Глава 66. Проблемы барона Ромеро (3)
Меч, сделанный Романом, был чем-то, во что Хендрик не мог поверить. Нет, это было нечто такое, чего он даже представить себе не мог.
“Ты серьезно хочешь, чтобы я в это поверил, Роман? Человек, с которым ты сейчас разговариваешь - мастер кузнецов Дмитрия. Поскольку я также всю свою жизнь имел дело с железом, я могу мгновенно узнать, почувствовал ли его другой человек или нет, даже не проверяя вещи. Все еще хочешь посмеяться надо мной? Я думаю, что слухи о том, что ты меняешься, в конце концов, были ложью.”
В его голосе ясно слышался гнев. Он даже больше не хотел подтверждать правду Роману.
Давным-давно Роман посетил кузнеца, так как собирался стать преемником Дмитрия. Тогда все было в беспорядке, от ударов молотком до отношения к обучению, которое он изображал, и все это сводило Хендрика с ума. С того дня нога Романа больше никогда не ступала в кузницу.
Несмотря на то, что у семьи Дмитрий была другая кузница, он не думал, что Роман Дмитрий, который уже проиграл борьбу за то, чтобы стать преемником, снова прикоснется к кузнице.
Кроме того, меч перед ним был явно необычным. Даже не обращая внимания на то, насколько хорош был навык обращения с железом, в области, которая касалась маны, мастерство мастера, создавшего этот меч, было намного выше, чем у Хендрика. Таким образом, он не мог быть сделан Романом. И видя, что он откровенно лжет, гнев Хендрика возрос еще больше. Однако, как раз тогда,
“Мастер Хендрик,” - спокойно сказал Роман, как будто понимал его реакцию. И, глядя прямо ему в глаза, он продолжил непоколебимым голосом: “Я полностью понимаю, почему Мастер так реагирует. Мастерство кузнеца, как и Аура, не может быть создано всего за день или два, и, если бы я показал свою тяжелую работу в кузнице, вы бы мне, конечно, поверили. Тем не менее, то, что я сказал - правда. Этот меч, названный Саламандрой в честь континента, является единственным мечом, который был сделан мной.”
“Этот сопляк действительно!..” Лицо Хендрика покраснело. И как раз в тот момент, когда он собирался ударить Романа, который смеялся над ним, он был ошеломлен следующими словами Романа.
“Я покажу вам, как я выковал меч. С точки зрения мастера-кузнеца, который представляет семью Дмитрий, разве одно действие не передало бы правду лучше, чем сто слов?”
“!?”
Сотня слов бесполезна, когда речь идет о тебе - вот что говорил Роман.
Лицо Хендрика покраснело от смущения, однако в конце концов он направился к кузнице вместе с Романом.
Направляясь в кузницу, Роман сказал: “Я выковал для себя меч, которому я бы доверил свою жизнь всякий раз, когда происходила значительная битва. Это был меч, который мог полностью использовать мои способности, учитывая мою нынешнюю физическую силу, и соответствовал ауре, которую я проявлял. Так родилась Саламандра. Готовясь к войне с Барко, я решил, что мне нужен новый меч, и я встал лицом к пламени печи и бесчисленное количество раз наносил удары по стали и железу. В то время кузница казалась святилищем. Я не мог перестать бить по нему, пока история между мной и наковальней не подошла к концу. Я думаю, мастер Хендрик очень хорошо знает это чувство.”
“…”
Тем не менее, молчание было единственным ответом, который он получил с выражением недовольства на лице. Хендрик последовал за ним, чтобы посмотреть, как он работает в кузнице, но ему не понравилось, как Роман сопереживал чувствам кузнеца. Для Хендрика он не был кузнецом. Он никогда не проявлял усердия, так как же он мог доверить ему только один результат?
Тем не менее, не заботясь о том, как отреагирует Хендрик, Роман не прекращал говорить.
“Мне нужно в ближайшее время выполнить свой воинский долг. Я, Роман Дмитрий, постоянно совершенствуюсь, поэтому недавно начал делать меч, чтобы заменить Саламандру. То, что я хочу сейчас показать мастеру Хендрику - это процесс изготовления меча. Если вы не поверите мне даже после того, как увидите это сами, то даже если вы доложите моему отцу и назначите наказание, я приму его.”
Придя в кузницу, Роман приготовился к работе. Собственно, готовить было особо нечего. Это было потому, что он жил в кузнице каждый вечер. Таким образом, окружающая среда была вполне естественной для Романа.
