Готовый перевод The Sovereign’s Ascension / Вознесение монарха: Глава 2254: «Даже не думай»

Никто не ожидал, что в такой момент Линь Юнь решится на превентивный удар. Погребение Цветов летело впереди, Линь Юнь следовал по пятам.

Человек и меч пронзили пространство в едином порыве. В мгновение ока Линь Юнь оказался перед Гу Цзюнем. В глазах того юноша предстал окутанным золотым пламенем, сияющим подобно истинному божеству.

— Энергия Первозданного Хаоса! — Гу Цзюнь, не успевая на раздумья, активировал божественное тело Золотой Яшмы и выбросил всю накопленную энергию Хунмэн. Он использовал все свои средства до последнего.

Но при первом же столкновении Линь Юнь перехватил Погребение Цветов и мощным взмахом просто снес противника с пути. Гу Цзюнь даже не успел сообразить, что произошло: свет меча полоснул по его груди, украшенной яшмовыми узорами, и отбросил его прочь.

Раздался треск. Божественное тело Золотой Яшмы лопнуло почти мгновенно – даже под защитой энергии Первозданного Хаоса оно не смогло выстоять против намерения меча в полушаге к Сияющему Солнцу.

Гу Цзюнь рухнул на одно колено, его лицо было мертвенно-бледным, а резкая боль расползалась от сердца по всему телу. С ужасом он осознал: этот удар не только сокрушил его защиту, но и переломал ребра, а само сердце буквально раскололось на части.

— Как… как это возможно… Как он тренировался? — Гу Цзюнь был в шоке. Он чувствовал, что Линь Юнь как мечник находится на совершенно ином уровне, недосягаемом для прочих.

Линь Юнь даже не взглянул на поверженного врага, устремившись к остальным шестерым. Вращаясь на месте, он рассыпал вокруг себя каскады ударов; его остаточные изображения накладывались друг на друга, в мгновение ока сводя на нет все атаки противников.

— Прижмите его! Не давайте ему использовать всю мощь Сияющего Солнца! — Выкрикнул Лю Аохань, первым приходя в себя от потрясения. Шестеро мастеров активировали свои божественные тела, и энергия Первозданного Хаоса непрерывным потоком хлынула из их Золотых Ядер.

Воздух задрожал. С выбросом энергии Хунмэн на Лю Аоханя и остальных снизошла частица силы Небесного Дао, и их святая мощь начала стремительно расти. Пройдя бедствие Ветра и Огня, святой лорд получает возможность черпать энергию напрямую из Небес, и после каждого такого испытания эта энергия несет в себе крупицы небесного величия.

Но намерение меча Линь Юня было слишком яростным. Едва заметным усилием воли он развернул Владения Меча Лазурного Дракона. Шестеро врагов, которые и так едва сдерживали напор, почувствовали, что их оборона вот-вот рухнет.

За считанные секунды Линь Юнь обменялся с ними десятками ударов и одним мощным выпадом отбросил всех шестерых назад.

Словно заранее зная, что произойдет, Линь Юнь внезапно взмыл в воздух и, развернувшись, опустился на вершину далекой каменной колонны. Он оказался в идеальной позиции, чтобы заметить Гу Цзюня, который пытался нанести удар в спину. Гу Цзюнь промахнулся, а когда поднял голову и встретился взглядом с Линь Юнем, его душа едва не ушла в пятки от ужаса.

— А ну иди сюда! — Линь Юнь резко выбросил руку вперед. Хватка Лазурного Дракона породила такую мощную тягу, что само пространство вокруг Гу Цзюня смялось в воронку.

Гу Цзюнь, словно притянутый невидимым тросом, оказался в руках Линь Юня, который крепко сжал его шею. Ноги несчастного беспомощно заболтались в воздухе.

— Что ты… что ты задумал? — Гу Цзюнь смотрел в ледяные глаза противника, и его била крупная дрожь. Он переживал величайший страх в своей жизни.

— Поиграем немножко! — Линь Юнь спрыгнул вниз, удерживая Гу Цзюня за горло, и принялся с размаху колотить его телом о землю.

Твердые плиты пола были испещрены древними божественными печатями – их не могли повредить даже святые лорды высшего ранга. Теперь же Гу Цзюнь, словно гибкая ивовая ветвь, раз за разом с грохотом ударялся о камень. Даже его божественное тело Золотой Яшмы не выдерживало таких истязаний: при каждом ударе был слышен отчетливый хруст ломающихся костей.

— Отпусти его! — Лю Аохань и остальные в ужасе бросились на помощь.

— Вот и вы! — Линь Юнь рассмеялся и швырнул обмякшее тело Гу Цзюня, словно дохлую собаку, прямо в летящих врагов. Те, побледнев, поспешили рассыпаться в стороны, чтобы не столкнуться с товарищем.

