Готовый перевод Red Storm / Красная буря: Глава 106

Решающая битва

Он знал, что это безрассудство. Но отступить не мог.

Всего трем тысячам воинов предстояло остановить двадцатитысячную армию.

Книга 3-6.1 Скорбь

- Позовите Величайшего Воина Эгана.

Лицо Юлиана за день с момента поражения осунулось, словно он потерял много веса. Он вышел из шатра и стал искать Эгана.

Вошедший в шатер Юлиана Эган выглядел не лучше.

Эган считал, что это ужасное поражение – его вина. Ему становилось еще хуже от мысли, что даже в открытом бою с викали они бы не потерпели такого разгрома.

- Подними голову и расправь плечи. Ты сила и гордость Пареи. Если будешь ходить таким, это скажется на остальных воинах, Величайший Воин Эган.

Эган крепко зажмурил глаза от слов Юлиана. Он был смущен. Ему было так стыдно, что хотелось умереть.

- Это моя вина. Чудовищная ошибка, за которую у меня нет оправданий, что бы ты ни сказал. Если бы противником был Венерсис, такого поражения бы не случилось. Хоть я и знал, что противник такого уровня, я подсознательно недооценил его. Моя вина в том, что я легкомысленно отнесся к нашим патрульным воинам.

- Ты действовал согласно плану, который одобрили я и все остальные Величайшие Воины. Это просто результат. Наш враг сражался очень хорошо, ни больше, ни меньше. Смело расправь плечи. Даже если ты совершил ошибку, ты обязан это сделать.

- М-м-м-м!..

Долгий вздох вырвался из груди Эгана, ветерана сотни битв Пареи, чье имя было известно по всей пустыне. Сердце снова наполнилось раскаянием оттого, что в этой последней битве он потерял даже Требола, с которым они сражались плечом к плечу тридцать лет.

- Вернитесь в Парею.

- Что? А! Нет.

Эган открыл глаза и начал было отвечать Юлиану, но остановился, когда в голове мелькнула мысль.

«Кто-то должен понести ответственность за поражение».

Эган подумал, что Юлиан снимает его с должности, чтобы возложить на него вину за поражение.

Но следующие слова Юлиана касались не этого.

- Возвращайся в Парейю и собери воинов вдобавок к пяти тысячам, что у нас в резерве. Собирай сколько можешь из всех оазисов, кроме приграничных с Шуареями.

- Что ты имеешь в виду? - спросил Эган.

Юлиан стиснул зубы, прежде чем ответить.

- Мы не можем вот так просто отступить. Если мы сдадимся, даже Метро, который уже захватил центральный оазис Уикали, долго не продержится.

- Я понимаю замысел Сверкающего, но это займет слишком много времени, - возразил Эган.

- Не возвращайся сюда, иди напрямую в центр. Величайший Воин Трайгер уже проходил тем путем однажды, он сможет сократить время еще больше. Величайший Воин Метро также должен был определить самый быстрый маршрут от реки зыбучих песков до центральных оазисов.

- Но Метро все равно не продержится столько, сколько нам потребуется, чтобы вернуться.

- Я прикажу Величайшему Воину Метро двинуться на север, взяв с собой всех своих воинов. Он сделает все возможное, чтобы избежать воинов Уикали, которые будут двигаться сюда с севера.

Эган продолжал выражать свою обеспокоенность словами Юлиана.

- Вопрос в том, сможет ли он продержаться все время, пока я возвращаюсь в Парейю и собираю воинов. У них не будет опорного пункта, если они покинут захваченный оазис. И они не смогут спокойно отдыхать из-за огромного числа врагов.

- Я буду препятствовать движению врага на север, насколько смогу. Ему придется захватывать другие оазисы по мере продвижения на север. Там на севере не должно остаться более двадцати тысяч вражеских воинов.

- Что? Как ты это сделаешь?

- Три тысячи воинов обладают очень низкой степенью ограничений, - сказал Юлиан. - Мы сможем двигаться вперед, не беспокоясь о том, что позади.

- Ты хочешь сказать, что планируешь прорваться сквозь врага? - спросил Эган, его голос был наполнен недоверием.

– Нет, скорее так: напали и убежали. Если двадцать тысяч воинов идут вместе, то они двигаются медленно. Если они разделятся на небольшие группы, то им понадобится много транспорта для припасов. И вот эти-то обозы нам и нужно перехватить.