Шшшк.
После того, как он снял свой верх, он встал возле очага.
Выражение лица Хендрика на мгновение исказилось после того, как он увидел действия Романа.
‘Он даже не знает основ кузнечного дела.’
Он хотел уже собирался уйти. Больше не было необходимости смотреть. Можно было с уверенностью сказать, что он не был кузнецом, потому что Роман даже не был оснащен защитным снаряжением, и, хотя он собирался работать с железом, он проявлял такое небрежное отношение.
Однако как раз в этот момент вспыхнул огонь.
И всего одним действием, ровно в тот момент, когда Роман ударил молотком по железу, выражение лица Хендрика полностью изменилось.
Бум!
Это был сильный звук. Мышцы на теле Романа внезапно вздулись. И пока Роман усердно бил молотком по железу, Хендрик не мог не смотреть на него.
‘То, как кузнецы обращаются с железом в этом мире, и то, как кузнецы Мурима обращаются с железом, совершенно по-разному. Кузнецы этого мира стремятся обращаться с маной, которая не всегда идеальна, и много вкладывают в меч. С другой стороны, кузнецы Мурима уделяют первостепенное внимание только бесперебойной работе Ци. Меч, который максимально усиливает эффективность Ци - вот чем был названный меч в Муриме, и я сделал их бесчисленное множество, которые помогли мне, пока я жил.’
Чем Хендрик восхищался в мече Романа, так это высокой реакцией на ману. Кроме того, даже в Муриме Пэк Чжун Хек считался мастером своего дела. Мечи Пэк Чжун Хека были самыми драгоценными сокровищами Мурима, и такой человек создал "Саламандру" в этом новом мире.
Бум!
Бум!
По железу постоянно ударяли. Огонь обжигал, и от этого кожа становилась красной. Тем не менее Роман принял огонь таким, какой он был. Он рассматривал процесс изготовления меча как часть тренировки. Он думал, что ассимиляция меча и "я" - это то, как человек принимает себя.
С этого момента, как он сказал Хендрику, ему придется участвовать в различных сражениях, и у него было не так много времени. Он не мог знать, что произойдет на поле боя, но в одном Роман был уверен в своей жизни.
‘Даже там я буду царствовать и жить.’
Теперь оставалось всего 3 месяца. За это время Роман собирался приложить много усилий для создания нового меча, и когда меч будет готов, он отправится на поле боя от имени семьи.
Роман ушел в самозабвение. Забыв о хаосе вокруг себя, он сосредоточился только на своем мече. Это было так, как если бы он находился в состоянии транса. Роман был полностью поглощен мечом.
Вот каково это - запыхаться?
Глядя на лицо Романа, Хендрик был ошеломлен.
Бум!
Бум!
’...Этого не может быть.’
Будучи мастером-кузнецом, Хендрик умел распознавать талант других, и именно поэтому он так разговаривал с Романом. Однако теперь, видя, как Роман ударяет по стали без единого намека на отвлечение, его здравый смысл рухнул.
‘Это действительно Роман Дмитрий?’
Он не мог в это поверить, несмотря на то, что видел это собственными глазами.
Роман, которого Хендрик видел до сих пор, явно не проявлял ни малейшего интереса к кузнице, но его нынешнее отношение к ковке железа доказывало, что он был искусным мастером. И на этом его восхищение не закончилось. Что поразило Хендрика, так это непоколебимая поза Романа, даже когда он стоял лицом к огню из очага голым телом. Даже его кожа теперь светилась красным. Очевидно, что для любого нормального человека это должна быть невыносимая жара, но Роман не сводил глаз с металла, как будто влюбился в него.
А потом он ударил по железу один раз, потом два и так далее. Он продолжал бить по нему снова и снова. Его мышцы дрожали, как будто они могли взорваться в любой момент. Он бил молотком в ритме, и постоянная скорость напоминала маэстро, исполняющего свою музыку.
“Это оно.”
Роман был мастером своего дела. Очевидно, в это было невозможно поверить, но зрелище перед ним доказывало неоспоримую реальность.
Если такой человек не ремесленник, то кто же тогда?
Сначала он демонстрировал позицию отрицания Романа, но теперь он принял реальность, стоящую перед ним.
