Готовый перевод The Sovereign’s Ascension / Вознесение монарха: Глава 1828: «Четыре-пять лет в ожидании радости»

Глава 1828.

Кто же это пришел? Личная ученица великой святой Цзинчэнь из обители Сокровенной Девы – сокровенная дева Мяоинь. Увидев ее рядом с Линь Юнем, все присутствующие в додзё опешили, а в глазах Бай Шуин из обители Сокровенной Орхидеи мелькнуло странное выражение.

Вся секта Небесного Дао знала, что Е Цинтянь – тот еще распутник, и более гнусного типа не сыскать. Его репутация была настолько скверной, что о ней слышали даже Святые старейшины; его годами называли позором секты. Несмотря на его привлекательную внешность, ни одна ученица не осмеливалась открыто стоять с ним рядом. А тут сокровенная дева Мяоинь не только вступилась за него, но и встала плечом к плечу – у людей просто челюсти отвисли.

Среди поднявшегося шума сам Линь Юнь тоже был немало удивлен.

— Неужели Мы раскрыты? — Пронеслось у него в голове. — Вряд ли. Если бы она узнала истину, то давно бы связалась со Мной через передачу мыслей. Скорее всего, у старшей сестры есть подозрения, но она не уверена. Однако даже тени сомнения ей достаточно, чтобы не позволить Чжан Юэ безнаказанно давить на Меня.

Она была такой же, как в павильоне Летающих Облаков, где защищала Линь Юня, несмотря на все тяготы, что ей приходилось нести в одиночку. Как в ту снежную ночь в имперской столице, когда она одна взошла на праздничную повозку. Воспоминания нахлынули волной, и сердце Линь Юня болезненно сжалось. Ему нестерпимо захотелось открыться Синьян прямо сейчас. Но чем сильнее было это желание, тем больше он себя сдерживал: даже стоя вплотную к ней, он ни разу не взглянул на нее даже мельком.

Чжан Юэ тоже на миг опешил, сомневаясь в собственном зрении. Почему Мяоинь оказалась рядом с Е Цинтянем? Спустя секунду он спросил:

— Сокровенная дева Мяоинь, что ты сейчас сказала?

Синьян подняла взгляд:

— Я сказала: ты, святой последователь на стадии Нирваны, при всех нападаешь на нового святого преемника. Совесть-то у тебя есть?

Вокруг воцарилась тишина. Окружающие и сами об этом думали, но предпочитали закрывать глаза: это ведь Е Цинтянь, всего лишь бабник, почему бы его не проучить? Чжан Юэ помрачнел. Ему и самому было не по себе, ведь на другого он бы и впрямь не напал. Но это был Е Цинтянь, и когда он раньше учил его уму-разуму, никто и слова не смел сказать в защиту этого типа.

Услышав шепотки за спиной, Чжан Юэ почувствовал себя крайне неуютно. Раздражение вспыхнуло в нем, и он со злостью бросил:

— Сокровенная дева Мяоинь всегда была образцом чистоты и холодности. Не пойму, с чего это ты сегодня ополчилась на меня. Неужто положила глаз на этого парня?

В глазах Мяоинь вспыхнул гнев, и она холодно отрезала:

— Чжан Юэ, прикуси язык!

Тот лишь издевательски хохотнул:

— А что я такого сказал? Иначе как объяснить твое внезапное заступничество? Может, вы давно уже тайно крутите любовь?

Линь Юнь прищурился, в глубине его глаз мелькнул ледяной блеск. Смерти ищет!

Чжан Юэ, не замечая угрозы, продолжал кривляться:

— Сокровенная дева – признанная красавица, о которой многие лишь мечтают. Кто бы мог подумать, что тебе по вкусу такое ничтожество. Или этот распутник применил свои грязные приемчики?

Его сальные шуточки тут же подхватили многие в толпе. Из трех главных красавиц секты Бай Шуин была подобна безупречному нефриту, строгому и волевому. Мяоинь же была воплощением небесного аромата: статная, женственная, в ее облике нежность и очарование сочетались с умиротворяющей чистотой, словно она была не от мира сего. Конечно, она была мечтой многих адептов – в обители Сокровенной Девы чтили буддийские каноны, но адепты были мирянами и могли вступать в брак. Слова Чжан Юэ тут же дали волю воображению толпы.

Вдалеке Бай Шуин нахмурилась. Поведение Чжан Юэ вызывало у нее лишь отвращение.

— Чжан Юэ, что за чушь ты несешь!

— Клевещешь на нашу сестру без всяких доказательств, какой же ты подлец!

— Хм, по-моему, это ты тут главный распутник, а еще смеешь что-то говорить про брата Е!