— Раз он вам не нужен, я заберу его обратно! — Линь Юнь снова сделал хватательное движение, и Гу Цзюнь, точно мяч на резинке, послушно прилетел в его руку. От этого зрелища у свидетелей едва челюсти не отвисли.

Выдающийся гений святого клана Гу в руках Линь Юня превратился в жалкую игрушку, над которой тот измывался как хотел. Но дальше произошло нечто еще более страшное.

Линь Юнь выпустил Погребение Цветов из рук, и меч, повинуясь его воле, описал в воздухе дугу, преграждая путь шестерым преследователям. Сам же Линь Юнь, наполнив правую руку намерением меча, вонзил пальцы в грудь притянутого Гу Цзюня.

Раздался треск разрываемой пустоты и резкий звон меча. Из тела Гу Цзюня брызнула кровь, и когда Линь Юнь отшвырнул его в сторону, в ладони юноши осталось нечто ослепительно сияющее. Святая энергия пульсировала в его пальцах, излучая нестерпимый свет.

— Святой источник!

— Это святой источник Гу Цзюня!

— Боги мои, что он творит?! Линь Юнь вырвал его источник!

— Это же просто немыслимо…

— Гу Цзюнь всё ныл, что вырвет источник Линь Юня и заберет его плод Дао, а в итоге сам остался ни с чем.

— Жуткое зрелище. Похоже, Линь Юнь и впрямь до этого просто сдерживался.

— А может, Линь Юнь просто не знал правил? Гу Цзюнь сам ему подсказал, что можно делать, вот он и воспользовался советом.

Кровавая сцена вызвала волну криков и стонов. Даже практики, наблюдавшие за этим со второй площадки испытания, были потрясены до глубины души.

— Брат Цзюнь… — другие младшие члены клана Гу подхватили своего лидера. Их лица выражали смесь ярости и первобытного ужаса.

Хорошая новость была в том, что Гу Цзюнь остался жив. Плохая – он превратился в калеку. В нем больше не было ни капли правил Святого Пути; его насильно сбросили со стадии Святого. Теперь его уровень едва соответствовал стадии Жизни и Смерти. Но хуже всего было то, что он, скорее всего, не удержится и на этом уровне. Линь Юнь переломал ему почти все кости, и с такими травмами Гу Цзюнь вряд ли когда-нибудь сможет снова практиковать.

— Линь Юнь!

— Ты посмел осквернить божественное величие!

— Да как ты только посмел!

Толпа приспешников вскипела от праведного гнева, но стоило Линь Юню перехватить вернувшийся в руку меч и бросить на них один короткий взгляд, как они в страхе попятились, спотыкаясь друг о друга. Даже Гу Син, который громче всех грозился раздавить Линь Юня, теперь не смел и пикнуть.

Линь Юнь слов на ветер не бросал. Сказал, что заставит заплатить – и заставил. Сказал, что не позволит переходить черту – и сдержал обещание. Нам, мечникам, не привыкать к битвам! Плевать, какой там у тебя клан; если напросился – получишь сполна. Эти люди были напуганы до смерти. Они хотели было напасть толпой, но один взгляд Линь Юня заставил их колени дрожать. Кому охота лишиться святого источника?

— Отомстите… за меня… — прохрипел Гу Цзюнь, чья жизнь едва теплилась в теле.

Гу Син, бледный как полотно, пролепетал:

— Брат, давай просто потерпим… Наследника тут нет, а это Мир Пустоты… Мы сейчас не потянем.

Остальные согласно замолчали, пряча глаза.

Линь Юнь с презрением отвернулся от этого сброда и посмотрел на шестерых застывших преемников других кланов. Все они были выдающимися личностями, представителями благородной крови, привыкшими смотреть на мир свысока и не считаться ни с чьим мнением.

— Линь Юнь, ты… ты вырвал источник Гу Цзюня. Ничтожное отродье с простой кровью, ты хоть понимаешь, что натворил? — Лю Аохань из клана Лю едва сдерживал дрожь в голосе.

Произошедшее разрушило их картину мира. В их логике только они имели право угнетать Линь Юня и вырывать его источник, но никак не наоборот. Любое сопротивление с его стороны казалось им верхом несправедливости и вызывало лишь ярость.

— Я предупреждал: не трогайте мою черту. Теперь вся ответственность за последствия лежит на ваших святых кланах, — холодно произнес Линь Юнь. — Пеняйте на себя.

— В атаку!

— Искалечьте его!

— Нельзя спускать такое на тормозах! Если мы его не прикончим, наши кланы больше никто не будет уважать!

Они прекрасно понимали: Линь Юня нужно втоптать в грязь прямо сейчас, иначе их авторитет будет окончательно подорван.

— Погребение Цветов, ты слышишь? — Линь Юнь с нежной улыбкой посмотрел на свой меч.

