Готовый перевод The Sovereign’s Ascension / Вознесение монарха: Глава 1317: «Ты уродлив»

— Хе-хе, говори что хочешь. В любом случае, у тебя сейчас нет пути к отступлению. Посмотрим, кто сможет продержаться дольше! — Наньгун Цзэ воткнул саблю в землю, пристально посмотрел на Цанъюня и холодно рассмеялся.

— Кто ты такой? Если бы дедушка не забыл взять с собой свою большую саблю, дедушка давно бы тебя зарубил! Как ты посмел называть себя первым в фехтовании на саблях? Не знаю, откуда у тебя столько наглости, — Цанъюнь посмотрел на Наньгун Цзэ с презрением и усмехнулся.

— Ты, маленький лысый осел! — Наньгун Цзэ мгновенно пришел в ярость.

— Что ты смотришь? Лысый осел все равно красивее тебя. Ты даже не так хорош, как лысый! — Цанъюнь злобно рассмеялся.

— Черт! — Наньгун Цзэ пришел в бешенство. Этот подонок говорил слишком раздражающе. Он действительно не выглядел красавчиком, но и не был настолько плох, чтобы его нельзя было сравнить с лысым.

— Не горячись. Он просто притворяется сильным. Он не продержится долго. Если ты не будешь горячиться, у него не будет шанса сбежать! — Нин Фэн, одетый в лазуритовую броню, выглядел расслабленным и спокойно рассмеялся.

— Чего ты ржешь? Что хорошего в том, чтобы носить «панцирь зеленой черепахи»? Если у тебя есть смелость, сними его. Посмотрим, не убьет ли тебя дедушка! — Цанъюнь сердито уставился на Нин Фэна. Этот подонок в древней броне был самым сильным.

В прошлой битве он нанес ему самые глубокие раны.

Улыбка на лице Нин Фэна мгновенно застыла, и его лицо постоянно менялось. «Может ли этот лысый осел говорить?» Это была древняя лазуритовая броня, а не какой-то «панцирь зеленой черепахи».

Он тут же пришел в ярость, и его охватило желание убивать. Чжан Цзинь из секты Громового Пламени поспешно остановил его.

— Не подходи! Если подойдешь, я уничтожу древнюю каменную стелу боевых искусств! — Тут же завопил Цанъюнь.

— Не держи меня! Этот лысый осел действительно напрашивается на избиение! — Нин Фэн был вне себя от ярости. Драгоценный свет на его теле вспыхнул, излучая изумрудное священное сияние.

Наньгун Цзэ украдкой взглянул и тихо пробормотал:

— Он действительно зеленый…

Лицо Нин Фэна тут же почернело. Наньгун Цзэ поспешно закрыл рот и сказал:

— Не горячись. Если он раздавит древнюю каменную стелу боевых искусств, никто из нас не сможет поиграть.

Тан Цзин, стоявший рядом с Ло Шуи, с благородным видом рассмеялся: — Цанъюнь, не трать время. Мы не хотим тебя по-настоящему затруднять. Просто позволь нам скопировать древнюю каменную стелу боевых искусств. Нет необходимости делать это так напряженно.

— Пошел вон! — Выругался Цанъюнь. — Ты, подхалим, что ты несешь? Ты был самым активным только что, и твои глаза уже зеленые от зависти. Сокровенная Долина глубже всех изучает духовные печати. Ты, подхалим, полон злых намерений и наверняка знаешь секрет древней каменной стелы боевых искусств!

Пф-ф-ф!

Услышав это, остальные тут же рассмеялись.

Все присутствующие знали, что Тан Цзин был почти беспрекословно послушен Ло Шуи, и даже дурак знал, о чем он думает.

Но только этот лысый осел Цанъюнь осмелился назвать его подхалимом.

Тан Цзин тут же позеленел от злости и не смог сказать ни слова.

— Ты действительно увидел происхождение этой древней каменной стелы боевых искусств? — Пока он был в ярости, до его ушей донесся голос Ло Шуи. Тан Цзин тут же успокоился и тайно передал сообщение:

— Кое-что увидел. Символы могут быть фрагментом Божественного Искусства Погони за Солнцем, но самое главное не это. Сама каменная стела, кажется, является высшим сокровищем.

Ло Шуи не изменилась в лице. Если эта каменная стела сама по себе была высшим сокровищем, то ее происхождение было довольно значительным.

— Цанъюнь, не трать время. Отдай древнюю каменную стелу боевых искусств и позволь нам скопировать ее, — Дугу Янь закрыл глаза, выглядя очень раздраженным. Этот лысый осел явно не имел шансов, но тратил время.

