Готовый перевод Garden of the Abyss / Сад бездны: Глава 84

Ирис обхватила себя руками, продолжая дрожать, вздрагивая от каждого оглушительного шага, сотрясавшего землю.

Когда загадочное чудовище вышло из-за деревьев на солнечный свет, Рен понял, почему оно вызывало такой отчаянный ужас.

– …Что за…

В его облике не было ничего логичного. Оно стояло на коренастых, жилистых ногах, каждый палец которых напоминал человеческую руку, нежно касаясь земли, которую оскверняло своим присутствием. Четыре мускулистые руки торчали из боков огромного туловища, занимавшего большую часть его странного тела. У него не было головы, если только за нее не считать само туловище – на нем располагался огромный рот, открывавшийся четырьмя скользкими отростками, обнажая десятки гигантских, острых зубов, покрытых кровью и грязью.

И вновь раздался трубный звук, исходивший из сфинктера, расположенного на вершине его выпуклого туловища. Ирис закрыла голову руками, и слезы, которые она сдерживала, потекли по щекам.

Бледную, почти прозрачную кожу чудовища покрывал слой какой-то слизи, выделяемой его порами.

– Я не планировал сегодня драться… но раз уж ты заставил плакать девушку моей мечты, думаю, у меня нет особого выбора, верно?

Все, что он мог сделать перед лицом этой ужасной сущности, – выдавить дрожащую улыбку, в то время как меч трясся в его слабой хватке. Он сделал шаг вперед, чтобы приблизиться к неподвижному монстру, который, казалось, ухмылялся, пуская слюни, но остановился, почувствовав, как кто-то держит его за рубашку.

– …Не уходи…

Сказала Ирис дрожащим голосом, не поднимая глаз.

– Нечестно просить меня об этом.

Больше всего на свете ему хотелось сейчас броситься к ней, обнять и прогнать страх, мучивший ее, но это было бы решением ребенка.

– Я с удовольствием приму эти объятия, после того, как избавлюсь от этого огромного монстра. Только… Как мне это сделать?

В любой другой ситуации Рэн, завидев этого монстра, со всех ног бросился бы прочь, поджав хвост и выставив задницу. Однако… это был особый случай, феномен, присущий всем юным созданиям, особенно тем, кто страдал комплексом героя.

Перед девушкой, покорившей его сердце, ему казалось, что он готов встретить лицом к лицу что угодно. И все же, когда он приблизился к бледному чудовищу, ростом превосходящему даже древнего великана, с которым он сражался, в его голове пульсировала лишь одна мысль.

«Мне страшно. Мне страшно. Мне страшно. Мне страшно. Мне страшно. Мне страшно. Мне страшно. Мне страшно. Мне страшно. Мне страшно. Мне страшно».

Он медленно поднял клинок, направляя его в сторону гротескной сущности, и сильнее сжал рукоять, пытаясь остановить непрекращающуюся дрожь.

— Рэн…!

Все еще парализованная страхом, Ирис окликнула его, наконец подняв глаза и глядя на спину юноши, который не отступал.

Подавив жалкий страх, поселившийся на его лице, он оглянулся на нее с самой широкой улыбкой, на которую был способен, и указал большим пальцем на себя.

— Просто откинься на спинку кресла и наблюдай — я покажу тебе феерию от Накамуры Рэна, восходящей звезды Скитальцев!

В ответ на его браваду ужасное существо издало звук, напоминавший смех в форме, «Зехехехе!». Рэн не мог не почувствовать, будто его высмеивают за то, что он вообще подумал, что может противостоять этому чудовищу.

— Черт, да даже ты понимаешь, что я притворяюсь, а? Сволочь.

Рэн выдавил из себя легкий смешок, несмотря на всепоглощающий страх, охвативший его кожу и проникший в поры, пытаясь выровнять сбившееся дыхание.

Вместо дыхания из его пасти, обрамленной черной плотью, вырвался зловонный газ, заставивший Рэна закашляться, когда тот проник в его ноздри.

— Черт, эта штука начинает меня раздражать…

Его смех скрывал злобу, когда Лен едва не оказался под ударом огромного кулака. Он едва успел увернуться. Думая, что избежал его хватки, чудовище вытянуло свою и без того длинную руку, словно резиновую, шевеля пальцами с когтеобразными, обсидиановыми ногтями, которые задели его тунику.