В ответ клинок издал протяжный звон. В этот миг аура Линь Юня резко переменилась – от него начала исходить небывалая, чистая и острая мощь. В этом был весь молодой господин Цзанхуа: безупречный и сокрушительный. Погребение Цветов был в ярости!

Лю Аохань и остальные почувствовали, как по спинам пробежал холодок. В глазах Лю Аоханя вспыхнула решимость.

— К черту правила! Убейте его, и дело с концом!

Лю Аохань первым бросился в бой, используя свою семейную технику, которая считалась непобедимой – искусство ладоней под названием «Сокрушение Звезд». Благодаря этому приему он не знал поражений среди сверстников. За одно мгновение он нанес девятьсот девяносто ударов, и каждый из них, казалось, превращал в пыль далекую звезду. Картина гибнущих светил в сочетании с мощью трех верховных путей делала его атаку поистине необоримой. Сияние звезд было настолько ярким, что на него больно было смотреть.

Представитель клана Бай издал протяжный крик, и его кровь буквально закипела. Он применил секретную технику, совершая странные, почти ритуальные движения руками, от которых исходила древняя, зловещая и порочная аура. Это напоминало какой-то жертвенный танец, и все присутствующие почувствовали смертельную опасность. Остальные тоже не остались в стороне, выкладывая свои последние козыри.

Но стоило Линь Юню взмахнуть мечом, как мир вокруг мгновенно затих. Он вскинул руки к небу, и Печать Солнца и Луны Божественного Дракона пришла в движение – за секунду девять тысяч лент устремились ввысь. Это было величественное зрелище: девять тысяч потоков ткани взмыли вверх подобно водопаду, текущему в небеса. Казалось, сам небосвод приподнялся, а мощь меча Линь Юня стала бескрайней.

Намерение меча в полушаге к Сияющему Солнцу коснулось лент, и те вспыхнули, словно облитые маслом. Раздался оглушительный грохот – Линь Юнь использовал преимущество своего мастерства на полную. Сейчас он напоминал бессмертного с мечом в руках; одним помыслом он расширил границы мира, заставив даже огромную гору Тяньхуан казаться маленькой.

Шестеро нападавших побледнели. Они с ужасом осознали, что Линь Юнь, стоящий всего в сотне метров от них, словно отдалился на миллионы ли. Как бы они ни старались, они не могли к нему приблизиться. Ленты взмывали всё выше, Линь Юнь казался одновременно и вне этого мира, и повсюду сразу. От такого мастерства кожа шла морозом. Его искусство меча достигло уровня, не поддающегося логике.

У шестерых противников опустились руки. Их хваленые техники перед этим ударом выглядели жалко. Наступило время отчаяния. Линь Юнь парил в воздухе, поддерживая купол небес, а враги чувствовали, что их энергия Хунмэн и святая мощь начинают рушиться еще до того, как удар был нанесен.

— Что это за божественное искусство меча?

— Бред какой-то…

— Видны следы техник драконов, но остальное… совершенно непонятно.

— Он слишком силен. Его мастерство меча переросло ограничения его ранга. Если мне скажут, что он – воплощение Бога Меча, я поверю.

Среди зрителей было много молодых мечников стадии Святого, но ни один из них не мог постичь сути движений Линь Юня.

Раздался глухой звук. Линь Юнь еще не нанес удар, но шестеро врагов окончательно сломались. Лю Аохань первым не выдержал и рухнул на колени.

— Молодой господин Цзанхуа, я, Лю Аохань, признаю поражение!

Один за другим остальные последовали его примеру. В них не осталось и капли воли к борьбе – только беспросветное отчаяние.

— Молодой господин Цзанхуа, пощади нас!

— Мы больше не посмеем!

— О чем угодно договоримся, только не вырывай наш святой источник!

Они стояли на коленях и даже начали бить поклоны. Это было невероятно! Образ надменных и величественных наследников святых кланов рухнул в одночасье. Но на самом деле такие люди, привыкшие к роскоши и почету с рождения, боялись смерти куда больше тех, кто пробивал себе путь с самых низов.

— Господа, к чему такие речи? Все знают, что у молодого господина Цзанхуа на редкость добрый нрав, — Линь Юнь парил в небе, с мягкой и теплой улыбкой глядя на них сверху вниз.

Лю Аохань и остальные вздохнули с облегчением, но когда они подняли глаза и увидели эту улыбку, их пробрал озноб. Они мгновенно поняли, что ошиблись.

— Но раз уж мы так хорошо разогнались… Я-то, может, и согласен… — Линь Юнь прищурился и усмехнулся. — …да вот остальные не поймут. Друзья мои, лучше уж вам стать бесполезным мусором и прожить остаток дней в тишине и покое!

Пощадить вас? Даже не думайте!

http://tl.rulate.ru/book/70839/20759983