Готовый перевод The Sovereign’s Ascension / Вознесение монарха: Глава 1903: «Утес Раздумий»

Глава 1903.

Неужели Е Цинтянь мертв?

Сцена была настолько жуткой, что никто не успел опомниться. На лицах застыло выражение крайнего изумления.

Шух!

Бай Шуин изменилась в лице, но, бросив быстрый взгляд на Е Цинтяня, поняла: жизнь в нем еще теплится, и, кажется, он не получил смертельных ран.

Он жив. Бай Шуин облегченно выдохнула, глядя на Е Цинтяня со сложным чувством.

Может, он и не был тем похотливым негодяем из слухов, но и хорошим человеком его назвать было трудно – в конце концов, у него явно были свои скрытые цели.

— Е Цинтянь неисправим. За повторное посягательство на запретную зону и оскорбление Святой девы Юэлань он временно отправляется на Утес Раздумий. Окончательное наказание будет вынесено, когда вернется великий святой Лун Юнь.

Голос Святой Меча Тяньсюань прогремел над площадью.

Собравшиеся были ошарашены. Полусвятые переглядывались с недоумением. Утес Раздумий?

Это было место для покаяния, там не было никаких пыток. Оттуда даже можно было выйти раньше срока.

Обычно туда отправляли за нерадивость в учебе, драки между учениками или провал заданий Обители Заслуг.

Учитывая тяжесть проступка Е Цинтяня, Святая Меча Тяньсюань имела полное право казнить его на месте, и никто бы не посмел возразить.

В худшем случае его должны были бросить на Платформу Небесной Казни, чтобы он день и ночь страдал от пыток в Огненной, Громовой или Костяной тюрьмах.

Вот где было настоящее место для Е Цинтяня!

Поступок Святой Меча Тяньсюань походил на то, как если бы кто-то замахнулся мечом, но в последний момент лишь слегка шлепнул им. На словах она сурово карала его, а на деле – проявила милосердие.

Хотя тот её удар ладонью выглядел устрашающе – казалось, от Е Цинтяня и мокрого места не останется.

Гнев наставницы казался абсолютно искренним, вот почему всё это выглядело так странно.

— Гвардеец Бай Сяо, — позвала Святая Меча Тяньсюань.

— Слушаю.

Бай Сяо вышел вперед и почтительно поклонился.

— Ты доставишь Е Цинтяня под стражу. Немедленно. Прямо сейчас. Чтобы духу его не было на горе Сокровенной Орхидеи.

— Слушаюсь.

Бай Сяо был озадачен не меньше других, но в душе почувствовал облегчение – такой исход был не самым плохим.

Приняв приказ, он подхватил Линь Юня одной рукой, а другой прижал к себе его футляр для мечей и взмыл в небо в сторону Утеса Раздумий.

— Шуин, идем со мной. Остальным разойтись.

Святая Меча Тяньсюань исчезла в мгновение ока, уводя Бай Шуин во дворец Нефритового Ян.

Оставшиеся полусвятые переглянулись, и в глазах каждого читался немой вопрос.

— Ну и напугала она меня. Я уж грешным делом подумал, что от Е Цинтяня только пыль осталась.

— Так даже лучше. А то вернется великий святой Лун Юнь, и у нас в секте два великих святых лбами столкнутся.

— И всё же, этот Е Цинтянь – горбатого могила исправит!

— Везунчик, что сказать. В прошлый раз за него Святой Меча Синей Реки просил, теперь он личный ученик Лун Юня. Неприкасаемый.

Под эти пересуды полусвятые разошлись.

Никто не заметил, что у пруда Святых Бессмертных остался еще один человек.

Это была Святая дева Тяньинь, Ван Муянь. Улучив момент, она наконец скользнула в пруд и опустилась на дно, где недавно кипела битва между Линь Юнем и Бай Шуин.

Тщательно всё осмотрев, Ван Муянь понимающе улыбнулась.