‘С таким уровнем мастерства, нет никаких сомнений, что Роман сделал этот удивительный меч. Все, начиная от отношения к железу и скорости, с которой он ударяет по нему, до звука молотка и лязга железа, идеально. И в отличие от меня, он полностью принимает жару. Это напоминает мне барона Ромеро в расцвете сил. В конце концов, от крови не уйдешь. Похоже, не Родвэлл Дмитрий, а Роман Дмитрий рожден с кровью кузнеца.’
Глоть.
Жажда поднялась внутри него.
В технике Романа должно быть что-то, что увеличивает чувствительность к мане.
Хендрик сменил свою позицию на позицию зрителя и теперь наблюдал за представлением. Он отбросил свои сомнения и просто наслаждался, наблюдая, как Роман работает над мечом.
Несмотря на то, что прошло довольно много времени и он подумывал о том, чтобы остановиться, он не мог этого сделать. До захода солнца Роман был погружен в свою работу, а Хендрик просто внимательно наблюдал за происходящим.
Они оба знали, что истинная причина, по которой Хендрик пришел сюда, чтобы найти доказательства того, что Роман действительно сделал этот меч, уже достигнута. Теперь Хендрик поверил словам Романа о ковке Саламандры, поскольку увидел, как тот работает в кузнице.
Тык.
Работа была наконец закончена.
У Хендрика было такое выражение лица, как будто он совершил государственную измену, когда он смотрел на Романа, который был весь в поту.
“...Я прошу прощения. Ты действительно был мастером этого меча.”
Это было быстрое и прямолинейное извинение.
Хендрик был мастером своего дела. У него была большая гордость, потому что он посвятил свою жизнь тому, чтобы быть кузнецом, и, конечно, он думал, что Роман насмехался над ним раньше, когда говорил с ним, как будто он был кузнецом. Тем не менее, когда он осознал правду, его отношение изменилось. Поскольку Роман был настоящим мастером Саламандры, у Хендрика не было выбора, кроме как любить его, какими бы ни были их прошлые отношения.
Роман улыбнулся. Он привел Хендрика сюда, чтобы прояснить их плохие прошлые отношения. Чтобы полностью остепениться в качестве одного из наследников Дмитрий, он решил, что необходимо улучшить свои отношения с Хендриком.
Затем Роман сказал: “Я дарю Саламандру вам.”
“?!”
“Как вы видели сегодня, я кую новый меч, соответствующий моим нынешним физическим способностям. В прошлом я продал меч, сделанный вами, мастер Хендрик, и я не знаю, сможет ли это компенсировать это, но я бы хотел, чтобы вы взяли Саламандру в подарок.”
Услышав слова Романа, рука Хендрика задрожала от благоговения. Честно говоря, с того самого момента, как он впервые увидел Саламандру, он хотел, чтобы меч принадлежал только ему. Это был новый тип меча, и у него было горячее желание проанализировать Саламандру и сделать ее своей собственной. И теперь Роман хочет сам отдать меч?
Хендрик кашлянул.
Ему это не могло понравиться, так как он должен был злиться на Романа, но и отказаться от этого он тоже не мог.
“...Кхм. С-спасибо тебе.”
Хендрик заикался. Он даже не потрудился отказаться от этого.
Увидев Хендрика, держащего Саламандру в руках, Роман понял, что он не так уж плох.
Отношения между Хендриком и Романом изначально были разрушены самим Романом. Несмотря на то, что он был сыном Дмитрий, он пренебрегал кузницей и даже зашел так далеко, что продал лучшую на сегодняшний день работу Хендрика. Это было то, что требовало враждебного отношения. Однако, по сути, Хендрик не был плохим человеком. Его гнев растаял, как только он подтвердил, что Роман был такого же типа, как и он. Так было и в его предыдущей жизни.
Люди, слишком погруженные в одну область, не могут придерживаться одного менталитета. И чтобы сделать их союзниками, все, что нужно было сделать, это уважать их работу.
“И вы можете приходить и смотреть мои работы в любое время, когда захотите.”
“...Если ты так говоришь.”
Хендрик улыбнулся. Как только Роман сказал, что может прийти и посмотреть, как он работает, его лицо озарилось счастьем. Он был простым человеком. И в тот день их вражде пришел конец.
Кроме того, в то же самое время слуги барон Ромеро искал Хендрика.
Нажмите «Спасибо» и мне станет намного приятнее переводить для Вас следующие главы.
http://tl.rulate.ru/book/71073/2644869
Сказали спасибо 33 читателя