— А тебе есть что сказать? — Цанъюнь презрительно сказал:

— Все здесь Трансцендентные избранники небес, только ты из секты Лазурного Грома. Ты все еще называешь себя непобедимым в фехтовании и сравниваешь себя с Избранником Небес. В итоге Линь Юнь играл тобой, как марионеткой, и ты трижды преклонил перед ним колени. На твоем месте я бы давно покончил с собой от стыда.

Лицо Дугу Яня резко изменилось. Линь Юнь теперь был его «запретной чешуей» в сердце, и любой, кто прикоснется к ней, умрет.

— Разозлился? — Цанъюнь тут же улыбнулся, увидев это, высоко поднял брови и высокомерно сказал:

— У тебя же есть Око Меча Лазурного Грома? Если у тебя есть смелость, открой глаза и убей дедушку своим Оком Меча Лазурного Грома.

Цанъюнь был очень высокомерен и не боялся. Потому что Око Меча Лазурного Грома было слишком мощным и требовало подпитки Драконьей кровью в обычное время. Противник еще не достиг стадии, когда он мог бы использовать его по своему желанию.

Дугу Янь уже открывал его один раз. Если он откроет его снова, то неизбежно навредит себе.

— Хе-хе, струсил?

— Если струсил, то молчи. Если у тебя есть смелость, открой глаза и убей меня!

— Давай, открой! Дедушка выколет твои собачьи глаза! — Цанъюнь вытянул два пальца, делая вид, что выкалывает глаза, и был чрезвычайно самодоволен.

Внезапно!

Улыбка на лице Цанъюня резко изменилась, и он тут же подпрыгнул. Место, где он стоял, было разорвано бесчисленными трещинами.

Он поднял глаза и увидел, что Дугу Янь в какой-то момент уже открыл глаза.

В его глазах расцвел свет меча, священный огоньЛазурного Грома горел, как Горнило или великое солнце, и в нем бушевала разрушительная аура.

Бум!

Небо и земля содрогнулись, и лица всех на вершине горы изменились. Они поспешно отступили в ужасе.

— Твою мать, Дугу, трижды преклонивший колени, ты действительно смотришь на меня! — Цанъюнь испугался до побледнения и поспешно увернулся. Дугу Янь был похож на сумасшедшего, его длинные волосы развевались, и пучки света меча вырывались из его глаз.

Свет меча был чрезвычайно ужасающим. Куда бы он ни проходил, острое острие разрывало пустоту. Он пронесся на сотни километров, небо и земля изменились, и молнии обрушились с грохотом.

— Дугу, трижды преклонивший колени, ты что, с ума сошел… — Цанъюнь страдал, изо всех сил уворачиваясь, но его все равно отбрасывало остаточными волнами, и его постоянно рвало кровью. Буддийская мощь на его теле была разорвана меч-ци.

Вскоре его кожа была разорвана, и кровь текла ручьем.

Бах!

В оглушительном грохоте вершина сокровищницы-горы начала разваливаться. Наньгун Цзэ и другие испугались до смерти и поспешно убежали.

Пф-ф-ф!

Дугу Янь выплюнул полный рот крови, опустился на одно колено, закрыл глаза, и из них сочились капли крови.

Цанъюнь тут же обрадовался, увидев это, и рассмеялся: — Дугу Янь, спасибо тебе. Обещаю, больше не буду называть тебя «трижды преклонившим колени». Дедушка уходит!

Воспользовавшись этой возможностью, он поспешно убежал с горы, совсем не похожий на раненого.

— Догоняйте! — Наньгун Цзэ и другие были вне себя от злости. Этот лысый осел бежал слишком быстро, и они поспешно активировали свои техники передвижения, чтобы преследовать его.

Свист!

Цанъюнь, который почти убежал, внезапно отступил, остановился рядом с Ло Шуи, погладил свою лысую голову и рассмеялся: — Девушка Ло, на самом деле монах восхищается тобой уже давно. Любовь в моем сердце длится день и ночь. Если ты моргнешь и улыбнешься монаху, монах сегодня же вернется к мирской жизни!

Пф-ф-ф!

Тан Цзин, который гнался за ним, был ошеломлен, увидев эту сцену.

Ло Шуи моргнула и улыбнулась:

— Хорошо.

Цанъюнь рассмеялся:

— Ха-ха-ха, Тан Цзин, ты видел? Подхалим, подхалим, в конце концов, подхалим остается ни с чем.

Он громко рассмеялся и повернулся, чтобы убежать, очень довольный собой, отчего Тан Цзин позеленел от злости.

— Раз ты возвращаешься к мирской жизни, не убегай… — Ло Шуи слегка улыбнулась и протянула руку, чтобы коснуться груди Цанъюня.

