Готовый перевод The Regressor and the Blind Saint / Регрессор и слепая святая: Том 1 Глава 68 - Страх проиграть

Налётчик качнулся.

Его силуэт искривился. Окружающий пейзаж пошёл рябью. Восприятие дрогнуло.

Пока мышцы Веры туго сводило от готовности —

вжух—

Фигура исчезла.

Тело Веры дёрнулось. Взгляд так и не оторвался от точки, где только что кто-то был.

Как…

Он не сводил глаз ни на миг, и всё же тот умудрился пропасть. Вернее — как он вообще подошёл, обманув чувства?

Смятение легло на лицо. Осознав, что вокруг никого нет, Вера вложил кинжал в ножны.

Тук. Тук. Сердце всё ещё грохотало. Стараясь сбросить накатившее напряжение, он стал перебирать вопросы.

Что это было…

Видение, Айша в конце, налётчик.

Вера начал вытягивать из памяти каждую деталь.

…Тиканье.

Этот звук. Он точно уже слышал его. Мысли развернулись к прошлому.

В конце моей прошлой жизни.

В миг возвращения. Именно этот звук звучал, когда сознание проваливалось вглубь.

Тогда и странная фигура сейчас…

Кто-то, кто вмешался в регрессию.

Иного объяснения тому, что сотворил налётчик, не находилось.

Дальше мысль пошла к личности незнакомца.

Бог?

Раз уж речь о вмешательстве в его возвращение, это первое, что приходит на ум. Но…

…Нет.

Вера быстро отмёл эту догадку.

Среди возможных объяснений тому, что он видел, была версия куда уместнее богов.

Заношенная до лохмотьев накидка с низко надвинутым капюшоном. Костлявые, наполовину прозрачные руки, просвечивающие на фоне мира. И ещё…

…Карманные часы.

Слишком крупные, чтобы звать их карманными. Он точно носил их на шее.

Взгляд Веры потемнел.

…Оргус.

Ходящий по Времени.

Диковинная сущность из Древних, вроде Тердана и Эйдрин.

Таинственный, бредущий меж прошлым, настоящим и будущим и сеющий «тайны».

Лишь вспомнив это имя, Вера понял, что он только что видел.

…Будущее.

А может — уже прошедшее.

То, что случится, если он не вмешается. Видение Оргуса наверняка было именно этим.

И всё же даже после этого оставалось одно «но».

Почему?

Зачем показывать это? И что означали слова перед исчезновением?

[Четыре].

Он точно сказал это, складывая пальцы.

Обратный отсчёт?

Зацепок было мучительно мало.

Про Оргуса, Ходящего по Времени, сведений и среди Девяти Древних кот наплакал — по простой причине: с ним почти невозможно столкнуться.

Когда само существование ставят под сомнение и списывают в легенды, а знания Веры о Древних примерно на уровне среднестатистического жителя континента, — не из чего строить выводы.

Тоскливо цокнув языком, Вера снова вернулся к увиденному Оргусом.

Айша. И Демонический меч.

Повзрослевшая Айша, бегущая, прижимая к груди клинок. Лицо взвинчено, будто спасается. Рваная, грязная одежда, слёзы — или кровь — на щеках.

Он помнил ясно ещё одну вещь.

Меч — ковали.

Когда Айша шептала, меч отзывался. Вздымался алый свет ненависти.

Вера глухо усмехнулся.

Значит, Айша завершила Демонический меч.

Вопрос, мучивший его, наконец щёлкнул на место.

После гибели наставника Айша вплавит свою ненависть в незавершённый клинок.

Так меч будет доведён до конца, а Айша войдёт в круг героев.

Вера вновь нахмурился, вспоминая исчезнувшего Оргуса. Зубы стиснулись. На тыльной стороне ладони, сжавшей рукоять, вздулись жилы.

Зачем?

Чего добивается Оргус, показывая это? Какова цель?

Не складывалось.

Внутри поднималась растерянность.

Дорон сидел у входа в кузницу, прихлёбывал хмельное и смотрел на небо. Услышав шаги, повернул голову.

Кому это вздумалось в такой час? На краю взгляда возник…

— …сэр Вера?

Вера приближался, плотнее завернувшись в плащ.

— Не спите? — Дорон склонил голову и спросил то, что крутилось в мыслях: спал-то он Веру в доме, а пришёл тот из леса.

— Да. Вышел пройтись, — Вера чуть кивнул.

— А, понятно. Я уж было подумал — случилось что, — Дорон откинулся и улыбнулся.

Вера перевёл взгляд на кубок в его руке и заметил:

— Вы пьёте.

— Ага. Луна светлая, сна — ни на грош, вот и решил немного согреться. Возьмёте? — Дорон протянул кубок.

Вера на миг уставился на блеск напитка, потом покачал головой.

— Благодарю, но я не любитель.

— Жаль.

На отказ кузнец только кивнул и опрокинул остатки.

Глядя на него, Вера снова почувствовал, как колебание тянет изнутри.

Нужно эвакуировать его.

Больше тянуть нельзя. Надо уводить от Гартеа, что сидит тут, под хребтом.

Но причина, что приковывала, была всё та же — клятва.

Эвакуация Дорона и Рене с планированием «на потом» означала закрыть глаза на то зло, что Гартеа творит и ещё сотворит.

