Готовый перевод Sweet Reincarnation / Сладкое Перевоплощение: Глава 10. Магическая сила

Рыцарь-кастелян Мортелн и его доверенное лицо Ситц. У этих двоих много общего.

Одно то, что они считают друг друга незаменимыми друзьями. Или то, что они поднялись с самого дна, где едва сводили концы с концами, заработали военные заслуги на поле боя и достигли нынешнего положения, получив множество почестей и наград.

И самое большое сходство - талант, встречающийся у одного из десяти тысяч. Способность использовать магию. [Телепортация] Кассероля широко известна, но в её тени магия Ситца [Дальнозоркость] также известна вместе с его прозвищем. Ситц стал подчиненным Кассероля потому, что осознавал: его магия больше подходит для поддержки. Что он создан быть не лидером, а вторым номером. И что именно кастелян - тот господин, который сможет максимально раскрыть его способности. И действительно, на многих полях сражений этот дуэт добивался несравненных результатов.

— Генерал, дела плоховаты.

— Что такое?

После двадцати минут скачки вдвоем они приблизились на расстояние, с которого уже можно было четко разглядеть подозрительные точки, похожие на разбойников, видневшиеся вдали от деревни. Именно там они увидели нечто весьма неприятное. Сила Ситца заключалась в том, что он мог видеть это, не обращая внимания на расстояние, с которого никакой чужак-разбойник не смог бы что-либо разглядеть.

— Похоже, что ими командуют опавшие рыцари. Пять лошадей. Да еще и с хорошим телосложением. И наездники явно привыкли держать вожжи. Может, готовятся к нападению?

— Сколько там разбойников?

— Десять, двадцать… Пятьдесят шесть. Нет, семь. Несколько из них на привязи.

— Больше пятидесяти, как и предполагалось, но все же многовато.

Опавшие рыцари - это презрительное прозвище наемников-кавалеристов, которые считаются проблемными противниками на поле боя.

Лошади. Причем не просто лошади, на которых можно ездить, а выдрессированные боевые кони, преодолевшие свой страх - на поле боя они обладают высокой универсальностью, отличной мобильностью и пробивной силой. Так называемая кавалерия. Лошади, которые в обычное время едят больше людей, при беге быстрее и сильнее людей, а перед врагом предстают массой в несколько сотен килограммов. В зависимости от ситуации, даже один всадник может разогнать десяток-другой врагов.

Это как если бы человека сбил легковой автомобиль - никакого сопротивления. Даже просто быть растоптанным копытом лошади достаточно чтобы умереть, так что для врага нет более проблемного рода войск.

Однако изначально содержать собственную лошадь было весьма сложно без солидного финансового состояния. Они едят больше людей, и если обращаться с ними как с боевыми конями, то нельзя кормить их какой-то сорной травой - требуется специальное сено или корм, либо обширные пастбища и выгоны.

Изначально, будучи травоядными, лошади - пугливые животные, поэтому необходимы тренировки, чтобы приучить их не пугаться громких звуков и жестоких столкновений, а также поддерживать это. Грубо говоря, одной серебряной монеты обычно хватало обычной крестьянской семье на месяц жизни, но на содержание боевого коня в среднем уходило три-четыре серебряные монеты в месяц. Именно для содержания такого рода вещей дворянам и давалось право сбора налогов.

Как боевая сила лошади превосходны, но их содержание требует больших денег. А наемников, которые могут самостоятельно обеспечить себя лошадьми, называют опавшими рыцарями.

Поскольку верховой спорт - это искусство, а содержание лошади требует денег, кавалеристы-наемники, способные самостоятельно обеспечить себя лошадьми, часто занимали соответствующее положение. Возможно, они были обедневшими дворянами, либо наемниками, заработавшими военные заслуги и награды в жестоких битвах, либо искусными бойцами на высоких должностях у богатых торговцев.

Или же они были главарями крупных банд разбойников с большими доходами...

