Готовый перевод No One Loves Me / Никто не любит меня: Глава 2

Перевод: Astarmina

— Предупреждаю, делай что хочешь, но веди себя тихо. Если сходишь с ума — сходи тихо, если умираешь — умри тихо.

Грубо брошенные слова.  

Мужчина, который с презрением смотрел на меня, потерявшую равновесие и упавшую на пол, хлопнул дверью.  

— Что?...  

Я была ошеломлена.  

— Что, спрашиваю?! — выплеснула запоздалую ярость в пустоту. — Выпусти меня! Открой дверь! Открывай!  

Изо всех сил колотила в дверь.  

Видимо, мужчина принял меры — снаружи не было ни единого звука.  

Как бы я ни крутила ручку, дверь не поддавалась.  

В изнеможении опустилась на пол. Ничего не понимала. Долго смотрела в пустоту, затем снова подошла к зеркалу. В нем отражалась та самая растрёпанная блондинка.  

Подняла руку — и девушка в зеркале сделала то же самое. Закинула растрёпанные волосы за ухо — и она повторила движение.  

— Ха... 

Не хотелось верить, но оставалось лишь признать: это не сон, а та девушка — это я.  

Нельзя бесконечно пребывать в оцепенении из-за непостижимой ситуации. Сначала нужно разобраться в обстоятельствах.  

— Что я помню? 

Вопросы к себе — моя давняя привычка.  

Даже перед непреодолимым препятствием, если докопаться до причины, можно найти тончайшую лазейку.  

— Я была дома. Помню, как закончила работу и вернулась.  

А что было потом? Наверное, пропустила ужин и уснула.  

В последнее время так и жила. Малейшая передышка — и накатывала депрессия. К тому же, в тот вечер была годовщина смерти мамы.  

— Мама... 

Мотнула головой, отгоняя всплывающий в памяти образ.  

Я что, умерла? Видела подобное в сериалах и книгах — души, случайно умершие в один день, меняются телами.  

Сесилия, вроде бы, уже не раз пила яд. Проснулась ли эта девушка в моём теле?  

Если да, то мне жаль. Причина смерти Сесилии — яд, а моя, скорее всего, переутомление.  

По крайней мере, у этой девушки был приличный дом и няня, которая о ней плакала.  

А Сесилия в моём теле очнётся в затхлой каморке, где, сколько ни кричи, никто не придёт.  

— Лучше бы ты вознеслась.  

Короткое заклинание, чтобы унять угрызения совести за невольное вторжение в её тело.  

— Если это новая жизнь — придётся адаптироваться.  

Плюс (и минус) тех, кто пережил много несчастий — умение быстро приспосабливаться к любой нереальности.  

Решила снова порыться в ящиках туалетного столика, которые бросила из-за потрясения.  

Там сверкало множество украшений.  

Отодвинула их и стала искать что-то, что прольёт свет на жизнь Сесилии.  

— Ай!  

Порезала палец о что-то острое. Виновник — толстая тетрадь.  

— Дневник, что ли?  

Неспроста этот столик в огромном особняке был в беспорядке — видимо, она прятала дневник под грудой украшений.  

Перелистнула первую страницу.  

— Имперский год XXXX, месяц X, день X...  

Незнакомая система дат вызвала вопросы, но я быстро погрузилась в записи.  

Сесилия вышла за графа Линтона в шестнадцать. Брак по расчёту.  

[...У Эдгара есть другая.]  

Глаза застыли на этой строке. Не могла читать дальше. Теперь ясно, почему Сесилия хотела умереть.  

Любовь — всего лишь эмоция. Как счастье, радость, грусть или тоска — она проходит. Но только любовь ломает людей. Она приносит и счастье, и радость, и горе, и депрессию.  

Даже по отдельности эти чувства тяжелы, а любовь вбирает их все и не уходит, когда ты уже не хочешь её.  

С трудом перевела взгляд на следующую строку.  

[Он встречается с актрисой. Эдгар видится с ней каждый день. Какое у него выражение лица с ней? Со мной он только злится... Может, с любимой он улыбается?]  

— Он улыбался, Сесилия.  

Ответила, зная, что она не услышит.  

Я знала — видела отца, который поступал так же.  

В толстом дневнике не было ничего, кроме Эдгара. Из-за него Сесилия плакала, разочаровывалась, отчаивалась.  

Редкие дни без ссор наполняли её надеждой, но таких дней было мало. 

[Я больше не хочу его любить. Это слишком больно. Если это любовь — пусть она закончится.]  

Записи оборвались.  

Наверное, Сесилия снова выпила яд — и в этот раз не ошиблась.  

Закрыла дневник и встала. В зеркале — бледная девушка.  

Всё ещё чужая, незнакомая, но...  

— Теперь я — Сесилия.  

Повторила медленно. И почувствовала, как ее эмоции просачиваются в меня.  

