Готовый перевод The Sovereign’s Ascension / Вознесение монарха: Глава Четыреста семьдесят вторая: «Одно слово – и на смерть пойду!»

Четыреста семьдесят вторая.

Линь Юнь и Синьян уже прибыли в глубь Леса Погребенных Мечей на Кровавом Драконьем Коне.

На камне, окутанном легким холодом, лежало тело. Лицо покойного не изменилось, тело не разложилось, словно он просто уснул.

— Брат!

Издалека увидев тело Синьцзюэ, лежащее на холодном камне, Синьян не смогла сдержать слез. Приблизившись, она спрыгнула с коня и бросилась к нему.

Это был первый раз, когда Синьян увидела тело своего старшего брата после его смерти.

Долгое время она не могла смириться с этим, не осмеливалась взглянуть ему в лицо.

Даже после окончания группового этапа Великого Состязания Врат Дракона она не решалась.

Теперь, когда Линь Юнь занял первое место на Великом Состязании, исполнив их общее желание, и вернулся с почетом, она, естественно, должна была сообщить эту новость старшему брату Синьцзюэ.

Даже если… он уже не мог ее услышать.

Линь Юнь смотрел на тело старшего брата Синьцзюэ с небывалой серьезностью. В его сознании вновь всплыла сцена, когда Синьцзюэ заслонил его от Игл Кровавого Дождя и Серебряных Цветов.

«Открытого копья легко уклониться, но от скрытой стрелы трудно защититься. Младший брат, ты должен быть осторожнее».

Синьцзюэ прищурил глаза, улыбнулся и протянул руку, чтобы поднять Линь Юня.

В тот момент юный Линь Юнь был немного ошеломлен, но не понял до конца.

«Похоже, кто-то очень не хотел, чтобы я появился на Великом Состязании Врат Дракона. Но, несмотря ни на что, младший брат, ты ведь появишься на нем, верно?»

Он улыбнулся Линь Юню, словно предвидя окружение людьми в черном.

«Конечно. Я, Линь Юнь, обязательно поставлю на кон все, что у меня есть, ради Великого Состязания Врат Дракона!»

В тот момент юноша ответил не раздумывая.

Он и не подозревал, что Синьцзюэ был на грани смерти, и это были одни из последних его слов.

… На картине воспоминаний Синьцзюэ прислонился к древнему дереву, а Синьян тихо смеялась: «Брат, у тебя лоб немного запачкался».

«Вытри мне».

«Ты уже взрослый, а все еще просишь меня помочь? Тебе не стыдно? Ладно, только один раз, и больше не проси».

На холодном и прекрасном лице Синьян появилась озорная улыбка.

Но вскоре ей стало не до смеха. Кровь на лбу брата текла не переставая. Она вытирала платком снова и снова, но никак не могла стереть.

Синьцзюэ был бледен, как серебряный снег в лунном свете, и капля крови стекала по переносице. Расплываясь, она была похожа на красную сливу Мэй, распускающуюся на бесконечном белом снегу. Ее слива была подобна снегу.

Хотя снег холоден, а ты, Красная Слива, стоишь непоколебимо… непоколебимо…

Небеса завидуют героям, Красная Слива в гордом снегу!

— Младший брат, я хочу побыть с братом наедине.

Синьян повернулась. На ее обычно обольстительном, как цветок, и прекрасном лице появилась нежная улыбка.

Линь Юнь очнулся, похлопал Кровавого Драконьего Коня и молча направился к берегу холодного озера.

Воды озера были безбрежны, окутаны туманом и дымкой.

Линь Юнь посмотрел вперед, его взгляд был прикован к туманной воде, и в его бровях невольно промелькнула нотка печали.

В этот момент юноша, который только что с гордостью взирал на толпу и воцарился в Великой Цинь, выглядел необычайно подавленным.

Ну и что, что он первый?

Если он не может защитить своих близких, какая польза от победы на Великом Состязании Врат Дракона?

Линь Юнь безмолвно закрыл глаза. Своей жизнью он был обязан старшему брату Синьцзюэ, и не один раз!

Вся сегодняшняя слава, если бы брат был жив, принадлежала бы ему. Он был лишь мечом в руках своего господина, исполняющим обет меча.

Он просто вернул семье Е то, что ей принадлежало.

Пусть честь унесет ветер, пусть она сопровождает улыбку брата в следующую жизнь.

Через мгновение Линь Юнь открыл глаза. Печаль исчезла, осталась лишь твердость и упорство, подобные вечной звезде.