В любом случае, они определенно отличались от тех, кто оказался в нужде и скатился до разбоя, будучи профессионалами в своем деле. Короче говоря, они были той еще занозой. И то, что их было несколько, сразу говорило о том, что нападающая банда разбойников была далека от «обычной» боевой группы. Уже после неудачной карательной экспедиции графского дома стало ясно, что это довольно ужасающая компания.

— Однако... Похоже, у них не так много припасов.

— Для нас это тоже ожидаемо.

— Слава богу.

По наблюдениям Ситца, несколько разбойников явно были носильщиками. Таща тяжелые грузы и будучи связанными друг с другом веревками, можно было догадаться, что они жестоко обращаются с захваченными где-то деревенскими жителями, как с рабами. Их конец предречен - истощение и смерть в канаве, рано или поздно став пищей для бродячих собак. Они не получают приличного питания и умирают, когда силы иссякают.

Ситц и Кассероль молча кивнули друг другу, думая: «Разве можно позволить нашим семьям и товарищам оказаться в таком положении?». Судя по количеству переносимых грузов, провизии хватит от силы на два дня. Достаточная степень отчаяния, чтобы разбойники решились на ночную атаку. Можно с уверенностью утверждать, что у них нет возможности выжидать два-три дня. Если бы здесь удалось спровоцировать их, то ночной бой был бы практически гарантирован. В таком случае, в скоротечном сражении армия владения Мортелн, знающая местность, получила бы преимущество, более того, сложилась бы наилучшая ситуация - оборонительный бой, и даже уступающие в качестве и количестве призванные крестьяне увидели бы шанс на победу.

— Ситц, не отставай.

— Это кому вы говорите? Вы, генерал, сами поторопитесь, чтобы вам стрелу в задницу не воткнули.

Две лошадиные тени помчались, словно соревнуясь. Сумерки сгущались, и уже начинало опускаться ночное покрывало. Две тени растворились в глуши, где не могло быть уличных фонарей и не разводили костров.

Прошло некоторое время, прежде чем разбойники заметили звук приближающихся копыт. Солнце уже село. Они собирались воспользоваться cover ночи чтобы атаковать деревню, забрать женщин, провизию и ценности. Они как раз завершали приготовления. Немедленно заняв позиции, некоторые приготовили покрытые ржавчиной мечи. Другие приготовили старинные копья, неизвестно где подобранные на поле боя. Хотя оружие было разным, скорость реакции была выше, чем у неумелых отрядов наемников.

Два кавалериста ворвались в группу, демонстрировавшую нехарактерную для банды разбойников дисциплинированную стойку. Один всадник бросил несколько камней, а второй метко рубанул нескольких тех, кто закрывал лица и глаза от летящих камешков. Грубая внезапная атака без торжественных представлений заставила разбойников дрогнуть. Оставив после себя два сдавленных вопля, словно птиц, швырнутых о землю, лошади промчались сквозь толпу.

Главарь разбойников, видя такую яркую атаку, понял, что это, должно быть, опытные рыцари. Даже приоритизация прорыва над добиванием показывала, что они преуспели в верховой езде и тактике конного боя.

— Эй вы, противников всего двое. Не позвольте им нас обойти. Следующие будут тут же. Копейщики, приготовиться. Слушайте, ни в коем случае не выходите перед лошадьми. Вас сбросят и затопчут насмерть.

Команда, отданная главарем разбойников, была весьма точной для отражения кавалерийской атаки.

Кассероль и Ситц, разворачивавшие лошадей для повторной атаки, вынуждены были отказаться от прорыва из-за их слаженности. Скрежеща зубами на более сложных разбойников, чем ожидалось, они намеренно завели громкий разговор.

— Генерал, так не пойдет. Так нас нанижут на копья. С таким количеством нам не справиться. Прекратим разведку и вернемся в деревню.

— Верно. Поспешим обратно и подготовим оборону. Нужно предупредить деревенских о приближении разбойников!

