Готовый перевод The Sovereign’s Ascension / Вознесение монарха: Глава 2250: «Куньлуньцы не слабее прочих»

Глава две тысячи двести пятидесятая.

В одно мгновение ситуация в корне изменилась: Линь Юнь полностью завладел инициативой, подавив противника своей мощью.

— Что это за техника кулака? — Гу Цзюнь был в замешательстве. О таком стиле и подобных видениях он никогда не слышал.

Предыдущий удар еще напоминал боевые искусства племени драконов с их яростной и грубой силой. Но этот ход был за гранью его понимания!

И неудивительно. Линь Юнь сам взрастил эту технику из древних обрывков знаний, вплетя в неё собственную волю меча, мощь божественного тела и поддержку двух великих манускриптов. В ней даже чувствовались отголоски тайн сансары – такая сила могла с легкостью попирать небесное величие.

Даже создатель Печати Солнца и Луны Божественного Дракона не мог и помыслить, что его творение когда-нибудь обретет столь пугающую мощь.

— Боги мои, что происходит?

— Неужели этот парень и впрямь из Куньлуня? Но Куньлунь… это же дикое захолустье…

— Невероятно!

— Куньлунь никогда не был захолустьем! Просто Небесный Путь был разрушен. В былые времена этот мир гремел на все Три Тысячи Миров, и никто не смел перечить его мастерам.

Несмотря на то что многие практики пострадали от ослепительного света, они продолжали завороженно следить за схваткой. Воздух дрожал от восторженных криков, тысячи глаз были прикованы к Линь Юню.

— Да ладно? Неужели правда?

— Хе-хе, а зачем врать? Говорят, сам Божественный Предок Пустоши когда-то был обязан Предку Лазурного Дракона. А тот был прародителем Эпохи Божественного Дракона в Куньлуне.

— Неужели этот молодой господин Цзанхуа собирается вернуть былое величие своего предка?!

Сейчас на горе Тяньхуан не осталось равнодушных. На них смотрели и от подножия, и с верхних ступеней, и даже из окон горных чертогов.

Гу Цзюнь, чья аура была подавлена, не нашел достойного ответа и под напором удара позорно отступил на несколько шагов.

Впрочем, он был не из трусливых. Почти мгновенно он бросился обратно, пытаясь вернуть себе господство над пространством с помощью своих небесных рек.

Бум! Бум! Бум!

Схватка перешла в ту стадию, когда каждое столкновение вызывало колоссальные колебания энергии. Пугающие видения и неистовая мощь заставили остальных практиков в ужасе разбежаться. Даже отбор на первую преграду был на время прерван.

После десятка обменов ударами последовало мощнейшее столкновение.

Оба противника отлетели друг от друга на десять шагов. В глазах Гу Цзюня вспыхнула ярость, и он резким движением обнажил меч.

Грохот!

Это был шестизвездный святой клинок – еще один шаг, и он стал бы Высшим священным сокровищем. С мечом в руках мощь Гу Цзюня взметнулась ввысь, разрывая кровавые тучи Линь Юня.

Линь Юнь же просто протянул руку к росшей неподалеку иве и сорвал тонкую ветку. Гибкий прутик с зелеными листьями в его пальцах внезапно наполнился такой силой меча, что ни в чем не уступал вражескому клинку.

Увидев это, Гу Цзюнь едва не задохнулся от гнева. Даже слепцу было ясно: Линь Юнь открыто над ним издевается.

— Как ты смеешь! — Взревел он. Ярость в его груди вспыхнула с такой силой, что стала почти осязаемой.

— Для истинного мастера меча и травинка может сокрушить звезды. А ивовый прут… как раз подходит, чтобы выпороть твою так называемую божественную кровь, — Линь Юнь взмахнул веткой, и та со свистом рассекла воздух. Его воля меча снова возросла, а золотой блеск в глубине глаз стал еще ярче.

Эти слова заставили сердца слушателей биться чаще – в их душах всколыхнулась волна благородного восторга.