— В этой жизни я, Линь Юнь, никогда больше не позволю, чтобы мои близкие пострадали. Никогда. Клянусь!

Юноша дал себе тайную клятву.

Когда семя клятвы прорастет в его сердце, она будет сопровождать Линь Юня всю его жизнь, во веки веков.

Сердце, обращенное к мечу, – до самой смерти!

Меч, чья слава не угаснет, существует только для защиты.

Нужно стать сильнее, обязательно стать сильнее! Таков закон этого мира – закон джунглей, где выживает сильнейший. Сильный – это праведность, слабый, кроме своего достоинства, не имеет ничего.

Могущественное появление Хуа Юньсюя из Храма Истинного Солнца оставило у него слишком глубокое впечатление.

Если бы не дедушка Тринадцатый и старший Цзянь Сюаньхэ, тот мог бы легко убить его одним взглядом, даже не обнажая меча.

Это ощущение было слишком ужасным, заставляя его остро почувствовать собственную ничтожность и беспомощность.

Юноша рядом с Хуа Юньсюем также оказывал на него немалое давление. В восемнадцать-девятнадцать лет он уже достиг стадии Пурпурного Дворца.

О таком гении в империи Великая Цинь было почти невозможно даже подумать.

Но он предстал перед Линь Юнем во плоти, и это заставило поверить.

Фьють!

В этот момент две фигуры, прорезав туманную дымку, прилетели и, ступая по волнам, появились перед Линь Юнем.

Это были дедушка Тринадцатый и Цзянь Сюаньхэ, пришедшие вместе.

— Мальчик, о чем задумался? Почему ты выглядишь не слишком счастливым, хотя и занял первое место на Великом Состязании Врат Дракона?

Дедушка Тринадцатый, поглаживая бороду, тихо рассмеялся.

— Наверное, из-за Хуа Юньсюя. Его появление, похоже, оказало немалое давление на нашего маленького Линя, — сказал толстый старик Цзянь Сюаньхэ, усмехаясь.

— Приветствую, старшие, — Линь Юнь почтительно поклонился, не смея медлить.

— Иди сюда, мальчик, — дедушка Тринадцатый сел на камень и поманил Линь Юня.

Линь Юнь, не понимая, в чем дело, послушно подошел.

На его морщинистом лице появилось редкое серьезное выражение. Он задумался и сказал:

— Мальчик, не думай о многом. Знаешь, что изначально задумал этот Хуа Юньсюй?

— Что он задумал?

— Хе-хе, разве не видно? Он явно заинтересовался тобой и хотел похитить, насильно взяв в ученики, — рассмеялся дедушка Тринадцатый.

— Вот как…

— Запомни, мальчик, для него вся империя Великая Цинь не так важна, как один Цинь Юй. Но ты в его глазах явно важнее Цинь Юя, что говорит о твоем таланте. Даже в Храме Истинного Солнца ты не будешь слаб, так что никогда не недооценивай себя.

Дедушка Тринадцатый сделал паузу и продолжил:

— Но этот старый толстяк не позволил бы ему осуществить свой план, он бы дрался насмерть, чтобы остановить его. Поэтому в конце концов Хуа Юньсюю пришлось ограничиться лишь вежливыми словами, хотя он хотел ранить тебя, а потом спокойно уйти.

Цзянь Сюаньхэ подошел, бросил на дедушку Тринадцатого косой взгляд и сказал:

— Все равно странно. С его характером он не должен был просто так уйти.

— Он очень силен? — С любопытством спросил Линь Юнь.

— Очень. Мы вдвоем его не боимся. Но если бы он просто хотел ранить тебя, мы, возможно, не смогли бы его остановить, — сказал Цзянь Сюаньхэ низким голосом, очень высоко оценивая Хуа Юньсюя.

Линь Юнь удивился:

— Если так, то почему он без всякой причины отступил?

Старики переглянулись, в глазах обоих мелькнуло недоумение.

Дедушка Тринадцатый посмотрел на Линь Юня и многозначительно сказал:

— Девочка рядом с Пурпурно-лазурным Троном бросила на него взгляд. Эта девочка непроста.

— Ты с ней знаком? — В глазах Цзянь Сюаньхэ тоже промелькнуло любопытство.

Месяц назад, на свадьбе Великого принца, принцесса Фэнхуа вышла вперед, чтобы выручить его.

Месяц спустя, когда Линь Юнь оказался в самой большой опасности на арене Врат Дракона.

Она снова, молча, вышла вперед, выразив свою волю.

Если один раз – это совпадение, то два?

Конечно, нет!

