчжи извиняющимся тоном сказал:

–Прошу прощения у матушки. Тинчжи не любит пить чай, поэтому в доме его не так уж и много, этот чай в недостаточной мере обработан...

–Но нужно пить теплый чай, чтобы согреться.

Лу Цзиньси нахмурилась и медленно отпила. Она долго держала теплый чай во рту, проглотила его, и горький привкус распространился по кончику ее языка.

Этот вкус – как его могли отправить из резиденции молодому господину?

Прежде у Е-ши она пила чай и это был лучший из всех хороших чаев, которые она когда-либо пила, как-никак резиденция гогуна – резиденция богатой и могущественной семьи, и они не испытывали ни в чем недостатка.

Но и генеральская резиденция – не какая-то разорившаяся семья.

У резиденции каждый месяц большие расходы на чай.

Лу-ши каждый месяц выделяла сыну наложницы содержание, и оно не уменьшалось, а только увеличивалось, по мере того как увеличивался возраст Сюэ Тинчжи. И среди всего этого был также и чай.

Чай Лунцзин с озера Сиху.

Пусть этот ранний сорт чая и не лучший из лучших, однако он и не низкокачественный.

Однако о чае, который подал Сюэ Тинчжи, действительно нельзя было сказать ни одного хорошего слова.

Немного подумав, Лу Цзиньси догадалась в чем причина проблемы: Лу-ши приказывала одно и сама имела чистую совесть; однако то, что делали ее подчиненные, – совсем другое дело.

Сын наложницы, о котором не заботится главная жена его отца, мог более-менее нормально жить, пока был жив главнокомандующий, однако того не стало, и в резиденции стала править Лу-ши.

С одной стороны, у него была большая доля, с другой стороны, Лу-ши не обращала внимания на него, смотря на все сквозь пальцы.

Есть много хороших вещей, которые должен получать Сюэ Тинчжи, однако что ему доставалось?

Она ощущала неописуемый вкус чая на кончике языка, и в душе Лу Цзиньси также творилось то, что не описать в двух словах.

Она медленно закрыла крышечкой чашку, не сделав более ни одного глотка, но и не поднимая эту тему сейчас, лишь сказала Сюэ Тинчжи:

–Ты провел немало времени с Лан Цзи`эр, возможно, ты немного понимаешь ее характер. Пока еще никто не пришел за мной, давай ты мне расскажешь о Лан Цзи`эр.

Казалось, что она пришла спросить о Сюэ Минлан.

Он услышал, что Лу Цзиньси не хотела винить Сюэ Минлан, и ее отношение, скорее, было гораздо более терпимым, чем обычно.

Задумавшись на миг, приведя мысли в порядок, Сюэ Тинчжи начал говорить.

В какое время обычно приходит Сюэ Минлан, какие у нее манеры, что она делает, чем она интересуется, что ей нравится...

Все-все – одно за другим.

Лу Цзиньси слушала и многое узнавала о Сюэ Минлан.

Можно сказать, что у нее были задатки талантливой девушки.

Она была очень умна в чтении и письме. Она могла запомнить несколько коротких рассказов и стихотворений, прослушав их один раз. Она так любила читать, что два года назад у нее появился собственный маленький кабинет.

Может быть, там она прочла какую-нибудь книгу вроде «Конь быстр как Дюлу», и потому она, конечно, проявила любопытство, втихомолку прибежала и разыскала Сюэ Тинчжи, и тогда Сюэ Тинчжи действительно испугался.

После она стала постоянно приходить.

Лу-ши знала об этом и часто ругала ее за это.

Однако можно ли запереть характер ребенка?

А потому все так и шло вновь и вновь...

Она просматривала книги у Сюэ Тинчжи, и если она была чем-то озадачена, она всегда спрашивала у него совет, спекулируя тем, что он наполовину наставник.

Таких слов «наставник наполовину» Сюэ Тинчжи, естественно, не произносил, но Лу Цзиньси могла понять это в зависимости от ситуации, и ее мнение о нем немного изменилось.

–У Лан Цзи`эр немного изнеженный характер, благодарю за твое великодушие.

–Тинчжи недостоин, барышня Лан образованная и воспитанная, она лишь чуточку игривая.

Сюэ Тинчжи присмотрелся к ней и признал, что она слушает его очень спокойно, и он не чувствовал, что она пришла сюда со злыми намерениями, однако он не осмелился принять ее слова, он просто сам отстранился и начал расхваливать Сюэ Минлан.