Ее слова, словно демонический звук, непрерывно звучали в ушах Цанъюня. Монах испугался и тут же перестал смеяться, крепко прижимая древнюю каменную стелу боевых искусств к груди обеими руками.

Ло Шуи увидела это и не стала пытаться оттащить его руки, а ударила ладонью прямо ему в грудь.

Пф-ф-ф!

Цанъюнь выплюнул полный рот крови и покатился по горе. Он почувствовал, что голова у него кружится, а мир переворачивается.

Поднявшись, он почувствовал холодок по спине и непрерывно потел холодным потом.

— Ло Шуи, ты убиваешь своего мужа! — Цанъюнь бросился бежать, не смея останавливаться ни на мгновение. Эта женщина была слишком ужасна.

— Маленький монах, не убегай. Подчинись своей старшей сестре, — Ло Шуи гналась за ним по пятам, ее прекрасное лицо не теряло улыбки.

Но монах бежал слишком быстро и вскоре покинул сокровищницу-гору. Кровь текла рекой, простираясь по всему пути, что было просто ужасно.

Тан Цзин догнал ее и с опаской посмотрел. Этот монах был по-настоящему безжалостным человеком.

— Он все-таки сбежал… — недовольно сказал Тан Цзин.

— Он не сбежит, — Ло Шуи слегка улыбнулась и легонько щелкнула изящным нефритовым пальцем в пустоте.

Ом!

В одно мгновение за ее спиной появился фантом бессмертной, парящей в небе. Бессмертная парила в небе, ее тело было подобно белому облаку, и она держала яоцинь. В ответ на щелчок Ло Шуияоцинь издал звук.

Пф-ф-ф!

Цанъюнь вдалеке споткнулся и снова выплюнул полный рот крови.

«Как жестоко!»

Цанъюнь стиснул зубы, небрежно вытер кровь и продолжил бежать вперед. Чем больше эти люди поднимали шум, тем больше он чувствовал, что сокровище в его руках имеет бесценное значение.

— Сокровище, сокровище. Монах выплюнул для тебя столько крови. Только не разочаруй меня, — Цанъюнь посмотрел на древнюю каменную стелу боевых искусств в своих объятиях, его глаза были полны любви, и он глупо смеялся. Хе-хе, это было его Сотворение!

Но звук яоциня не прекращался, и его ритм был непрерывным, что не только замедляло Цанъюня, но и золотой свет на его теле постепенно тускнел.

Когда золотой свет полностью погаснет, он, вероятно, умрет.

Цанъюнь бежал, одновременно сплевывая кровь. Его тело действительно не могло выдержать. Он погладил свою лысую голову и рассмеялся:

— Мое очарование все еще слишком велико. Как же я был неправ, когда стал монахом…

Рев!

Он рассмеялся, а затем резко обернулся. В момент разворота его тело было освещено буддийской мощью, золотой свет сиял на тысячи километров.

Мир был погружен в темноту. Он был подобен Будде, буддийская мощь потрясала небо, торжественная, священная, величественная и мощная.

Древние сутры раздавались вокруг, и буддийский звук гремел в небе и на земле. Цанъюнь издал дикий рев в направлении Ло Шуи, и за его спиной появился белый цилинь.

Бум!

Звуковая волна пронеслась, и бесчисленные древние деревья, подпирающие небо, и огромные валуны мгновенно превратились в пыль.

Бессмертная, парящая в белых облаках за спиной Ло Шуи, боролась некоторое время, а затем, подобно белому облаку, рассеялась по ветру и исчезла.

— Ха-ха-ха, жена, подожди меня! Я сдержу наше обещание. Когда выйду из острова Кусюань, я сделаю предложение Павильону Святых Звуков. Монах обязательно женится на тебе! — Цанъюнь безудержно рассмеялся, а затем повернулся и убежал.

Его голос был очень громким, усиленный буддийской мощью, и распространился так далеко, что даже люди на других сокровищницах-горах слышали его отчетливо.

Улыбка на лице Ло Шуи исчезла, и ее лицо стало холодным, как ледник.

Тан Цзин рядом с ней выглядел смущенным и не находил себе места.

Наньгун Цзэ догнал ее со своей саблей и, проходя мимо, рассмеялся: — Ло Шуи, ты действительно согласилась на этого лысого осла? На самом деле, ты можешь рассмотреть меня. В любом случае, я в сто раз лучше этого лысого осла.

Ло Шуи повернула голову, посмотрела на него и равнодушно сказала:

— Ты уродлив.

Лицо Наньгун Цзэ тут же почернело. Черт, где это я уродлив!

http://tl.rulate.ru/book/70839/20758985