Слова, не походившие на речь храбрецов, ворвавшихся в толпу всего на двух конях, и звук удаляющихся копыт.

Разбойникам во вред сыграла их тренированность. Услышав трусливые слова и решив, что смогут сразиться, всадники погнались за ними, не слушая главаря. Увлекшись, пешие тоже бросились бежать. В головах разбойников были расчеты, что сейчас, до того как те подготовят оборону, можно провести ночную атаку.

Общепринято, что те, кто может позволить себе лошадь, имеют высокий статус. Более того, в таких бедных деревнях, как здешние, содержать лошадей должно быть трудно, так что их должно быть мало. Если нападение совершают двое всадников, значит, в деревне некому командовать, и они должны быть сбродом. Было естественно, что разбойники так думали.

Будь на их месте обычный сельский владелец или, скажем, владение рыцаря, которое атаковали ранее, их решение было бы верным. Просчет разбойников заключался в том, что люди владения Мортелн были загнанными в угол крысами, можно сказать, поставившими все на карту. И что в деревне, которая должна была быть пустой, остался, в некотором смысле, самый проблемный «командир».

— Генерал, летят огненные стрелы.

— Это работа Пейса. Если он сделал заметную вещь... значит, это приманка.

— Тогда объедем с запада. Если пойти на восток, потопчем поля.

— Не знаю, что он задумал, но вперед.

Две быстрые лошади. Преследующие их разбойники вынуждены были лишь поднимать свои мечи для битвы.

С точки зрения разбойников, они не знали, что защита уже полностью готова, и они руководствовались здравым смыслом, что лучше преследовать и ворваться в деревню, чем позволить двум всадникам уйти и подготовиться, что уменьшит их потери. То, что мародеры были вынуждены атаковать без должной подготовки, можно было назвать тактической победой Кастеляна и его людей, нанесших удар до того, как разбойники провели разведку.

Убегавшие две лошади были примерно одинаковы в скорости. Они согласовывали дыхание и держали строй. В погоне же было пять всадников. Их скорости различались, а позади них бежала к деревне группа из почти пятидесяти человек. Конечно, скорость бега у каждого была разной. По мере приближения к деревне, разбойники незаметно выстроились в колонну по одному.

Когда два всадника, Кастелян и Ситц, по сигналу огненной стрелы сменили направление. Было вполне естественно, что в темноте, плохо видя вперед, разбойники двигались, увлекаясь преследованием. В результате те, кто бежал к деревне в линию, изменили направление движения на поперечное. Они оказались в положении, где видели деревню с «фланга».

— Пли!

С детским криком пролился дождь из множества камней. Внезапно атакованные твердыми снарядами разбойники пришли в замешательство. С фланга, за которым они не следили, летели многочисленные метательные камни. Причем они летели прямо в головы и лошадей. Некоторые даже бросали тряпичные шары с огнем. Было ли там залито масло, но при попадании во что-либо во все стороны разлетались искры.

— Следующие, пли!

Хоть и говорилось о камнях, но они были от размеров с большой палец до кулака. Многие просто катились перед ними, но их было еще больше. Даже камень с палец мог порезать кожу при попадании, а большой камень, попав в голову, легко лишал сознания. Про огненные шары и говорить нечего.

То, что разбойники инстинктивно остановились, чтобы защититься, можно было назвать оборонительным инстинктом. Последовал град камней. Несколько человек получили большие камни в голову и потеряли сознание. Был и тот, у кого загорелось лицо, и он бился в агонии. Чтобы усугубить хаос, даже лошади начали буйствовать, появились тяжелораненые, затоптанные насмерть.

— Да что за черт?!

— Вы что, нас за идиотов держите, с этими камешками?!