— Черт, до чего же он крут… — выдохнул Ао Цзюэ, стоявший в стороне. В его глазах читалось искреннее восхищение.

Выпороть божественную кровь обычным прутиком! Какая дерзость, какая безумная отвага!

Сюн Тяньнань, стоявший рядом с Цзи Цзыси и Линь Цзянсянь, лишь досадливо скривился. «Опять этот парень всё внимание на себя перетянул».

Цзи Цзыси же не сводила с Линь Юня сияющих глаз, а на губах всегда холодной Линь Цзянсянь промелькнула мягкая улыбка.

— Сдохни, ничтожество! — Лицо Гу Цзюня исказилось от злости. Он бросился в атаку, вновь призывая небесные реки и сияние солнца.

С мечом в руке его сила изменилась до неузнаваемости. На Линь Юня обрушился град ударов, каждый из которых был тяжел, как падающая звезда.

Линь Юнь оставался невозмутим. В его Пурпурном чертоге бушевало море мечей, и, подкрепив свои движения намерением меча божественного света, он начал свой танец среди клинков.

Он даже не стал использовать высшие формы Божественного Меча Светлячка, ограничившись лишь базовыми техниками. Один взмах его руки – и тысячи искр меча заполнили пространство.

— Цветение Сухого Древа!

— Ветер, Опьяняющий Девять Небес!

— След Лебедя на Снегу!

— Мир во Всех Четырех Морях!

Четыре приема слились воедино: здесь было и опадание цветов, и ярость небесного ветра, и белизна облаков, и безмолвие снегопада. Вся мощь мира была сосредоточена в его ивовой ветке.

Одним движением он развеял сокрушительный напор врага. Прутик в его руках остался целым и невредимым – даже нежные зеленые листочки не помялись.

Линь Юнь не сдвинулся с места, одной лишь веткой разбивая все фамильные секреты клана Гу. Через десять ходов терпение Гу Цзюня лопнуло. Он нанес удар, в котором одновременно проявились Великая Луна и Солнце.

Мало того, он объединил домены Солнца и Луны со своей волей меча, создавая невероятную мощь Инь-Ян.

— Это же… — практики ахнули. Звездная река обрушилась сверху подобно водопаду, грозя поглотить всё живое.

— Решил задавить массой, — негромко прокомментировал Ао Цзюэ.

Всего за десять ходов Гу Цзюнь осознал, что в искусстве фехтования он безнадежно проигрывает.

— Я покажу тебе, что такое наследие святого клана! — Прокричал он. Такая мощь у мастера шестого ранга была редкостью.

Звездный водопад, сияние светил – казалось, он готов захватить весь мир.

— Ха-ха-ха! Мечникам ли бояться битвы! — Линь Юнь расхохотался. Он не дрогнул; сделав три шага назад, чтобы уйти с линии главного удара, он внезапно пошел на сближение.

Его рука с ивовым прутом задвигалась так быстро, что в воздухе расцвели тридцать шесть призрачных цветов, накладывающихся друг на друга.

Это было «Мгновение цветения» из Божественного Меча Светлячка.

В этом выпаде была невиданная острота. Тонкая ветка под напором энергии меча превратилась в подобие исполинского дракона.

Хруст!

Одним ударом он рассек девять из восемнадцати рек, и звезды из них посыпались градом. Видения обоих мастеров переплелись, их тени мелькали в воздухе со скоростью молнии.

— Всё равно ты лишь простокровка! — В глазах Гу Цзюня вспыхнула ярость. Он идеально объединил три Высших Дао: Солнце, Луну и Меч.

В круговороте Инь-Ян само пространство начало искажаться, и колоссальное давление обрушилось на Линь Юня.

— Слава клана Гу вечна! — Гу Цзюнь, почуяв преимущество, приналег, желая вбить противника в землю.

Каждое из его Дао было подкреплено десятками тысяч правил Святого Пути. В общей сложности на Линь Юня давили более ста пятидесяти тысяч частиц силы – мощь, способная потрясти основы мира.

«Неужели это и есть истинная сила святого клана?», – по толпе пронеслись вздохи. Люди смотрели на Гу Цзюня с благоговейным трепетом и завистью.