А это больно цепляло клятву — и Вера не находил пути.

На лице легла тень.

В памяти всплыла другая Айша — та, что показал Оргус: лицо, залитое слезами ненависти, Демонический меч, доплавляемый злобой.

Вера хотел не допустить этого.

Он не верил в «высшую цель», достигнутую чужой нежеланной жертвой; считал неправильным отворачиваться — потому и хотел уводить их сейчас.

Но ради этого придётся закрыть глаза на остальное — и круг замыкался.

Те, кто погибнет от Гартеа внизу, — и Дорон с Айшей — две чаши весов.

Выбор, который невозможен.

Размышления углублялись…

— Что-то вас гложет? — Дорон заговорил первым.

Вера вздрогнул на прямой вопрос и посмотрел на него.

Дорон смотрел прямо, спокойно и мирно.

— Похоже, вы терзаетесь. Я ошибаюсь? — Он улыбнулся.

— С возрастом у любого, даже у мужлана, что всю жизнь только молотком махал, — своя мудрость заводится. Пожалуй, смогу помочь самую малость. Поделитесь?

Губы Веры дрогнули, почти выпуская правду, — и сомкнулись.

Стыдно было перекладывать ответственность: выговори он всё, получится, что толкает Дорона к выбору между собственной жизнью и жизнями других.

Нахмурившись и проглотив слова, он обошёл углы и произнёс в мягкой форме:

— Я должен выбрать из двух, но… не уверен, что имею право делать этот выбор.

— Выбор, говорите?

— Да. Две вещи, которые нельзя упускать, — по разным дорогам. И я нашёл причины, почему каждую нельзя бросить.

Говоря, он смотрел в пустоту. На тихую луну в тёмном небе — старательно избегая взгляда Дорона.

Кузнец, уже было решивший, что речь о Рене, отбросил эту догадку и подбирал слова.

Выбор.

Эта забота сопровождала его долгие годы — а значит, хоть чем-то помочь он может.

— Знаете что?

— Что?

— Когда человека берёт тревога, его взгляд сужается.

Глаза Веры, до того устремлённые в небо, на этих словах вернулись к Дорону. Кузнецу показалось, что пепельные глаза на этом лице выглядят особенно устало.

— Причин тревоги полно. Давит время, терзает тяга к безупречности, сомнение в себе. Но если выбрать самую злобную, я назвал бы ответственность.

Он сам однажды горел подобной мукой.

— Когда я узнал о крови империи, рванул на поле брани. С мыслью: «Должен закончить эту войну». И десять лет носило меня по бойням. Итог знаете?

Вера посмотрел на Дорона, а затем — на коляску.

Если говорить о потерях войны, она — самый очевидный образ.

Дорон кивнул и грустно улыбнулся.

— Верно. Ноги — вот и всё. А война не кончилась.

Он снова наполнил пустой кубок и продолжил:

— Лишь потеряв их, я увидел. Что для них я — никто. Что их война ко мне не имеет отношения. И что моё дело — в другом.

Кубок наполнился до краёв, как тёмное небо.

— В тот день я ушёл с полей. И взял к себе Айшу. Если эта война вне моей руки, то хотя бы, раз я из императорской крови, уменьшить число страдающих хоть на одного — уже дело.

Отхлебнув «ночное небо», Дорон добавил:

— Когда человек зацикливается на том, что не в силах изменить, он ломается. Пожалуй, можно отложить тревогу и оглядеться рядом. Уверен, там найдётся то, что подвластно вам.

Кубок вновь опустел.

Дорон с сожалением покрутил его в пальцах, потом, чуть лукаво, сказал:

— А если две дороги в разные стороны — прокладывайте третью. Не думаю, что мир велит ходить лишь по проторенным.

Вера молча слушал — и вдруг что-то шевельнулось внутри.

— …То, что я могу.

— Именно. Вы ведь не полукалека, как этот старик. Здоров да ещё и паладин — уж вы-то найдёте способ.

Сказав это, Дорон не удержался от своей фирменной шутки:

— Ну а в крайнем случае — пожалуйтесь богам. Мол, «тяжёлу казнь послали, страдаю тут!» Глядишь — и чудо подкинут.

Губы Веры дрогнули в улыбке от слова, сказанного с преувеличенной, почти театральной интонацией.

— …Забавно.

— Не обидел?

— Нисколько.

«То, что я могу», — Вера снова вынес в первый ряд.

Что он умеет лучше всех.

И ответ наконец встал, удовлетворяя.

Меч.

Его стезя, в которой он никому не уступит.

— Дорон.

— Хм?

— Одолжишь меч?

Взгляд кузнеца поднялся на Веру. Тот встретил его и ждал.

Забавно — ведь это и не требовало такой муки с самого начала.

Вера запоздало понял: он топтался из-за страха перед тем, чего ещё не случилось.

Слишком упрямо держась за ясные принципы, он искал идеальный конец без риска.

А если проиграю? — эту мысль он стер.

Просто нельзя проигрывать.

Нужно победить.

Всё просто.

Разрушитель Крепостей, командир Демон-Короля — да хоть кто.

Не затем ли он стал паладином, чтобы пасть перед подобным?

— …Бери, — сказал Дорон.

И, увидев на лице Веры непривычно хищную улыбку, кивнул в знак согласия.

http://tl.rulate.ru/book/72277/8767430