— Вот оно что. Неудивительно, что я раньше чувствовала ауру, но никак не могла найти божественную печать Солнца и Луны.

Она усмехнулась и негромко произнесла:

— Малявка, тебе еще расти и расти, чтобы со мной тягаться.

— Интересно, а между Е Цинтянем и Бай Шуин на дне ничего такого не произошло? — на её лице промелькнула лукавая улыбка. Этот Е Цинтянь казался ей всё более и более любопытным персонажем.

Во дворце Нефритового Ян.

Святая Меча Тяньсюань посмотрела на Бай Шуин:

— Шуин, я вижу, ты хочешь что-то сказать. Неужели в сегодняшней истории есть двойное дно?

— У меня и впрямь есть догадки, — ответила Бай Шуин.

— Говори.

— Этот Е Цинтянь может оказаться не просто похотливым дураком. Его дерзкое вторжение в пруд Святых Бессмертных преследовало куда более масштабные цели. Возможно, он скрывает свою истинную личность, — поделилась она своими подозрениями.

— И что же ему нужно?

Святая Меча Тяньсюань, уже знавшая, кто такой Линь Юнь, ничуть не удивилась.

— Возможно, божественная печать Солнца и Луны, — тихо произнесла Бай Шуин.

— Печать? Исключено… Она ему не нужна, и его бы не послали за ней.

Святая Меча Тяньсюань на миг задумалась и решительно отвергла эту мысль.

Они с Колышущимся Светом вместе когда-то усмирили эту печать, и если бы она была ему нужна, он бы не уступил её тогда.

Даже если бы он передумал… Нет, зная его характер, он бы никогда не изменил своего решения.

И уж точно не стал бы подсылать ученика воровать печать из обители Сокровенной Орхидеи. Цзянь Умин на такое не способен.

Бай Шуин удивилась и осторожно спросила:

— Наставница, вы что-то знаете?

— Я сама с этим разберусь. Он пришел не за печатью, — отрезала Святая Меча Тяньсюань.

Значит, какая-то тайна всё же была. Е Цинтянь действительно что-то скрывал.

Эта мысль вызвала у Бай Шуин глухое раздражение. Почему этот человек так скрытен?

С одной стороны – твердит, что любит её, с другой – хранит столько секретов.

— Он сделал тебе что-нибудь в пруду? Если он тебя обидел – говори, я сама с ним поквитаюсь, — добавила наставница.

Бай Шуин понимала: скажи она правду, и наставница этого так не оставит.

Она глубоко вдохнула и ответила:

— Нет. Он просто вломился туда, где я его и поймала. С его-то силами – как бы он смог меня обидеть?

Окутанная святым сиянием, Святая Меча Тяньсюань промолчала.

Лишь спустя долгое время она произнесла:

— Шуин, что бы ни случилось, ты не должна влюбляться в этого человека.

Сердце Бай Шуин на миг пропустило удар, но она тут же возразила:

— Что вы такое говорите, наставница! Как я могу влюбиться в развратника? К тому же… моё сердце уже занято.

При мысли о Нем Бай Шуин успокоилась, и всё, что произошло сегодня, показалось ей не таким уж важным.

На её губах даже появилась слабая улыбка, а во взгляде словно промелькнул весенний ветерок.

— И кто же это? Я уже слышала об этом два года назад, но он так и не появился в секте Небесного Дао, — с сомнением произнесла Святая Меча Тяньсюань.

— Он обязательно придет, мы договорились. И вы о нем наверняка слышали, наставница. Но я не скажу, кто это. Когда он придет, вы сами всё поймете.

Бай Шуин улыбалась, и взгляд её был тверд – она ни на секунду не сомневалась в своем избраннике.

Такой человек, как он, если пообещал – значит, придет!

Видя эту девичью застенчивость, Святая Меча Тяньсюань тоже невольно улыбнулась:

— Глупая ты еще. Ладно, после такой ночи тебе нужно отдохнуть. Оставайся во дворце Нефритового Ян.

— Благодарю, наставница.

Бай Шуин с радостью согласилась.

