Готовый перевод The Sovereign’s Ascension / Вознесение монарха: Глава 1892: «Покажи, на что способен»

Глава 1892.

Под пристальными взглядами толпы Линь Юнь на мгновение опешил, но быстро расслабился.

Святая Меча Тяньсюань не стала карать его за неуважение, а лишь указала на брешь в его словах.

Она замахнулась высоко, но ударила легко – фактически дала ему шанс.

Линь Юнь, в отличие от остальных, уловил этот подтекст, и улыбка не сходила с его лица.

Неужели Святая Меча Тяньсюань действительно накажет его только за то, что он похвалил Бай Шуин?

О чем только думают Сяо Цзинъянь и компания?

Впрочем, оправдание найти все равно следовало. Иначе в его словах и правда оставался изъян: «Если Бай Шуин – редкая красавица, то я, по-твоему, нет?»

И если она красавица, то почему он слышал только музыку и забыл о самом тексте канона?

Линь Юнь немного поразмыслил и нашел выход. Он с улыбкой произнес:

— Почтенная наставница и правда не является земной красавицей.

Ш-шух!

Присутствующие изменились в лице. Даже Бай Шуин нахмурилась. «Ну и наглец же этот парень».

Но Линь Юнь тут же сменил тон:

— Почтенная наставница – небесная небожительница. Окруженная святым сиянием и окутанная призрачным туманом, вы скрыты за облаками так, что истинный лик ваш трудно разглядеть. Но даже мимолетного взгляда достаточно, чтобы признать в вас божество, сошедшее на землю.

— Язык у тебя и правда подвешен неплохо, точь-в-точь как у твоего учителя, — голос Святой Меча Тяньсюань звучал бесстрастно. Она медленно продолжила: — На этом закончим. Я продолжу чтение, а Шуин пусть играет.

Линь Юнь внутренне вздрогнул, не понимая, кого именно из его наставников она имела в виду.

— Благодарю, почтенная наставница, — Линь Юнь сложил руки в поклоне.

Многие в зале негодовали. Никто не ожидал, что Е Цинтянь окажется настолько изворотливым: проявить такую дерзость перед великим мастером и выйти сухим из воды.

Взгляды, устремленные на него, стали еще более неприязненными, особенно со стороны Бай Ичжоу из обители Сокровенной Орхидеи.

Святая Меча Тяньсюань возобновила чтение. Все ее дальнейшие наставления строились вокруг подробного разбора тех четырех строк.

«Инь-Ян и Сотворение – всё подвластно мне, в переменах и движении у каждого свой путь. Взрасти в себе кристалл пурпурный, что чист, не запятнан пылью и лишен суетного сердца».

Впрочем, даже сама Святая Меча не бралась утверждать, что эти строки имеют лишь одно толкование. Она лишь делилась своим видением и описывала возможные изменения в практике.

Хотя слушатели понимали далеко не всё, незримо для них, под звуки канона, на зал опускалось святое сияние Тяньсюань.

Каждый чувствовал, как в этом резонансе слов его собственное понимание пути меча делает шаг вперед.

Линь Юнь вдумчиво смаковал: «Инь-Ян и Сотворение – всё подвластно мне, в переменах и движении у каждого свой путь».

Над одной этой фразой можно было размышлять вечность.

Что есть Инь-Ян и Сотворение? Если они уже подвластны мне, то почему их перемены и движения все равно подчинены некоему высшему порядку? А уж что такое «пурпурный кристалл», – тут любое толкование казалось верным и неверным одновременно.

Последняя же строка была самой туманной: «Чист, не запятнан пылью и лишен суетного сердца». К этому явно стоило добавить еще и «лишен простого решения».

Когда чтение закончилось, Святая Меча Тяньсюань поднялась. Она взяла кисть и тушь, чтобы начертать древние иероглифы.

С каждым ее движением вокруг возникали призрачные святые тени. Каждая сжимала меч, и в их бесконечных переменах угадывались техники меча невероятной, почти божественной силы.

Публика тут же оживилась. Мощь этой техники казалась запредельной, и наблюдать за ней было куда интереснее, чем слушать туманные наставления.

Кое-кто начал вникать в суть, и их лица озарились восторгом.

В отличие от канона, напоминавшего небесную грамоту, эта техника меча казалась чуть более доступной. Постижение даже самой малости могло мгновенно возвысить мастерство мечника.

Такие проницательные люди, как Сяо Цзинъянь, Бай Ичжоу и Е Цинхун, уже уловили закономерность.

Святая Меча Тяньсюань разбила невероятно сложную технику на части, проверяя, кто и сколько сможет усвоить.

Всего она начертала три иероглифа – древних, загадочных, смысл которых никто не мог разобрать до конца.

— Повторите ту технику, что я сейчас показала. Через время, равное одной палочке благовоний, я проверю, сколькими иероглифами вы сумели овладеть, — спокойно произнесла Святая Меча Тяньсюань.

Все немедленно принялись за тренировку. К общему удивлению, стоило им правильно выполнить соответствующие движения мечом, как перед ними возникали золотистые росчерки туши, складывающиеся в те самые древние знаки.

Вскоре одному из них удалось вывести целый иероглиф.

Когда движения были завершены, перед ним вспыхнул золотой знак, в котором застыла мечная воля. Древний символ висел в воздухе, не желая таять.

Это был Бай Ичжоу! Среди мечников обители Сокровенной Орхидеи он по праву считался сильнейшим.

Вскоре Сяо Цзинъянь и Е Цинхун тоже вывели по одному знаку, и у всех троих иероглифы оказались разными.

