Готовый перевод The Sovereign’s Ascension / Вознесение монарха: Глава 1976: «Это я»

— Снова Формация Восьми Свирепых Зверей, — Линь Юнь поднял голову, и в его глазах отразилась тень воспоминаний.

Подобный массив он когда-то видел в Павильоне Меча округа Цинъянь, но тот не шел ни в какое сравнение с нынешним великолепием. Исполинские горнила высотой в тысячу чжанов извергали расплавленное железо, подобное устрашающей лаве, а скрытая в них энергия напоминала мощь древнего вулкана.

Над горнилами в пустоте зависли гигантские мечи, к рукоятям которых крепились восемь тяжелых цепей. Другие концы цепей уходили вниз, сковывая восемь изваяний свирепых зверей: Чжулуна, Цюнцзи, Тэншэ, Куньпэна, Юйсин, Инлуна… и Демонического Феникса.

— Должно быть, меч Горнило находится внутри, — тихо произнес Линь Юнь, отводя взгляд.

Массив располагался в главном дворе, и Линь Юнь, находясь на расстоянии, видел лишь горнила и рукояти мечей, не имея возможности рассмотреть всю картину целиком.

Поместье Цзанцзянь жило бурной жизнью: на внешних трибунах собрались именитые гости со всех краев, а во внутреннем кольце теснились молодые мечники. Те, кто прошел три заставы, были лучшими из лучших в своих землях.

Мечники Восточных Пустошей, Южных Земель, Северных Окраин и Западных Пустынь – все жаждали прославиться на этом великом празднике. В иное время Линь Юнь, возможно, тоже поддался бы общему возбуждению, но, пройдя через множество великих битв, он сохранял ледяное спокойствие.

Правила Собрания оставались прежними: каждый волен бросить вызов. Проигравший выбывает из борьбы, победитель же может продолжить сражаться или удалиться на отдых. Чтобы стать лучшим, нужно было доказать свое превосходство так, чтобы ни у кого не осталось смелости выйти против тебя.

В отличие от сектантских войн с их бесконечными раундами и полуфиналами, здесь царила свобода, подобающая духу мечника: если не согласен – обнажай клинок.

Линь Юнь заметил еще одну особенность: Собрание служило способом улаживания конфликтов. Между фракциями Союза Меча неизбежно возникали трения, но открытая война обескровила бы обе стороны. Схватки учеников на турнире позволяли разрешать споры с минимальными потерями.

Мастерство участников впечатляло. Те, кто прошел отбор, могли потягаться со святыми последователями секты Небесного Дао, хотя до истинных вершин им было еще далеко. Схватки шли одна за другой, и Линь Юнь с интересом наблюдал за ними, черпая новые знания.

— Это и есть Писание Меча, Запечатывающего Небеса? — Внимание Линь Юня привлек ученик Священного Храма Льда и Снега. Владея полушагом к Звездной Реке и находясь на пике девятикратной нирваны, он одержал уже несколько побед кряду. Его звали Наньгун Хэ.

Наследие Храма Льда и Снега заключалось не просто в замораживании всего сущего. Основанное на воле Льда, оно несло в себе оттенок разрушения и волю Жизни, а также множество техник запечатывания. Линь Юнь был поражен: он и не подозревал, что чистая стихия льда может быть столь многогранной.

— Он еще далек от Гу Цзицзина. Его понимание Писания лишь на начальном уровне, он освоил только первые три ступени, — раздался рядом вкрадчивый голос.

Линь Юнь обернулся и увидел элегантного юношу в белом, который с улыбкой наблюдал за боем. Почувствовав в нем незаурядную силу, Линь Юнь вежливо кивнул.

— Это озеро Цзанцзянь. То, что извергается из пастей зверей, лишь кажется водой. На самом деле это очищенная тысячи раз магма священного огня, лишенная малейших примесей. Её называют священной водяной эссенцией металла, — пояснил незнакомец, явно хорошо знакомый с этим местом.