– Жив! – воскликнул Лен, уклоняясь от агрессивного выпада, и тут же нанес удар мечом прямо по его толстому предплечью.

Клинок отскочил от кожи, словно он ударил неподвижную скалу.

– Что...?

Отвратительный смех вырвался из его грязного рта, когда он наблюдал за его тщетной атакой.

Затем его рот плотно закрылся, чудовище затряслось, словно удерживало что-то внутри.

– Черт! Дункель: Вуаль!

Он опоздал всего на мгновение, вызывая черный щит, но не успел, как капли кислотной жидкости, извергнутой из его пасти, достигли его.

Черная слизь разъедала те места на его одежде, куда попадала, оставив дюжину дыр на его рубашке, прежде чем обжечь кожу. Горя и разъедая, субстанция давила на барьер, проедая его, и в черном щите начали образовываться дыры.

– Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо!

Оглянувшись, чтобы оценить расстояние, он понял: если он уберет щит, есть шанс, что едкая жидкость достанет Айрис.

Времени оставалось совсем мало – его барьер таял, но если уклониться, то Айрис окажется в зоне поражения.

– Придется вложить все силы в усиление!

В тот момент, когда он отключил призванный щит, он поднял руки перед собой, полностью сосредоточившись на усилении, прежде чем едкая субстанция обрушилась на его предплечья. Он быстро понял, что его авантюра была плохой идеей.

Жидкость миновала его усиление, не встретив сопротивления, обволакивая его голые предплечья, и он услышал шипение собственной кожи, которую разъедала эта субстанция.

Изо рта вырвался хрип, когда он почувствовал, как эта субстанция вбуравилась в кожу, выпуская кровь из рук прямо на землю.

Даже кровь, покидающая его тело, падала на землю, словно капли лавы, прожигая почву.

– Это ненормально. Такое чувство, будто эта жидкость пытается насильно проникнуть внутрь меня. Это яд? Чёрт. Чёрт. Надо что-то делать.

Казалось, чудовище забавляется, наблюдая за его жалкими попытками сопротивления, и разразилось оглушительным хохотом.

Он сорвал с себя продырявленную тунику и принялся яростно растирать тканью разъеденные предплечья, содрогаясь от боли, словно втирал миллион осколков стекла прямо в плоть. К тому времени, как он стёр убийственную слюну, от рубашки остались одни лохмотья.

– Ирис! Пожалуйста, встань!

Видя ужасающую гримасу чудовища и понимая, что шансов практически нет, он попытался поднять девушку, бросился к ней и схватил за плечи.

– …

Она безучастно смотрела на свои колени, бормоча неразборчивые слова, а из пустых глаз катились слезы.

– Нести её отсюда? Попытаться позвать Сириуса? Я слишком далеко ушёл. С моими израненными руками, не уверен, что смогу её донести. Чёрт. Надо это сделать. Надо собраться, здесь и сейчас.

Проклиная свою ужасную судьбу, он бросился на чудовище, не давая ему добраться до Ирис, уклоняясь от его протянутых конечностей, которыми оно пыталось схватить его своими длинными, гнилыми когтями.

Или ему только казалось, что уклонился.

Внезапно его подбросило в воздух, острая боль пронзила каждый атом его тела. Он посмотрел вниз и увидел пару кинжалоподобных когтей, вонзившихся в его живот, используя его плоть как захват.

– Больно. Больно. Больно. Больно. Больно.

Открыв свою зловонную пасть, из которой вывалился липкий чёрный язык, чудовище медленно потянуло Рена вниз, к своей пасти, намереваясь сожрать его целиком.

– Я должен использовать это сейчас. Но я слишком близко... На таком расстоянии невозможно избежать попадания под свою же атаку. И всё же... Либо так, либо смерть без достижения цели.

Сделав глубокий вдох, чтобы не чувствовать тошнотворный запах, похожий на вонь канализации, который заполнил воздух вокруг, Рен вытянул ладонь перед собой.

– Иногда всё складывается так, что внутренний голос говорит: "Пришло время". Ветер дует как-то по-особенному, страх отступает, оставляя лишь пустоту, а тело двигается само по себе.