Высшая степень владения речи, изысканная манера выражаться – весьма одарен.

С самого начала и до конца Лу Цзиньси признала, что ребенок, воспитанный самим Сюэ Куаном, будь то кругозор или эрудиция, либо же моральный облик и сила, не шел ни в какое сравнение с обычными людьми.

Выслушав его оценку Сюэ Минлан, она некоторое время молчала.

С улице поднялась занавеска, и в комнату вошел Линьань, в этот раз он принес жаровню, поставив ее в комнате, он осторожно доложил:

–Младший пришел со двора второй госпожи, он доложил снаружи обо всем, а старшая сестра Цинцюэ сказала, что просит Вас остаться в комнате, не нужно спешно выходить на улицу, она скоро придет за Вами сама.

–Почему каждый думает, что я бумажная кукла...

Лу Цзиньси ничего не могла с этим поделать, но она понимала, что это тело не выдержит, если она снова заболеет, и она осталась сидеть на месте, лишь махнула рукой, дав понять Линьаню, что он может идти.

После чего служка поклонился и отступил к Сюэ Тинчжи.

В комнате горела жаровня, в любом случае здесь было больше тепла.

Вот только уголь, непонятно откуда взялся – конечно, горел, но еще и прилично чадил.

Лу Цзиньси ничего не сказала по этому поводу, лишь снова стала расспрашивать Сюэ Тинчжи о Сюэ Минлан, через небольшой отрезок времени после того как они заговорили вновь, из Восточной усадьбы пришли люди.

Пришла Чжоу Уцзя.

Доложив за дверью о своем приходе, она вошла, держа в руках шубу из меха рыси:

–Приветствую вторую госпожу и приветствую старшего молодого господина. Барышне Цинцюэ Вы приказали остаться и охранять Гэ`эра, и она не осмелилась покинуть его без Вашего разрешения, эта старая служанка взяла на себя эту задачу и пришла за Вами.

–Возвращаемся.

Все слова были уже сказаны, Лу Цзиньси поднялась с кана, Чжоу Уцзя накинула на ее плечи шубу из меха рыси, стоя напротив Сюэ Тинчжи, она сказала:

–Тебе следует пока оставить себе Дафэна. Даже если ты хочешь отдать его Лан Цзи`эр, спешить некуда. Тебе не нужно провожать меня, оставайся в комнате, на улице холодно.

–...Ладно.

Эти ее слова по-прежнему сверх меры удивляли Сюэ Тинчжи.

Он, конечно, хотел проводить ее до ворот, но после того как Лу Цзиньси сказала этого не делать, ему неудобно было идти, потому он стоял под навесом и провожал взглядом ее с Чжоу Уцзя и тремя-четырьмя служанками, которые, окружив ее, вышли на улицу.

Линьань втянул голову в плечи, засунул обе руки в рукава, завистливо провожая их взглядом:

–Так много людей, у второй госпожи значительный вид.

Сюэ Тинчжи, однако, ничего не сказал.

Было уже совсем темно, в резиденции всюду зажгли лампы.

Высоко в небе плыли тучи, холодный ветер громко свистел по усадьбе, не похоже было, что вообще когда-то прояснится, и юноша боялся, что вскоре пойдет снег.

Он не спеша произнес:

–Нужно вернуть Дафэна, сегодня ночью холодная погода, я должен больше о нем заботиться.

–Да.

Поспешно отозвался Линьань и отправился во двор, чтобы отвести лошадь.

Сюэ Тинчжи некоторое время смотрел на него, затем молча вернулся в кабинет.

На столе перед книжной полкой были все четыре драгоценности рабочего кабинета: кисти, бумага, тушь и тушечница, было развернуто несколько свитков; справа лежал сюань из чисто-белый фарфора, грушевидной формы, с гладкой глазурованной поверхностью, которая выглядела блестящей и ясной в этом сумраке внутри комнаты.

За столом стоял стул из розового дерева, единственный.

Он подошел и сел, положив одну руку на гладкий подлокотник, а другую поднял, сильно нажав средним и безымянным пальцами на межбровную точку, и закрыл глаза.

Он с самого начала хотел использовать всю ситуацию вокруг Сюэ Минлан для того, чтобы встретиться с Лу Цзиньси.

Однако неожиданно она пришла сама, ее отношение к людям и вещам было лишено высокомерия и заискивания, в ней было столько великодушия и доброты, и она была спокойна и неспешна.

Это должно было быть хорошо для него.

В конце концов она должна проявлять больше здравого смысла – тем меньше трений будет в его плане.