Пусть его воля меча и уступала Линь Юню, находясь лишь на стадии Малого Успеха, но сочетание двух светил и такого количества правил давало ему перевес даже над Пиком Совершенства воли меча.

— Куньлуньские практики не слабее прочих! — В тот момент, когда все решили, что Линь Юню конец, он пробудил Треножник Дракона и Феникса, сокрытый в глубинах его Пурпурного чертога.

Бум!

Артефакт внутри него отозвался гулким эхом, мгновенно развеивая вражеское давление. В небо ударил золотой свет.

За спиной Линь Юня расцвел Золотой Лотос в Море Огня. В этом сиянии было величие того, кто сам выбирает свой путь. Десять тысяч чистейших правил Святого Пути засияли вокруг него.

Окутанный этим божественным светом, Линь Юнь казался сошедшим с небес богом. Его ивовый прут в этот миг стал острее любого легендарного клинка.

Хруст!

Ветка разрубила круг Инь-Ян, в клочья разрывая домены Солнца и Луны и уничтожая саму основу вражеской техники.

— В щепки! — Выкрикнул Линь Юнь. Он крутанулся на месте, и его прутик, подобно кнуту, обрушил на врага каскад ударов, порождая сотни метров сияющей энергии.

Треск! Треск! Треск!

За несколько мгновений все три области силы Гу Цзюня были уничтожены. Солнце раскололось, Луна рассыпалась, путь меча рухнул.

Гу Цзюнь рухнул на землю, сплевывая кровь. Он стоял на одном колене, весь израненный и в кровоподтеках.

Линь Юнь медленно опустился на ступени. Одетый в летящие зеленые одежды, с ивовым прутиком в руке, он выглядел как прекрасный и недосягаемый небожитель.

— А-а-а! — Гу Цзюнь закричал от боли и унижения. Увидев, как Линь Юнь приземляется, он, превозмогая страдания, снова бросился в атаку.

Послышался звон и треск. Линь Юнь даже не сошел с места – его ветка отбивала любые выпады, словно непреодолимая стена.

Гу Цзюнь замер в оцепенении, его охватил неописуемый ужас. Не дав ему опомниться, Линь Юнь поймал брешь в его защите, отвел меч в сторону и направил кончик прута прямо в лоб врагу.

Гу Цзюнь в последний момент успел закрыться клинком. Но Линь Юнь неуловимым движением изменил траекторию, и ивовый прут с хлёстким звуком, похожим на пощечину, ударил Гу Цзюня по лицу.

На щеке «гения» проступил багровый след.

Зрители лишились дара речи. Это было слишком жестоко! Физически удар не нанес большого вреда, но унижение было сокрушительным.

Гу Цзюнь едва не лишился рассудка от ярости. Он отпрянул, сплевывая кровь, и уставился на Линь Юня.

Тот стоял совершенно расслабленно, с легкой улыбкой на лице, словно всем своим видом говорил: «Я ведь даже не начинал стараться!»

Гу Цзюнь больше не мог этого выносить. Он бросился вперед, напрочь забыв о защите. Линь Юнь лишь разочарованно вздохнул.

Лязг! Лязг! Лязг!

Три движения – и ивовый прут снова хлестнул Гу Цзюня по лицу. Прежде чем тот успел что-то предпринять, Линь Юнь резким движением обвил ветку вокруг его меча.

Бум!

Рывок чудовищной силы вырвал святой клинок из рук Гу Цзюня. Меч, сверкая красным, улетел в сторону и вонзился в землю.

Линь Юнь сжал свой прутик и ледяным тоном произнес:

— Я же сказал: чтобы выпороть такую «божественную кровь», как ты, хватит и одной ивовой ветки.

Гу Цзюнь попятился. Он прижал ладонь к пылающей щеке, глядя то на свой меч, то на суровое лицо Линь Юня. Его лицо то бледнело, то наливалось краской – он еще никогда не выглядел так жалко.

http://tl.rulate.ru/book/70839/20759979