Женщина, похожая на маму. Не то чтобы я считала её заменой. Но не хотела, чтобы она повторила мамин конец.  

Теперь я — Сесилия.  

Я была уверена, что не поддамся любви.  

— Сесилия, — братилась к зеркалу. — Твоё желание сбылось. Ты больше не любишь графа Эдгара Линтона.  

Я была ребёнком, которого не любили даже родители.  

Мама проклинала меня до смерти.  

«Если бы не ты, я бы не вышла за твоего отца, не нашла бы фото, которое ты неумело спрятала, не узнала бы об измене, не развелась бы и не опустилась бы на дно». 

Она была права. Я была проклятой куклой, приносящей несчастье. Моё сердце давно окаменело.  

Когда ты принимаешь, что тебя никто не любит — так и происходит.  

— Ты больше не будешь плакать из-за любви.  

Девушка в зеркале слабо улыбнулась.  

***  

Я проснулась, когда солнце было уже высоко. Комната оставалась в том же беспорядке.  

Не было подработки и назойливого будильника — выспалась впервые за долгое время.  

Едва встала с кровати, как раздался стук.  

— Леди Сесилия, вы проснулись?  

Голос ещё резал слух, но я уже понимала, что это моё имя.  

— Да. Входи.  

Дневник Сесилии помог понять, как себя вести. Она — старшая дочь графа Розетт.  

Пришлось напрячь все культурные знания, чтобы осознать: это имперское сословное общество.  

— Сегодня вы выглядите лучше.  

Вошедшая девушка внимательно осмотрела моё лицо.  

Она явно проверяла, не пыталась ли я снова покончить с собой.  

— Графиня Розетт пригласила вас на послеобеденный чай.  

Подавая серебряный таз с водой, она сообщила новость.  

Графиня Розетт — одна из немногих, упомянутых в дневнике.  

Она — вторая жена графа, вошедшая в дом после смерти матери Сесилии. Похоже, она не была злой мачехой из сказок.  

Когда Сесилия отчаивалась, графиня приходила и утешала её.  

— А где няня?  

Вспомнив рыдавшую женщину, я спросила, умываясь.  

У Сесилии жизнь была лучше моей.  

Как она могла решиться на смерть, имея таких людей рядом?  

Любовь действительно того не стоит.  

— Граф отослал её.  

— Понятно.  

— Вы, леди Сесилия, не видели, но вчера был настоящий переполох.  

Девушка оказалась болтлива. Без моих вопросов она подробно рассказала, что случилось, пока я была без сознания.  

— Когда граф придёт, сразу извинитесь, леди Сесилия.  

— Что?  

Не поняв, переспросила. Девушка цокнула языком и снисходительно пояснила:  

— Где вы видели мужчину, который живёт только для жены? Нравится вам или нет, но вы — хозяйка дома Линтон. Да, граф часто ходит в театр, но разве он не прекрасный муж?  

Ах. Здесь всё так же.  

В моей прошлой жизни мне твердили то же самое.  

Когда мама заговорила о разводе, тётя пришла «вразумить» её, затем другая тётя, бабушка...  

После развода мама жалела, что послушалась их. На самом деле, она не хотела разводиться.  

Она надеялась, что, если проявит твёрдость, отец одумается и вернётся.  

— Граф — человек положения. Вряд ли он всерьёз встречается с актрисой. Ваше место прочно, зачем же вы постоянно его злите?  

Девушка, наверное, искренне беспокоилась о Сесилии.  

— Да. Ты права, — вытирая лицо полотенцем, я согласилась.  

— Что?  

Она удивилась моему ответу.  

— Я вела себя глупо. Но теперь одумалась, так что не переживай.  

Теперь Сесилия не будет его любить.  

— Правда?  

Глаза девушки округлились, и слёзы брызнули ручьём.  

Растерявшись, я протянула ей полотенце.  

— Разве это повод для слёз?  

— Конечно! Вы знаете, что говорят снаружи? Что граф ошибся с женой, и в доме Линтонов нет покоя!  

Её слова были полны гнева, но мне не совсем понятны.  

Разве не виноват Эдгар, который, несмотря на брак, встречается с актрисой?  

— Из-за вас граф перестал приходить домой, а эта лиса ведёт себя, как хозяйка! Мне больно было смотреть! 

— Ладно, поняла. Не плачь. Теперь этого не будет. 

Девушка всхлипывала, но уже улыбалась.  

— Если леди Сесилия... то есть графиня, решила измениться, я больше не буду волноваться.  

Она посмотрела на меня с опаской.  

— Всё в порядке?  

— С чего бы нет?  

— Вам совсем не неприятно, когда я называю вас графиней...  

По её словам, Сесилия истерила: «Как вы смеете называть меня графиней, если я ею не являюсь?»  

— Графиня?  

Я задумалась, и она переспросила.  

Желая её успокоить, слегка улыбнулась.  

http://tl.rulate.ru/book/73376/6439749