— Магма священного огня, прозрачная как вода? — Удивился Линь Юнь.

— Ха-ха, век живи – век учись, — рассмеялся юноша. — Эта магма берется из глубин земли, из самого земного пламени. Она сама по себе является божественным материалом. Опытный кузнец может зачерпнуть ковш этой эссенции и за считанные мгновения выковать святой меч.

Линь Юнь был по-настоящему впечатлен. С такими ресурсами поместью Цзанцзянь ничего не стоило штамповать святые мечи. Неудивительно, что в городе Пустоты ими торговали на каждом углу – это было невероятно прибыльное дело.

— Посмотри на облака, — юноша указал в небо.

Линь Юнь поднял голову. Над исполинским мечом клубились бледно-золотые облака, напоминавшие очертаниями колоссального огненного дракона.

— Это аномалия небесного пламени «Огненный Дракон, Пожирающий Небеса». Сверху – небесное пламя, снизу – земное, а в самом горниле пылает священный огонь, рожденный духовной силой небесного мастера Сюань.

— Когда сходятся три пламени – небесное, земное и человеческое – и совпадают редчайшие звездные знамения, после многих испытаний рождается Высший святой меч! — Продолжал человек в белом. — С древних времен поместье создало лишь двенадцать таких мечей, и каждый потряс мир. Сейчас они разошлись по Святым Землям Куньлуня, сменив множество владельцев, но сами мечи вечны.

— Стоит поместью Цзанцзянь оказаться в беде, и по одному его зову владельцы этих мечей явятся на помощь. Вот почему именно оно возглавляет Союз Меча, а город Небесного Истребления всё же уступает ему в глубине основ, — вздохнул юноша.

Линь Юнь пропустил вздох мимо ушей, пробормотав:

— Значит, меч Горнило действительно там?

— Верно, — улыбнулся собеседник. — Горнило – один из немногих Высших мечей, оставшихся в поместье. Он до сих пор запечатан Формацией Восьми Свирепых Зверей.

Глаза Линь Юня азартно блеснули.

— Вижу, вы человек незаурядный и многознающий. Могу я узнать, из какой Святой Земли вы родом?

Юноша рассмеялся:

— Я лишь скромный мечник в этом огромном мире, ничего особенного. Можешь звать меня Юнь Фэн.

— Вы скромничаете. Тот, кто прошел три заставы, уже один на миллион, — возразил Линь Юнь.

Юнь Фэн покачал головой:

— Для истинных мастеров эти заставы – сущая мелочь. На самом деле внимания заслуживают лишь четверо, остальные же – не более чем посредственности. Сейчас здесь шумно, но все эти «гении» станут лишь фоном для той четверки.

— Прошу, расскажите подробнее, — попросил Линь Юнь. Он слышал, что на отборе появились сильные бойцы, но не вникал в детали.

Юнь Фэн спокойно указал вдаль:

— Взгляни туда.

Он указывал на парящий в небе дворец, окруженный священным сиянием. На верхнем ярусе восседал распорядитель Собрания – молодой глава поместья Фэн Шаоюй в окружении знати. Ниже располагались лучшие ученики Святых Земель, среди которых четверо выделялись статью и статью так сильно, что их было видно издалека.

— Видишь? — Улыбнулся Юнь Фэн. — Они другие по самой своей сути, и причина проста: все четверо постигли намерение меча Звездной Реки. Тем, кто им не владеет, суждено быть лишь массовкой.

Линь Юнь не стал спорить. Он на себе ощущал ужасающую мощь Звездной Реки. Без этого намерения он был бы легко повержен любым полусвятым стадии Лазурного Истока. Но со Звездной Рекой за спиной, какой бы мощной ни была основа противника, у него всегда был шанс на победу или достойный отход.

— Тот, что в лазурном, — Фэн Шэнлин из поместья Цзанцзянь. Удивительный малый: постиг Звездную Реку полгода назад, и теперь на Юге ему нет равных среди сверстников.