— Не зря они наши старшие братья, мощно!

— Подумать только, за такой короткий срок вывели по знаку. Уверен, к концу времени они осилят все три.

— Потрясающий талант.

Остальные не скрывали восхищения, смешанного с завистью. Троица же сияла от гордости, чувствуя, что три иероглифа для них – задача вполне посильная.

Линь Юнь, немного попрактиковавшись, нахмурился. Ему казалось, что в этих знаках чего-то не хватает.

Дело было не в недостатке мастерства Святой Меча, а в самой технике – в ней словно отсутствовала крошечная, но жизненно важная искра ритма.

Обладая Сердцем Меча Лазурного Дракона, Линь Юнь был крайне чувствителен к любым техникам и всегда стремился к совершенству.

Это ощущение незавершенности причиняло ему почти физический дискомфорт, из-за чего он никак не мог вывести ни одного целого иероглифа.

— Время вышло, — Бай Шуин обвела взглядом присутствующих и легко улыбнулась. — Наставница обещала проверить ваши успехи. Кто желает выйти первым?

Зал взорвался одобрительными выкриками, глаза у многих загорелись азартом.

— Я готов попробовать! — Первым поднялся Сяо Цзинъянь из дворца Небесного Инь. Он улыбался, всем своим видом излучая уверенность и спокойствие.

Бай Шуин едва заметно кивнула.

Раз уж дворец Небесного Инь начал, Е Цинхун из дворца Истинного Ян не захотел отставать и тоже встал.

Следом поднялись Бай Ичжоу из обители Сокровенной Орхидеи и Чжан Куй из Верхних Девяти Пиков.

Каждый хотел блеснуть талантом перед Святой Меча Тяньсюань и оставить о себе глубокое впечатление.

— Кто еще? — Мягко спросила Бай Шуин, оглядывая зал.

— Я тоже попробую!

— И я!

Этот простой вопрос Святой девы подстегнул остальных. Перед лицом такой красавицы всегда найдется немало желающих помериться силами.

К тому же здесь собрались мечники, люди гордые, и далеко не все были согласны признать первенство четверки лидеров.

«Ну и самоуверенные же они», – подумал Линь Юнь, глядя на эту сцену. За отведенное время было почти невозможно вывести все три знака идеально.

Даже если у них что-то и получится, это будет лишь бледная тень, полная ошибок и пробелов.

Вскоре Бай Шуин отобрала восемь человек – все они были выдающимися мечниками на стадии семикратной нирваны.

На их фоне остальные выглядели бледно, и никто не хотел служить им живым щитом или фоном для триумфа.

— Е Цинтянь, ты только что так складно речи толкал, а теперь притих? Выходи, попробуй и ты!

Линь Юнь хотел было остаться в стороне, но холодный взгляд Бай Шуин, миновав множество голов, замер прямо на нем.

— Я? — Переспросил Линь Юнь. — Я не вывел ни одного знака. Не стоит старшей сестре меня затруднять.

— Вот и отлично. Пусть наставница посмотрит и даст тебе пару советов. Выходи.

Бай Шуин явно затаила обиду и просто хотела, чтобы он опозорился.

Линь Юнь на миг оцепенел, а затем горько усмехнулся.

«А Бай Шуин та еще штучка», – подумал он. Зная, что у него ничего не готово, она тащила его на всеобщее обозрение. Помнит всё-таки обиду!

— Святая дева, полагаю, не стоит мучить Е Цинтяня. Если он и правда ни одного знака не запомнил, то выдаст нам тут какие-нибудь каракули – конфуз выйдет. Пока канон читали, он ворон считал, технику наверняка тоже проглядел. Небось, о какой-нибудь девице грезил!

Заметив замешательство Линь Юня, Е Синь довольно осклабился. В его голосе сквозила неприкрытая насмешка.

Зал дружно захохотал. Е Синь явно не забыл старых счетов и ту пощечину, что отвесил ему Линь Юнь.

— Старшая сестра уверена, что хочет видеть меня там? — Спокойно спросил Линь Юнь, не обращая внимания на смех.

— Разумеется. Или ты думал, я с кем-то другим разговариваю? Раз уж ты последний ученик великого святого Лун Юня, в тебе должно быть что-то особенное. Дай мне на это посмотреть.

В глазах Бай Шуин промелькнул лукавый огонек. Она вскинула бровь: похоже, Е Цинтянь и правда в тупике.

«Самое время проучить тебя, чтобы впредь думал, прежде чем болтать».

— Что ж, ладно. Раз ты хочешь посмотреть – я покажу тебе так, что мало не покажется.

Линь Юнь небрежно улыбнулся и, взмахнув рукавом, решительно поднялся.

Сидевший рядом Юань Чэнь не на шутку встревожился. Он своими глазами видел, что Линь Юнь действительно не вывел ни одного иероглифа.

Тот несколько раз хмурился, и это выражение лица невозможно было подделать.

Но когда тебя так открыто задевают, отступать было не в правилах Линь Юня.

В зале мгновенно воцарилась тишина. «Этот Е Цинтянь верен себе – всё так же безумен».

Многие ведь видели: он и правда не преуспел в постижении. Процесс у него явно не шел.

И в таком состоянии он смеет бросать Святой деве вызов: мол, «покажу тебе так, что мало не покажется».

— Что ты покажешь? Свой позор? Е Цинтянь, не будь слишком заносчивым! — Е Синь смерил его презрительным взглядом, поучая с высоты своего положения.

http://tl.rulate.ru/book/70839/20759596