Но, надо отдать должное разбойникам, они быстро оправились, решив, что это всего лишь метательные камни. Бросив буйных лошадей, они пошли на штурм деревни. Они спустились в сухой ров, чтобы перебраться через него, и при попытке перелезть через частокол завязалась перестрелка с деревенскими, вооруженными деревянными копьями. Судя по количеству метательных камней, большая часть основных сил поместья определенно была прямо перед ними. Значит, здесь нужно было держаться, - напряглись разбойники.

— Айиии!

— Больно!

Крики, слышимые то тут, то там. К сожалению, пропорция их была скорее выше из-за стороны частокола. Разбойники - те, кто зарабатывает на жизнь убийствами. В сравнении с деревенскими, которые в основном занимались фермерством, возделывая землю. Разница в оружии. Отсутствие колебаний. Привычка к убийству. Все это работало против деревенских. Постепенно среди разбойников появляться те, кто перебирался через ров.

Один из них. Особенно крепкого телосложения, он срубил деревянное копье деревенского, да еще и рубанул по плечу, а затем перелез через частокол.

— Ну-ка, кто хочет умереть, подходи!

Приглядевшись, это был тот, кого называли опавшим рыцарем. Меч в его руках, в отличие от покрытых ржавчиной мечей остальных, был в хорошем состоянии. Сейчас он был залит кровью, но, должно быть, его выковал искусный кузнец. Разбойник размахивал довольно острым двуручным мечом. Несомненно, он был главарем, и окружающие крестьяне были ему не ровня. Один мужчина отлетел, словно щепка, и, задев сражавшегося рядом жителя, покатился.

Уничтожить основные силы, и тогда можно делать все, что захочется. Частокол сломан, и с его падением formation и все прочее тоже рухнет.

Так виделось разбойникам.

Но главарь разбойников заметил, что крестьяне не так напуганы, как ожидалось. И что людей не так много, как ожидалось. Более того, почему-то, как только его люди переступали определенную черту, они внезапно начинали падать.

— Что, черт возьми, происходит?

Главарь, держа меч слегка наискосок на плече, безрассудно прошелся по направлению к падающим людям. Если бы он струсил из-за такого пустяка, он бы не справился с ролью главаря банды. Когда он попытался выяснить, что происходит, он невольно узнал причину. Он буквально «на собственной шкуре» понял.

— Гооо, больно, горячо, черт, что происходит?!

По всему лицу распространилось обжигающее жжение и боль. Он непроизвольно упал на землю, но там уже были его люди, которые тоже катались по земле и стонали от боли. В невыносимой боли глазам главаря предстал образ мальчика.

— Марк, Луми, чтобы выиграть еще немного времени, еще раз залп камнями. Пли!

Милый, - это слово, вероятно, подходило для серебристоволосого мальчика. Когда взгляд главаря банды встретился с взглядом этого мальчика, предводитель разбойников понял, что именно этот ребенок причиняет ему эти мучения. Он понял это, потому что глаза мальчика смотрели на него холодно и спокойно.

— Ты... что ты сделал... — прозвучали слова, в то время как его лицо уже было изуродовано ожогами, и каждый вдох причинял острую боль.

Ответом было холодное и спокойное:

— Я не сделал ничего особенного. Всего лишь [перенес] раны с ваших товарищей. Пришлось потрудиться, чтобы найти подходящего раненого.

— Чт... Неужели ты маг?

— Да. Обычные люди обычно так называют.

После этих странно спокойных слов большой камень, размахнувшись, ударил главаря по затылку, и он потерял сознание. 

Прятаться магу в такой глуши... Мне просто не повезло, — подумал он.

— Главаря убили!

— Черт, отступайте, отступайте!

— Для разбойников у них неплохая организация, — подумал Пейс, наблюдая, как они начинают отступать после гибели своего лидера.

— Что ж, бежать им все равно некуда.

Перед глазами мальчика предстало зрелище, как его отец и его друг, ведя западный отряд, уничтожали крайне дезорганизованных бандитов.

http://tl.rulate.ru/book/77513/7633053