Готовый перевод Transmigrating to Before the Big Boss Blackened / Переселение до того, как большой босс почернел [Завершено✅]: Глава 54.1

Уже шли уроки.

В пустом коридоре Ши Му и лао Хуан приникли к двери, подслушивая.

Прошло много времени, но лао Хуан так ничего и не услышал. Он поморщился и приглушенно спросил:

— Я… почему я ничего не слышу? Я что, оглох?

Ши Му неловко предложила:

— Учитель… может, вы уберете руки от уха?

Лао Хуан повернул голову — его руки были прижаты к двери, а ухо — к тыльной стороне ладоней. Он откашлялся и приложил к двери другое ухо.

В этот момент дверь открылась, они оба потеряли равновесие и чуть не ввалились внутрь. Придя в себя, учитель и ученик мгновенно выпрямились — один смотрел влево, другой вправо, выражения лиц были смущенные и наигранные.

— Учитель Хуан, вы заходите, а мы с Ши Му пойдем, — Фу Юньшэнь сделал вид, что не заметил, как они подслушивали. Он тяжелой рукой взял Ши Му за макушку и, придерживая, развернул и повел прочь.

Лао Хуан потрогал нос и, виновато опустив голову, вошел в кабинет.

Шел урок, из классов доносилось громкое хоровое чтение. Они не пошли в класс, а спрятались за деревом в углу спортплощадки — подальше от чужих глаз.

Фу Юньшэнь купил бутылку воды и бросил ей. Высокий, стройный, он лениво прислонился к стволу:

— Кажется, я тебя предупреждал: не лезь в чужие дела.

Ши Му покрутила в руках бутылку:

— А ты вчера меня не остановил.

Он встретил ее взгляд:

— А ты хотел, чтобы я тебя остановил?

Ши Му замолчала.

По большому счету, эта ситуация возникла не без ее участия — причина во многом была в ней самой. Но она не жалела. И верила, что лао Хуан тоже не станет ее винить.

Ей только было досадно, что она оказалась такой неосторожной, такой беспечной, действовала импульсивно, ни о чем как следует не подумав.

Ши Му прекрасно знала, как сильно лао Хуан любит свою профессию. В те дни, когда он торчал в гей-баре, он больше всего говорил о школьной жизни — помнил все: и большое, и малое. Он любил учеников, любил свою работу — он не мог жить без школы.

— Лао Хуан не должен уходить. А если уж уходить — то с чистой совестью.

Фу Юньшэнь усмехнулся:

— И ты думаешь, сейчас у него чистая совесть?

Ши Му закусила губу:

— Нин Фэнлай умер. Вчера я видела его призрак. Лао Хуан только сейчас это узнал, он еще не пришел в себя. Если сейчас все это не прояснится, он этого не выдержит.

— Ну. И что дальше?

Ши Му глубоко вздохнула:

— А то, что раз школа не хочет разбираться, буду разбираться я. Раз школа не ищет, буду искать я.

Она говорила смело, но на самом деле у нее не было никакой уверенности.

Снимки были четкими — они действительно уезжали ночью, и они действительно обнимались. Даже если найти того, кто их выложил, это не отменит свершившегося факта.

Ши Му очень боялась, что информация об ориентации лао Хуана выплывет наружу. Если это станет достоянием общественности — тогда уж точно ничем не отмыться.

Голова раскалывалась.

Ши Му закрыла глаза и, прикрывшись рукой от солнца, посмотрела на профиль юноши:

— Кстати, кем работает твой дядя? Ты все время жил с ним?

Судя по тому, как с Фу Юньшэнем разговаривал завуч и как к нему относилось начальство школы, этот дядя, должно быть, значимая фигура.

Фу Юньшэнь опустил ресницы и долго молчал.

Ши Му уже подумала, что он не ответит, как вдруг раздался его голос:

— После смерти мачехи меня забрала полиция. Они связались с моей биологической матерью.

Слова «биологическая мать» дались ему с огромным трудом. Фу Юньшэнь слегка прикусил губу, долго молчал и наконец заговорил:

— Но она не хотела, чтобы ее снова со мной связывали, боялась, что это повредит ее репутации. И в тот же день отреклась от меня. Вскоре после этого дальний родственник — мой дядя — оформил надо мной опеку. Тогда я впервые узнал о его существовании.

Фу Юньшэнь был горд и не мог принять чужой помощи. А его дядя был очень богат, поэтому все равно, по закону, каждый месяц переводил ему деньги, нанимал прислугу, чтобы заботиться о его быте. Но Фу Юньшэнь возвращал все деньги до последней копейки, а нанятую прислугу увольнял. Видя холодность племянника, дядя перестал настаивать.

— Любовник мачехи был крупной шишкой в медиасфере. После ее смерти он испугался, что я расскажу об их связи и это повредит его карьере. Поэтому он первым делом подкупил журналистов и разнес по всему свету историю о моем злодействе. А когда нашлись желающие высказаться в мою защиту, было уже поздно — никто не верит словам ребенка, никто не принимает инакомыслие. Потом мой дядя помог все уладить, и того любовника убрали.

После смерти отца Фу Юньшэню осталось большое наследство и несколько объектов недвижимости. Он не любил быть должным, поэтому перевел часть имущества дяде в знак благодарности. Дядя пустил эти деньги в оборот, а доход от инвестиций — восемьдесят процентов на двадцать — поступал на счет Фу Юньшэня. Даже взнос в школу Иннань был сделан от его имени. Поэтому школьное начальство и относилось к нему с подобострастием.

Их с дядей отношения были больше похожи на деловое партнерство, чем на родственные узы. Но в важных вопросах Фу Юньшэнь, который был еще просто юнцом, готов был слушаться дядю и доверять ему — он не был настолько самонадеян, чтобы думать, что может все решить сам.

Фу Юньшэнь опустил глаза на Ши Му и перевел разговор с себя на него:

— Один человек врет, за ним другой, а когда врут многие — это становится правдой. Никому не интересно слушать другие голоса. Хочешь помочь лао Хуану — нужно переломить ход общественного мнения. Сделать правду ложью, а ложь — правдой.

Ши Му уставилась на носок своей туфли, задумавшись.

Фу Юньшэнь кончиком пальца коснулся ее волос и сказал:

— Я что-нибудь придумаю. А ты будешь делать то, что я скажу.

Ши Му подняла голову:

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?

Фу Юньшэнь ответил:

— Будешь мне готовить.

«…»

http://tl.rulate.ru/book/74365/4597055