Два мальчика — братья-близнецы, старший брат — Фэн Сун, а младший — Фэн Бай. В этом году им исполнилось 20 лет, и они учатся на втором курсе университета.
Фэн Бай почувствовал, что девушка в прямом эфире выглядит очень знакомой, поэтому он не мог не поделиться этим со своим братом, но он совершенно забыл о лицевой слепоте своего брата.
Услышав слова Фэн Сун, Фэн Бай был явно ошеломлен, но через две секунды он снова сказал: “Я думаю, если бы у тебя не было лицевой слепоты, ты будешь думать, что она выглядит знакомой”
Фэн Сун непонимающе посмотрел на Фэн Бая, и перевел взгляд на экран мобильного телефона, но не смог удержаться и прищурился, едва взглянув на него.
Увидев разницу в выражении его лица, Фэн Бай немедленно поднес телефон ближе к нему и сказал: “Посмотри внимательно на ее глаза, разве они не кажутся знакомыми?”
Фэн Сун кивнул: “Дело не только в глазах, но и в поведении. Темперамент очень похож на нашего третьего дядю.”
Фэн Бай тут же с гордостью сказал: “Кажется, это не моя иллюзия, эта Цзян Ли просто копия третьего дяди, эти глаза, эти брови, этот темперамент, ты думаешь, может быть…”
Фэн Сун нахмурился: “О каком беспорядке ты снова думаешь?”
Глаза Фэн Бай расширились: “Тебе не кажется, что третий дядя не был влюблен все эти годы, это не нормально, а если когда он был молод, он...”
Фэн Сун невыносимо прервал его: “Ты забыл, сколько лет нашему третьему дяде в этом году?”
Фэн Бай был ошеломлен, и через несколько секунд он честно сказал: “Если честно, я действительно забыл.”
Фэн Сун: “...”
Он сделал глубокий вдох и безучастно посмотрел на своего младшего брата: “День военных через три месяца будет 30-летием третьего дяди”.
Фэн Бай издал “ох” и почувствовал себя немного разочарованным, но через несколько секунд он не мог не сказать: “Этой Цзян Ли сейчас должно быть около пятнадцати лет, третьему дяде пятнадцать лет назад…”
“Шестнадцать лет назад”, — напомнил Фэн Сун.
“О, шестнадцать лет назад, я забыл, что нужно время, чтобы зачать жизнь, — поправил себя Фэн Бай, — шестнадцать лет назад, хотя третьему дяде было всего тринадцать или четырнадцать лет, он едва вступил в подростковый возраст, верно? Но есть небольшая вероятность…”
Фэн Сун не хотел слушать его чепуху: “Иди, скажи это третьему дяде”.
Фэн Бай сжал шею: “Я еще молод, я хочу пожить подольше”. “Тогда веди себя нормально”, — Фэн Сун вернулся к игровому интерфейсу и обнаружил, что на него уже успели пожаловаться.
Фэн Бай злорадствовал над ним: “На твоем уровне, даже если ты не отвлекаешься, люди часто жалуются на тебя, так что не сопротивляйся, иначе другие определенно скажут, что ты слишком ленив и небрежно играешь”.
Фэн Сун: “...”
Мой брат на самом деле довольно хороший человек, единственный недостаток в том, что у него длинный язык.
Впрочем, сейчас ему действительно не до игр, лучше смотреть прямую трансляцию вместе с братом.
Цзян Ли сказала, что она была уверена, что стала бы чемпионом на вступительных экзаменах в старшую школу, но из-за того, что Шэнь Мянь сбила ее с ног, и она потеряла два балла, она потеряла уверенность.
Репортер посмеялся над этим заявлением, но чем больше Цзян Ли говорила это, тем больше было разногласий. Все, что они хотели, это трафик.
Однако окружающие ученики не могли не сказать: “Она набрала 670 баллов на последнем пробном тесте. Она была первой в нашей школы, и шанс стать чемпионом на вступительных экзаменах в старшую школу действительно немалый. “
Правильно, Цзян Ли заняла первое место Цинь Сюэшэня теперь она новое поколение Сюэшэня в нашей школе”.
*Бог обучения
“Я думаю, то, что сказала Цзян Сюэшэнь, имеет смысл. Если она возможно не сможет стать лучшей ученицей на вступительных экзаменах в старшую школу из-за разрыва в два балла, это будет не только ее собственная потеря, но и наша классная руководительница и учителя тоже потеряюь много премий”.