Линь Юнь внутренне усмехнулся, не подозревая, что на арене Врат Дракона был такой опасный момент.

Хуа Юньсюй отступил не из-за таинственного Священного Посланника, а потому, что на него посмотрела принцесса Фэнхуа.

— Я не знаю.

Спустя долгое время Линь Юнь ответил.

— Забудь, не будем об этом. Линь Юнь, каковы твои планы на будущее?

Дедушка Тринадцатый посмотрел на Линь Юня и спросил.

— Я планирую через некоторое время покинуть Великую Цинь и отправиться на практику в Древние Южные Земли, — честно ответил Линь Юнь.

— Так и должно быть. Молодые господа, победившие на Великом Состязании Врат Дракона в прошлом, поступали так же. Не выйдя наружу, ты никогда не увидишь настоящих гениев и не сможешь полностью раскрыть, или даже превзойти, свой талант.

Цзянь Сюаньхэ сделал паузу, а затем добавил:

— Однако ты немало приобрел на Великом Состязании Врат Дракона, а твоя основа полушага к Пурпурному Дворцу немного слаба. Не спеши, укрепи ее. Перед отъездом у меня тоже есть для тебя большой подарок.

— Большой подарок? — С любопытством спросил Линь Юнь, в его глазах промелькнуло недоумение.

Дедушка Тринадцатый рассмеялся:

— Ладно, не любопытствуй. Узнаешь, когда придет время, что это за подарок. Определенно надежнее, чем этот чертов Священный Посланник. Он умеет только сокровища дарить, но внешняя сила не может сравниться с твоей собственной.

И дедушка Тринадцатый, и Цзянь Сюаньхэ были недовольны Священным Посланником.

После окончания Великого Состязания Врат Дракона он спрятался и тайно наблюдал, не желая восстанавливать справедливость.

Из-за него Павильон Меча оказался в опасности. Было бы странно, если бы старики питали к нему хоть какие-то теплые чувства.

Люди Дао Меча не умеют скрывать свои симпатии и антипатии, они прямолинейны и не жеманны.

— В эти дни ты можешь практиковаться в Лесу Погребенных Мечей. Помни, что ты смог овладеть Врожденным намерением меча, не достигнув стадии Пурпурного Дворца. С таким талантом ты обязательно прославишься в Южных Землях в будущем. Никогда не недооценивай себя.

Дедушка Тринадцатый слегка улыбнулся Линь Юню, и в его глазах читалось глубокое удовлетворение.

— А где Синьян?

— Она с телом старшего брата Синьян.

— Нам тоже нужно пойти и повидаться с ней. Эта девочка, должно быть, много настрадалась.

— Но, в конце концов, тучи рассеялись, и взошла луна. Мы не ошиблись в ней. И Синьцзюэ не ошибся в тебе.

Старики обменялись несколькими словами, улыбнулись и повернулись, чтобы пойти к Синьян.

У Линь Юня были тысячи слов в сердце, но он не знал, как их произнести.

Внезапно юноша, казалось, принял решение и сказал низким голосом:

— Старшие, постойте, Линь Юнь должен кое-что сказать.

— О? — Цзянь Сюаньхэ и дедушка Тринадцатый остановились, не поворачиваясь.

Линь Юнь набрался смелости и громко сказал:

— Я не смею благодарить вас за вашу великую доброту. Сегодня я осмелюсь сказать: если в будущем Линь Юнь вам понадобится, скажите лишь слово – и я на смерть пойду, не колеблясь!

Одно слово – и на смерть пойду.

Чтобы произнести эти слова, требовалось немалое мужество.

Юноша, находящийся на полушаге к Пурпурному Дворцу, говорит такое двум высокопоставленным практикам стадии Небесной Души.

Если бы здесь были посторонние, они бы, вероятно, посмеялись над ним.

Какое право имеет полушаг к Пурпурному Дворцу давать такое обещание Небесной Душе?

Для этого требовалось не только мужество, но и дух, уверенность в себе и та юношеская, неугасающая горячая кровь, которая бурлила в сердце!

Кто сказал, что юность не может быть безрассудной?

Его безрассудство не было заносчивостью, это был лишь порыв чувств, переполнявшая его горячая кровь.

— Ха-ха-ха-ха!

Дедушка Тринадцатый и Цзянь Сюаньхэ сначала опешили, а затем разразились громким смехом, который был безграничным и величественным.

— Хорошо, запомнил.

— И я запомнил. Одно слово – и на смерть пойду!

http://tl.rulate.ru/book/70839/20757913