Но как только он вспомнил этот взгляд – серьезный, невозмутимый, теплый, мудрый...

Он почувствовал крайнюю неопределенность.

Похоже, это была не та женщина, которую можно легко контролировать.

Выражение на лице Сюэ Тинжи, такое скромное и кроткое ранее, уже давно изменилось.

И вот спрятанный очень-очень долго внутри холод переплелся в одно целое с жестоким равнодушием, тихо всплыл и в его пронизывающе-холодных глазах сгустился, оседая в темноте.

Сюэ Тинчжи долго сидел за столом, потом, взяв сюань, покрутил его в пальцах.

То, что он хотел сделать сначала, не сделал, он просто отложил его в сторону.

В комнате все еще была одолженная жаровня, которая излучала тепло и отбрасывала красноватые отблески света.

Северный ветер бился в ветхие окна, завывая.

Лу Цзиньси, закутанная в шубу из меха рыси, вернулась и, стоя на крыльце, осмотрелась.

Сюэ Минлан уже возвратилась, но она заперлась в своем кабинете и отказалась кого-либо видеть. Она сказала, что хочет читать, и попросила не беспокоить ее. Даже Байлу не смогла уговорить ее выйти.

После целого дня беготни Лу Цзиньси давно утомилась и понимала, что сегодня уже не подходящее время, чтобы решать какие-то вопросы.

Она лишь распорядилась чтобы Лан Цзи`эр приготовили еды, сказала пару слов Ли Цзи`эр и сразу же вернулась к себе в комнаты.

Байлу как раз возвратилась и сразу пошла хлопотать, чтобы по всем правилам организовали ужин.

Цинцюэ подошла к ней и помогла снять ей шубу, потом отдала ее девочке-служанке, чтобы та повесила ее в стороне, а сама прошептала:

–Письмо уже отправлено, только служанка не успела спросить его, что пошло не так ранее, он сказал, что немного погодя извинится.

Лу Цзиньси поняла, что речь идет о доставщике писем – Инь Луэре.

Она кивнула и сказала:

–Хорошо, что письмо отправлено, завтра с утра мне нужно пойти и поприветствовать старшую госпожу, у меня не будет времени разбираться с другими вещами. Потому оставь это, поговорим в другой раз.

Через некоторое время подали еду.

Лу Цзиньси поужинала в комнате, выпила чашку чая, Байлу и Цинцюэ помогли ей подготовиться ко сну, после она умылась и почистила зубы, и легла отдыхать в западной комнате.

Она действительно устала.

После того как она здесь появилась, процентов восемьдесят от всего времени она просто лежала, и эта кровать ей была хорошо знакома, даже несмотря на то, что на улице завывал северный ветер и было шумновато, она заснула, как только ее голова коснулась подушки.

Ее сон не был спокойным, во сне был удушливый запах дыма, от чего она закашлялась.

В конце концов среди ночи она проснулась от сильного кашля и не смогла заснуть.

Этим она встревожила Цинцюэ, та пришла, держа в руке светильник, подняла занавеску у кровати и, подойдя ближе, выглядела немного обеспокоенной:

–На улице снова идет снег, Ваш организм ослаб, не холодно ли? Служанка принесет еще одно одеяло?

Идет снег?

Лу Цзиньси некоторое время молчала, только прислушивалась, за окном действительно слышался шорох, и немного посветлело – скорее всего, от выпавшего белого снега.

Кажется, Гу-тайши, который устраивает банкет по случаю своего дня рождения, сегодня ночью не будет знать покоя.

Свернувшись калачиком под одеялом, она крепко сжала глаза, однако в горле першило, она чувствовала себя некомфортно.

Она вспомнила о жаровне в кабинете Сюэ Тинчжи, и этот плохой уголь вызвал у нее возмущение, все же «и до сих пор попадался ей при вздохе» и в глубине души она разозлилась, а потом просто сказала:

–Одеяло не нужно. Завтра пойди на склад, пусть они отправят плетеную корзину хорошего угля для Сюэ Тинчжи, и предупреди их всех – каждого, кто будет не соблюдать правила, даже небеса не помогут!

Цинцюэ не понимала, с чего она так сильно разозлилась, и была сильно удивлена.

Однако Лу Цзиньси не стала ей ничего объяснять, она с силой подавила вспыхнувшую ярость, перевернулась на другой бок, закрыла глаза и попыталась уснуть, ведь завтра ее ждало еще одно «ожесточенное сражение».

http://tl.rulate.ru/book/78715/6845310