– Дункель: Пронзатель! Вдвойне!

По его команде два тонких теневых копья вонзились в пасть чудовища, пронзив его огромный язык.

Отшатнувшись от боли, оно закачалось из стороны в сторону, язык бился в конвульсиях, издавая душераздирающие вопли, прежде чем Рен закончил начатое.

– Арафель: Детонация!

Он находился не более чем в метре от копий, которые вонзил в покрытый слюной язык чудовища, наблюдая, как они начинают светиться бурлящей фиолетовой энергией в ответ на его заклинание. В ответ на невыносимую боль, причиненную его чувствительному языку, тварь вонзила когти глубже в его тело, сжимая плоть изнутри.

– Это не игра в гляделки. Даже если ты отпустишь меня прямо сейчас... Я всё равно буду стоять здесь, пока не убежусь, что ты сдох, даже если это будет стоить мне жизни!

Стоя перед лицом смерти, он не чувствовал страха. Может быть, дело в том, что он мог сам выбрать свой конец, наконец-то приняв решение самостоятельно, а может быть, в том, что он знал: благодаря этому Ирис перестанет плакать, глядя на чудовище.

В любом случае, он улыбнулся.

– Спасибо тебе, Сириус. Если бы ты не вдолбил всё это в меня с тем великаном, я бы умер, так и не оказав настоящего сопротивления. Теперь я могу это сделать. Я могу избавить мир от этой твари. Я могу убрать это отчаяние из её глаз.

Яростное чёрное пламя, вырвавшееся из нестабильных копий, которые он вонзил в пасть чудовища, не щадило и создателя. Оно ревело с такой силой, что начало обжигать его плоть, превращая бледную кожу сначала в ярко-красную, а затем в угольно-чёрную. Боль уже не имела значения – после ощущения первородной силы заклинания, подтвердившей его способность покончить с террором этого монстра, он испытывал лишь экстаз.

Ветер, рождённый яростью заклинания, иссушил и разорвал его губы в улыбке, достойной природной свирепости монстра. Каждая уцелевшая капля маны в теле была влита в разрывающиеся копья, которые едва удерживали форму под напором магической энергии.

Кровь в его венах закипала, живая сущность варилась изнутри, язык вздувался и лопался.

Рука окоченела, тело ослабло от потери маны, но он продолжал держать ладонь вперёд, позволяя безжалостному пламени его собственного творения пожирать плоть. Он отдавал всё, чтобы эти копья избавили Ирис от её страхов. Замедление времени говорило о том, что он встал на путь в загробный мир.

– Неужели сейчас перед глазами пролетит вся жизнь? Если да, то я хочу увидеть её улыбку. Жаль, нет сил и времени обернуться, увидеть её заплаканные глаза. Поплачь немного и обо мне, ладно?

Чёрные копья теряли форму, испуская тёмную ману, раскаляясь ещё сильнее перед его глазами, обжигая язык чудовища. И, наконец, нестабильность, которой он так жаждал, проявилась. Взрыв адского пламени произошёл в одно мгновение, когда время возобновило свой ход, поглотив его собственным заклинанием разрушения.

Встретившись лицом к лицу с сотворённым им полным разрушением, его зрение погрузилось в ту же тьму, которую его магия призвала в реальность.

– А. Я умер, да? Это награда, что ждёт за героические усилия, не так ли? Не то чтобы я ожидал богатств или славы от этого путешествия... Просто хотелось бы хоть разок получить поцелуй в щеку от неё.

Он ничего не видел, ничего не чувствовал, ничего не ощущал, ничего не слышал, ничего не пробовал – в этом тёмном ландшафте разума для него не было абсолютно ничего.

– Мне не страшно, не грустно, и я ни о чём не жалею, правда. Я счастлив. Я счастлив, что у меня хватило сил спасти её. Майнхард, я идиот, правда? Уверен, я бы получил от тебя затрещину, если бы сказал, что обменять свою жизнь на спасение другого – это выгодная сделка. Хотя, тебе ли говорить, да? Если ты вдруг разозлишься на моё безрассудное решение, ну... я направляюсь туда, где ты сейчас, так что у тебя будет шанс отчитать меня.

http://tl.rulate.ru/book/69507/5934698