Учительница и ученица успокоились, но к утру вся секта Небесного Дао буквально взорвалась.

Бам!

Весть о том, что Е Цинтянь снова вломился в пруд Святых Бессмертных, разлетелась по всем уголкам. Все были в шоке.

Какая наглость!

Это была даже не дерзость, а вопиющее высокомерие, доведенное до предела.

И самое нелепое – его снова поймала Святая дева Юэлань.

Никто не мог понять: Е Цинтянь только что занял первое место в Земной группе, стал личным учеником Лун Юня, перед ним открывались блестящие перспективы.

Зачем такому гению марать свою репутацию и губить будущее ради подобной низости?

Но если подумать, всё казалось вполне логичным.

В конце концов, его первый налет на пруд уже был достаточно громким и нелепым скандалом.

Вернувшись в секту год спустя, он ничуть не изменился – остался таким же наглым, а с ростом таланта стал и вовсе неуправляем.

«Что и требовалось доказать – это же Е Цинтянь!»

Слухи множились. Кто-то говорил, что Е Цинтянь уже мертв и его труп висит на Утесе Раздумий для острастки.

Эти люди клялись, что даже издалека чувствовали пугающую мощь Святой Меча Тяньсюань.

Против такой силы не выстоял бы и мастер стадии Святого, что уж говорить о каком-то ученике.

Другие утверждали, что он жив, но тяжело ранен и лишен сил, а Святая Меча просто пожалела его и не стала убивать.

Версий было множество, но в самом факте вторжения никто не сомневался.

Когда Ван Цзыюэ, Оуян Хэ, Чэнь Чжун и Юань Чэнь узнали новости, они долго стояли с разинутыми ртами, не в силах вымолвить ни слова.

Это было за гранью понимания.

Они искали его неделю, обыскали всю секту, но и подумать не могли, что Е Цинтянь прячется в пруду Святых Бессмертных.

Спустя долгое время Чэнь Чжун неловко усмехнулся:

— Ну, это же Е Цинтянь. Теперь понятно, почему его нигде не было. Тайна раскрыта.

Ван Цзыюэ чувствовал себя неловко. Он-то переживал за безопасность друга, а тот просто взялся за старое.

— Может, там всё не так просто? Если бы он совершил тяжкое преступление, его бы не на Утес Раздумий отправили, — заметил Оуян Хэ.

Юань Чэнь добавил вполголоса:

— Мне кажется, брат Е давно встал на путь исправления. То, что у них там со Святой девой происходит, может быть куда сложнее, чем нам кажется.

— Я тоже об этом думал, — согласился Ван Цзыюэ. — Но ведь куча полусвятых видели всё своими глазами. Проникновение в пруд – факт неоспоримый.

Он поднял взгляд. Неподалеку Сяо Цзинъянь, Е Цинхун, Бай Ичжоу и Чжан Юэ так и сияли от злорадства.

Они наперебой твердили, что горбатого могила исправит, что Е Цинтянь теперь – побитый пес, от которого и праха не осталось.

Ван Цзыюэ нахмурился. Ему стало противно. Каким бы ни был Е Цинтянь, он был на голову выше этой своры.

Он решил во что бы то ни стало пробраться на Утес Раздумий и всё выяснить.

Обитель Сокровенной Девы.

Великая Святая Цзинчэнь, узнав обо всем от Синьян, сначала опешила, а потом вскипела:

— Ученик Умина не мог такого сделать! Бай Цзыюань совсем берега попутала!

— А кто такой Умин? — Полюбопытствовала Синьян.

Святая Цзинчэнь на миг запнулась. Она уже знала от Лун Юня истинную личность Линь Юня и всё раздумывала, как бы забрать его к себе.

Ученик Колышущегося Света – всё равно что её собственный ученик. Цзянь Умин прислал его в секту Небесного Дао наверняка для того, чтобы она о нем позаботилась.

А у Бай Цзыюань он только горя хлебнет. Она давно об этом беспокоилась.