Ученицы обители Сокровенной Девы, видя, как обижают Синьян, гурьбой бросились на защиту, осыпая Чжан Юэ гневными упреками. Тот не ожидал такого отпора и начал поспешно отступать под их натиском.

— Чжан Юэ из дворца Истинного Ян, запомни то, что ты сегодня наговорил! — Раздался ледяной голос Линь Юня. Присутствующие в додзё почувствовали, как по коже пробежал мороз. Линь Юнь холодно взглянул на Чжан Юэ и, развернувшись, направился прочь. У самого края додзё он с силой ударил кулаком по колонне. Та прогнулась, а земля под ногами содрогнулась. Гулкий удар заставил людей вздрогнуть.

Синьян посмотрела ему вслед, в ее глазах отразилось глубокое раздумье.

Когда ученицы Сокровенной Девы ушли, Чэнь Цзюнь со страхом прошептал:

— Старший брат, этот Е Цинтянь пугает.

Чжан Юэ лишь презрительно фыркнул:

— Бессильная ярость. Он как был ничтожеством, так и остался. Что он мне сделает? Если бы не эта Мяоинь, я бы заставил его на коленях молить о пощаде!

— Верно, с твоей-то стадией Нирваны раздавить его – как муравья, — поддакнул Чэнь Цзюнь.

Чжан Юэ, всё еще кипя от злости, бросил напоследок:

— В этот раз ему повезло. Пусть только попадется мне в следующий раз!

Линь Юнь, уже вышедший за пределы додзё, на миг замедлил шаг, услышав это, но затем лишь ускорил ход.

Вернувшись на пик Пурпурного Грома, он встретил Маленького Ледяного Феникса. Та, увидев его лицо, невольно оробела. Давно она не видела Линь Юня в таком бешенстве.

— Что стряслось? — Спросила она.

Линь Юнь вкратце пересказал ей события в додзё.

— И что думаешь делать? — Маленький Ледяной Феникс знала его нрав: если бы он ударил на месте, Чжан Юэ отделался бы парой тумаков. Но если Линь Юнь сдержался, значит, расплата будет в разы страшнее.

Линь Юнь наклонился к ее уху и зашептал свой план. Глаза феникса азартно заблестели, и она расплылась в улыбке:

— Хе-хе, Линь Юнь, ну ты и пройдоха!

Она потерла ладошки от предвкушения:

— Когда начинаем?

— Сегодня ночью, — ответил Линь Юнь.

— Мы такое одобряем! Хе-хе, Мы со Сяохэем пойдем на разведку, — загорелась она.

— Погоди, сначала принеси кисть и бумагу, — остановил ее Линь Юнь. Когда всё было готово, он велел:

— Писать будешь ты.

— А что писать?

— Я диктую, ты записываешь. «Сегодня в додзё брат Чжан явил истинное величие, подобное доблести древних героев. Твое заступничество наполнило сердце Шуин бесконечной благодарностью… Признаюсь честно, Мое сердце давно принадлежит тебе одному. Четыре-пять лет в ожидании радости, душа полна томления, и Мы желали бы встретиться в укромном месте, чтобы провести весеннюю ночь вместе…»

Маленький Ледяной Феникс скривилась от отвращения:

— Фу, какая гадость!

— Пиши дальше: «Когда взойдет луна над ивами, и вечер встретит нас…», — Линь Юнь строго взглянул на нее, продолжая диктовать.

Феникс старательно выводила иероглифы изящным девичьим почерком. В конце добавили подпись: «Бай Шуин». Готово.

— Хе-хе, письмо – просто жуть, как приторно. Этот тип точно клюнет, — хихикнула она.

— Вырви один волосок… а, ладно, Мы сами, — Линь Юнь, не дожидаясь ответа, легонько дернул ее за волосы.

— Ай! Больно же! Ты Нам сделал больно! — Обиженно надулась она.

Линь Юнь, не обращая внимания, аккуратно сложил волос вместе с запиской. — Всё, можешь идти. Будь осторожна.

— Хм! Уж Мы-то знаем свое дело, не сомневайся. Этой ночью Мы выведаем всё про дворец Истинного Ян! — Императрица, полная энтузиазма, схватила Маленького Кота-Вора и умчалась.

Линь Юнь спрятал записку и отправился в главный зал пика Пурпурного Грома, где застал главу пика в глубокой медитации. Тот открыл глаза и многозначительно спросил:

— Е Цинтянь, откуда ты знал, что я здесь?

Линь Юнь по-хозяйски уселся и небрежно ответил:

— Другие главы пиков ушли, а вы остались и бросили на меня взгляд. Явно намекали, что есть разговор.

Глава пика вздохнул:

— Раньше я и не замечал, что ты такой сообразительный.