“Да. Правильно, не только преподаватели, но и школа потеряет много денег, какая хорошая возможность для рекламы, она была потеряна зря!”
Все говорили все более и более энергично, хотя у них не было шансов стать чемпионом вступительных экзаменов в старшую школу, но если ученица из той же школы становится чемпионом на вступительных экзаменах в старшую школу, это будет также честь!
“Теперь я вдруг почувствовал, что даже если все 50 баллов Шэнь Мянь по экзамену физкультуры будут сняты, это не компенсирует два балла, которые потеряла Цзян Ли”.
Разве это не естественно быть наказанным? Что случилось с ее прыжком со здание и принуждения Цзян Ли?”
“Моральное похищение, в конце концов, в наши дни оправдывается тот, кто слабее”.
“Если сложить возраст ваших двух репортеров, то вы можете стать дедушкой Шэнь Мяня, верно? - вы даже не видите картину в целом, и вам все еще нужна наша Цзян Сюэшэнь, чтобы учить вас”.
...
Такая большая воздушная подушка размещена под зданием, и пожарные уже надули воздушную подушку, и теперь даже если Шэнь Мянь действительно спрыгнет вниз, опасности для ее жизни не будет, так что все без стеснения говорят.
На самом деле, большинство людей считали, что Цзян Ли не должен нести ответственность за жизнь и смерть Шэнь Мяня, но они не осмеливались говорить такие слова, когда на карту была поставлена жизнь.
Теперь, когда кризис закончился и кто-то другой берет на себя инициативу, все не могут не начать говорить.
Репортеры: “...”
Они, очевидно, были здесь, чтобы взять интервью у студента, которая хотела спрыгнуть со здания, так почему же они теперь слушают о вступительном экзамене!
Стоя на вершине здания, Шэнь Мянь уже была ошеломлена происходящим внизу.
На самом деле она не хотела прыгать со здания, поэтому она отправила анонимную информацию, чтобы заранее проинформировать репортеров, но она хотела использовать этих репортеров, чтобы создать общественное мнение и похищение морали против Цзян Ли.
С того момента, как Цзян Ли прибыла на место происшествия, она внимательно следила за ситуацией внизу, а учительница, которая стояла неподалеку, чтобы убедить ее спуститься, полностью игнорировалась ею.
Увидев, что Цзян Ли осаждают репортеры, глаза Шэнь Мянь заблестели от радости, даже если бы пятнадцать баллов экзамена нельзя было добавить обратно, она никогда не заставила бы Цзян Ли чувствовать себя лучше.
Разве Цзян Ли не получала хороших оценок? Если она не захочет простить себя, она станет хладнокровным животным, на которое все будут кричать.
Такой сильный человек, как Цзян Ли, не может простить себя, и если бы она притворилась, что прощает себя, то содрала бы кожу со своего лица.
В то время для Цзян Ли абсолютно невозможно поддерживать хорошее отношение к участию во вступительных экзаменах в старшую школу, не говоря уже о том, чтобы стать чемпионом вступительных экзаменов в старшую школу.
Предвидя сцену, в которой Цзян Ли провалилась на вступительном экзамене в старшую школу, Шэнь Мянь почти не могла сдержать смех.
Поскольку у репортера в руке был микрофон, она могла отчетливо слышать следующий разговор.
Но Шэнь Мянь не ожидала, что Цзян Ли даже не притворится щедрой, а вместо этого подсчитала, сколько стипендий она потеряет из-за этих двух баллов.
Что еще более пугает, так это то, что следующие люди действительно начали соглашаться с ее словами.
Из-за высокомерных замечаний Цзян Ли все ее расчеты превратились в шутку.
Глядя на противопожарную воздушную подушку внизу, Шэнь Мянь неуверенно вытянул одну ногу и хотела спрыгнуть, потому что только так те, кто только что оклеветали ее, почувствовали бы себя виноватыми, а затем обратили свое смущение в виде гнева на Цзян Ли.
Жаль, что она боялась не только смерти, но и высоты, поэтому даже с закрытыми глазами у нее не хватило смелости спрыгнуть вниз, даже если бы она могла ясно видеть огненную воздушную подушку внизу, ее ноги не могли бы перестань трястись.