— Тот мрачный тип в черном – Чжао Уцзи из Дворца Черных Перьев. Его секта безраздельно властвует на Севере, поэтому он ведет себя крайне нагло, да и Писание Меча Черных Перьев – техника весьма зловещая.

— А вот тот в белом, как и я, держится скромнее. Это Цзян Юньтин из Башни Десяти Тысяч Мечей. Сам он тихий, но его меч – нет: поговаривают, он за три удара сразил полусвятого стадии Лазурного Истока.

Линь Юнь задумался. Башня Десяти Тысяч Мечей и Дворец Черных Перьев были древними Святыми Землями, чье наследие уходило корнями в допотопные времена. Нет ничего странного в том, что их преемники достигли таких высот.

— Последний, должно быть, Гу Цзицзин, — предположил Линь Юнь.

— Ты знаешь его? — Удивился Юнь Фэн.

— Видел его драгоценный экипаж Ледяного Луаня, — небрежно бросил Линь Юнь.

Юнь Фэн кивнул:

— Верно, это Гу Цзицзин. Хоть он и самовлюблен до крайности, но силы ему не занимать. Порог вхождения в Писание Меча, Запечатывающего Небеса, оставленное Ледяным Императором, невероятно высок. То, что он освоил его еще до становления полусвятым, дает ему полное право на спесь.

Линь Юнь на мгновение задумался, а затем спросил:

— И только эти четверо владеют намерением Звездной Реки?

Юнь Фэн опешил:

— А разве четырех мало? Ты думаешь, Звездная Река на дороге валяется? Постичь её до стадии полусвятого – задача почти невыполнимая.

— Двадцать лет назад не было ни одного такого гения, и тогда явился Цзянь Цзинтянь. Один с мечом в руках он бросил вызов всему Союзу Меча. Победил всех – и в честных дуэлях, и против толпы, и в изматывающих схватках одну за другой. Иначе с чего бы гордым мастерам Союза признавать его превосходство?

Линь Юнь недоумевал:

— Но разве у Святых Земель нет особых ресурсов? Например, священных пилюль Великого Солнца или Великой Луны?

Юнь Фэн вздохнул:

— Для этого сначала нужно само намерение. Его нельзя просто накопить с помощью ресурсов. До стадии полусвятого к Звездной Реке нет коротких путей. «За тридцатью шестью небесами Звездная Река является во сне», — как же трудно пробиться сквозь эти небеса!

Линь Юнь не стал возражать. Его собственная Звездная Река далась ему нелегко – если бы не подсказка ученого в белом на горе Плывущих Облаков, он, возможно, до сих пор топтался бы на месте.

— Поэтому я ни на грош не верю слухам о каком-то там гении, который прочит себя во вторые Цзянь Цзинтяни, — серьезно добавил Юнь Фэн.

— О ком это вы? — Линь Юнь насторожился.

— Ты не слышал? — Юнь Фэн удивленно посмотрел на него и рассмеялся. — Да о Е Цинтяне же! Говорят, он тоже владеет Звездной Рекой и одним ударом уложил четверых слуг Чжао Уцзи. Этот парень ведет себя еще наглее Гу Цзицзина: заявляет, что повторит подвиг Цзянь Цзинтяня и докажет величие Восточных Пустошей, а Союз Меча для него – пустой звук.

Линь Юнь нахмурился. Он совершенно не помнил за собой таких слов. Напротив, после той стычки он старался не высовываться.

— А еще говорят, — продолжал Юнь Фэн, посмеиваясь, — что этот Е Цинтянь – большой затейник: целый месяц просидел на дне пруда, чтобы подсмотреть, как моется Святая дева, и ведь умудрился же не попасться! Вот это я понимаю – выдержка.

Он обернулся и, заметив странное выражение лица Линь Юня, спросил:

— Брат, ты чего побледнел? Неужели знаком с ним?

Линь Юнь помолчал некоторое время и наконец выдавил:

— Я и есть Е Цинтянь.

http://tl.rulate.ru/book/70839/20759685