— Раньше вы и не собирались со мной видеться, — спокойно усмехнулся Линь Юнь. И это было правдой: глава пика был полусвятым девятого уровня, в шаге от святости. Ему не было дела до прежнего Е Цинтяня, да и немногих святых преемников он удостаивал вниманием.

Глава пика перевел тему:

— Я слышал про Чжан Юэ. В секте он не посмеет ничего тебе сделать, так что не вздумай пороть горячку.

Линь Юнь улыбнулся:

— О чем вы, глава пика? Он святой последователь на стадии Нирваны, если он меня не тронет – и то слава богу. С чего бы мне лезть на рожон?

Глава пика кивнул, но, видя спокойствие парня, всё равно засомневался. Говорили же, что этот сорванец был вне себя от ярости и чуть не снес колонну в додзё. А те колонны хоть и не были священными артефактами, но были укреплены священными печатями. Странный он: обычно ведет себя как повеса, с Бай Шуин препирается без тени смущения, а тут из-за слов о Мяоинь так вспылил. Совсем на него не похоже. С каких это пор он стал таким поборником чести?

— Но что?

Линь Юнь с невинным видом моргнул.

— Ладно, давай к делу, — произнес глава пика. — Старейшина Лун Юнь хочет взять тебя в ученики.

— Кто такой Лун Юнь? — Удивился Линь Юнь.

— Тот самый Святой старейшина, что вел церемонию. Ты еще его побить обещал… Неужто не узнал? — С усмешкой поддел его глава пика.

Линь Юнь на миг опешил, переваривая информацию.

— Ты давай, не ломайся, — серьезно добавил глава пика. — Он – великий святый.

Дзынь! Чашка в руках Линь Юня выпала и разбилась об пол. — Великий святый? — Пробормотал он. По спине пробежал холодок: днем он и впрямь вел себя чересчур дерзко. Обещать побить великого святого… Неудивительно, что на него смотрели как на идиота. Это было даже не самоубийство, а нечто за гранью.

Глава пика с презрением глянул на него:

— Что, струхнул? А ты думал, он просто святой лорд? Да любой святой лорд раздавит тебя одной левой, а Лун Юнь – великий святый, он не станет опускаться до твоих выходок. Когда ты не мог получить огонь, другие главы пиков злорадствовали и хотели тебя выгнать. А великий святый Лун Юнь просто сказал: «Если предки его не примут, Я приму его сам». И все тут же заткнулись.

Линь Юню стало не по себе. Этот старейшина оказался настоящим мудрецом с великой душой, раз простил ему дневные дерзости. Перед таким человеком Линь Юнь чувствовал лишь жгучий стыд.

— Став его учеником, ты сразу получишь статус святого последователя, а это дает право посещать пагоду Небесного Колеса. Месяц тренировок там равен пятнадцати минутам снаружи.

Артефакт времени! Линь Юнь был поражен. — Неужели такая ценность и впрямь существует?

— Ты был обычным внутренним учеником и многого не знал. Положение последователей в корне иное. Без пагоды Небесного Колеса как бы они достигали стадии Нирваны в столь юном возрасте? К тому же ты будешь личным учеником великого святого, это куда престижнее, чем быть у какого-нибудь святого лорда.

Линь Юнь замолчал. Предложение великого святого Лун Юня было слишком щедрым, чтобы от него отказываться. Если бы он уже не был учеником Колышущегося Света, он бы не раздумывал. Редкий великий святый так высоко оценил бы его и простил бы неуважение. Но всё же…

— Я подумаю, — наконец произнес Линь Юнь.

Глава пика возмущенно вытаращился на него:

— Ах ты, паршивец! Совсем берега попутал? Неужто не по нраву?

— Да нет, что вы…

— То-то же. В течение трех дней сам явись в зал Небесного Святого к старейшине Лун Юню. И не забудь про подарок. Не гоже великому святому самому за тобой бегать. Если не пойдешь – не знаю, что там решит Чжан Юэ, но я тебе жизни точно не дам. — Глава пика, видя недовольную мину Линь Юня, раздраженно махнул рукой:

— Вали отсюда, глаза б мои тебя не видели. И помни, что я сказал.

Линь Юнь поднялся и, вспомнив кое-что, спросил:

— Глава пика, а что там с моим пламенем Лазурного Дракона?

Тот прищурился и с хитрой улыбкой погладил бороду:

— А вот этого я и сам не знаю. Но великий святый Лун Юнь наверняка в курсе. Хочешь узнать – иди и спроси.

На самом деле у него были догадки, но он решил заманить сорванца в ловушку, чтобы тот наверняка пришел к старейшине. Когда Линь Юнь уже выходил, вдогонку ему донеслось:

— И про подарок не забудь!

Линь Юнь лишь криво усмехнулся. Его глава пика был тем еще скрягой.

http://tl.rulate.ru/book/70839/20759529