Когда Шэнь Мянь была перед дилеммой, она почувствовала, как кто-то появился позади нее. Прежде чем она успела повернуть голову, ее обняли за талию. Человек обнял ее и быстро отступил на несколько шагов и поместил ее в безопасное место.
Шэнь Мянь подняла голову и встретилась с безупречным лицом Цинь Чжэна.
В это время обычно теплая улыбка Цинь Чжэна полностью исчезла, и выражение его лица стало особенно торжественным.
Он нахмурился и посмотрев на Шэнь Мянь, сказал очень неприятным тоном : “Что бы ни случилось, ты не должна играть со своей жизнью”.
Шэнь Мянь поджала губы и хотела что-то сказать, но она не могла вымолвить ни слова.
Увидев, что Цинь Чжэн увел Шэнь Мяня из опасной зоны, несколько учителей быстро примчались и стали уговаривать Шэнь Мяня не делать глупостей.
Учитель Хэ, у которой большой живот, взволнована даже больше, чем кто-либо другой. Она старший учитель Шэнь Мянь. Если что-то случится с Шэнь Мянь сегодня, она будет беспокоиться об этом долгое время.
Слава богу, Шэнь Мянь на самом деле не спрыгнула.
Под зданием репортер был немного разочарован, когда увидел, что Шэнь Мянь не спрыгнула вниз.
Но в целом поездка была не зря, так или иначе, популярность комнаты прямых трансляций уже возросла, а прирост поклонников произошло в считанные минуты.
В наши дни, когда возникают разногласия, возникает трафик. Что касается того, на стороне ли пользователей сети Шэнь Мяня, который не смог спрыгнуть со здания, или Цзян Ли, претенциозного и стремящегося стать чемпионом, это не так уж важно.
Но прежде чем они успели уйти, Тун И внезапно закричал: “Окружите для меня этих репортеров”.
Окружающие ученики не поняли, почему Тун И вдруг выкрикнул это предложение, но почему-то все они сделали это подсознательно.
Когда несколько репортеров отреагировали, они обнаружили, что их окружили студенты.
Один из репортеров направил камеру на группу студентов и с настороженным видом спросил: "Что вы делаете? Мы просто проводим обычное интервью. Возможно ли, что вы конфискуете оборудование?"
Стоявший недалеко директор Ли почти с первого взгляда увидел мысли Тун И, он очень быстро отступил назад, встал в десяти метрах от Тун И, а затем посмотрел на небо.
Он очень ответственный преподаватель, но не может следить за учениками 24 часа в сутки, ученики могут сделать что-то из ряда вон выходящее без его ведома!
Столкнувшись с многочисленными репортерами, Тун И выглядел совершенно неторопливым, он протянул руку и схватил микрофон у одного из репортеров, а затем направил микрофон на репортера.
“Как вы узнали заранее, что кто-то спрыгнул со здания в нашей школе, не могли бы вы мне сказать?”
Семнадцатилетний Тун И, ростом более 1,85 метра, встал перед репортером, что действительно заставило людей чувствовать на себе давление.
Один из репортеров сухо рассмеялся: “Мы полагаемся на новости, чтобы поесть, а они, естественно, более информированы, так что же тут странного”
“Но все же зная причину прыжка человека со здания, и делая такие вещи, вы можете просчитать последствия, верно?"
Репортеры: “...”
Если бы они могли это просчитать, они бы давно ускользнули, как они могли быть окружены группой медвежат.
“Когда вы пришли в школу, вы не допросили людей, которые хотели спрыгнуть со здания. Вы знали причину и следствие ее прыжка со здания. Может быть, вы вступили с ней в сговор и хотели сделать большую новость? О том, что ученица спрыгнула со здания, чтобы повлиять на репутацию нашей школы?”
Слова Тун И разозлили многих учеников вокруг них. Хотя они часто жаловались, что их школа нехорошая, они абсолютно не хотели, чтобы другие говорили, что их школа плохая.
Если то, что сказал Тун И, правда, то эти репортеры действительно плохие.
Репортер, не желая вызывать общественный гнев, тут же парировал: "О чем вы говорите? Это не принесет нам никакой пользы, если мы повлияем на репутацию вашей школы”.
“Даже не думай о том, чтобы уйти сегодня”, – Тун И выглядел как хулиган.
Репортеры: “...”
http://tl.rulate.ru/book/70677/1892799
Сказали спасибо 356 читателей