Услышав новости, она пришла в ярость: ученик Колышущегося Света никогда бы не опустился до такой низости, его наверняка подставили.

Заметив испытующий взгляд Синьян, Святая Цзинчэнь отрезала:

— И не спрашивай. Е Цинтянь чист как слеза. Был бы виновен – сидел бы на Платформе Небесной Казни. А раз его на Утес Раздумий отправили, значит, у Бай Цзыюань рыльце в пушку.

Великая Святая Цзинчэнь в простом зеленом платье была мастером непостижимой силы. Её лицо, пышущее красотой, и глубокий, сияющий взгляд выдавали в ней женщину незаурядную.

Даже глубокая вера не могла скрыть её холодного очарования; в молодости она наверняка была первой красавицей, затмевавшей всех вокруг.

— Но он ведь и впрямь пробрался к пруду, — тихонько заметила Синьян. — Куча полусвятых могут это подтвердить.

— Пробраться-то мог, но чтобы Святую деву оскорбить – ни в жисть!

Святая Цзинчэнь фыркнула:

— Эта девчонка, как и её наставница, – серая мышь, смотреть не на что. С чего бы Е Цинтяню на неё зариться?

Синьян широко открыла глаза, едва сдерживая смех.

Наставница была во всем хороша и горой стояла за своих, но стоило речи зайти о ком-то, связанном со Святой Меча Тяньсюань, как она не находила в них ни единого достоинства.

— Если бы она действительно бросила его в Тюрьму Небесной Казни, я бы сама туда вломилась и вытащила его.

Святая Цзинчэнь нахмурилась:

— А раз он на Утесе Раздумий, я не могу просто так его забрать. Бай Цзыюань всё такая же хитрая змея, как и в молодости.

Она достала нефритовый флакон и протянула Синьян:

— Здесь пилюля драконьего духа. Ранен он или нет – иди на Утес Раздумий и отдай её Е Цинтяню.

Синьян была крайне удивлена, но пилюлю взяла.

…

Ближе к полудню Линь Юнь наконец пришел в себя.

Открыв глаза, он обнаружил, что лежит на краю обрыва. Впереди зияла бездонная пропасть, позади виднелся вход в пещеру.

Линь Юнь в недоумении огляделся. По логике вещей, он должен был очнуться на Платформе Небесной Казни.

Проверив свое состояние, он с удивлением обнаружил, что не только не пострадал от удара Святой Меча Тяньсюань, но и святая энергия, оставленная ею в его теле, полностью исцелила его старые раны.

Сейчас, если не считать легкой усталости, он был абсолютно здоров.

«Неужели то слово „матушка-наставница“ всё-таки сработало?»

— Очнулся, Е Цинтянь? — Раздался голос.

Появившийся Бай Сяо с лукавым видом смотрел на Линь Юня.

— Брат Бай, где я? — Поспешно спросил Линь Юнь.

— Сам посмотри.

Бай Сяо указал рукой в сторону.

Линь Юнь проследил за его жестом. Там, у тропы, ведущей вниз, стояла каменная стела.

— Утес Раздумий, — прочитал Линь Юнь и замер.

Конечно, это был не тот Утес Раздумий из мира Сюаньхуан, но само название всколыхнуло в нем множество воспоминаний.

Когда он поднял голову, на тропе показался чей-то силуэт.

Грациозная фигура, пленительное лицо, развевающиеся фиолетовые одежды… Кто это мог быть, если не Синьян?

Она словно сошла со страниц его памяти – величественная и прекрасная, с той самой улыбкой, которая ничуть не изменилась.

Она была Сокровенной девой Мяоинь, личной ученицей Великой Святой Цзинчэнь, золотым гением секты Небесного Дао.

Но в сердце Линь Юня она навсегда осталась той самой старшей сестрой, которая в снежную ночь везла его и Ли Ую в имперскую столицу Великой Цинь.

Е Синьян из павильона Меча Небесного Предела!

http://tl.rulate.ru/book/70839/20759607