Это звучало логично.

Если им удастся задержать врага таким образом, то они выиграют время для Метро, а также время, чтобы вернуться в Парею и добраться до центра оазисов Уикали.

Эган кивнул и ответил:

– Я сделаю, как вы говорите. Если вы подождете всего месяц, я обязательно доберусь туда.

Двадцать тысяч воинов шли сюда целый месяц, но, поскольку обратно будут возвращаться только Эган и несколько охранников, они смогут добраться до Пареи за двадцать дней, если будут скакать быстро. Затем, чтобы собрать воинов и подняться вверх по зыбучей реке, понадобится около десяти дней. Всего месяц!

– Я буду сдерживать врага, как только смогу.

– Прости, Свет. Это из-за моей ошибки.

– Не позволяйте этому поражению сломить вас. Разве вы не говорили, что на войне то побеждаешь, то проигрываешь? Мы просто должны вернуть им всё сполна.

– Я понимаю. Тогда я уйду прямо сейчас, ведь каждая секунда дорога.

– Удачи вам.

После ухода Эгана, Юлиан собрал Вибли и других Величайших Воинов и поделился с ними своими мыслями.

Возникали опасения, но, на самом деле, сейчас они ничего другого сделать не могли.

– У нас осталось три тысячи воинов. Вы четверо, Величайшие Воины, можете разделить их и двигаться отдельно. Считайте это разными отрядами со своими задачами. Уверен, мне не нужно говорить, что не нужно вступать в открытый бой с врагом. Препятствуйте им как можно сильнее и не дайте им двигаться на север. Внушите воинам жажду мести и беспощадность. Этот месяц будет очень сложным, пока Величайший Воин Метро продвигается на север, а Величайший Воин Эган ведёт подкрепление вверх по зыбучей реке. Пожалуйста, предупредите об этом воинов заранее.

Даже без приказа Юлиана, Величайшие Воины, закалённые в сотнях битв, уже строили в голове планы: как двигаться, как помешать врагу.

– Давно я не сражался в таком маленьком отряде. И давно не размахивал свободно своим богато украшенным копьём, – спокойно ответил Вибли, но в его душе пылало пламя. В таком особом отряде он сможет в полной мере проявить себя и смыть позор поражения. Будучи Величайшим Воином, большую часть времени он посвящал командованию, а не сражениям. Копьё он брал в руки лишь в битвах Величайших Воинов, но и эта возможность исчезла, когда Венерис стал их врагом. Сейчас же он снова сможет показать всем, почему его зовут «Яростное Копьё». Остальные Величайшие Воины чувствовали то же самое.

Юлиан подбодрил их в последний раз перед отправкой и тоже собрался в путь. Настроение у «Красной Бури» было мрачнее некуда. Это была их первая битва, в которой они потеряли товарищей. Сразу девять человек… Даже сражаясь против двадцати тысяч воинов, «Красная Буря» не понесла потерь. Несмотря на внезапность и невыгодные условия, никто не мог поверить, что погибло девять воинов.

Они знали, что не нужно скорбеть по воинам, гордо погибшим за своё племя, но сердце отказывалось принять это.

– Чёртовы ублюдки, – пробормотал Шубеон, сжимая кожаный шнурок с тремя зубами бави (одно из самых свирепых диких животных пустыни, похоже на слона, но с коротким хоботом и плотоядное; может использоваться в бою, но приручить его очень сложно).

Все знали, кому принадлежало это ожерелье. Трикель всегда носил его. Он сделал его в память о звере, которого одолел во время церемонии совершеннолетия.

Шубеон снял его с шеи Трикеля, когда тот умер.

- Как может лучший, как он сам хвастался, умереть первым? Это неподчинение приказу. Остальные такие же. Нам приказали не умирать... а они гибнут раньше нас? Чёртовы ублюдки.

Воины склонили головы, слушая Шубеона. Трикель оживлял Красный Шторм. Мысль о том, что они больше никогда не услышат его громкого хохота или хвастовства...

Некоторые павшие воины погибли, приняв удар, чтобы защитить товарища, другие – ведя за собой в самых опасных ситуациях.

Тяжесть каждой смерти давила на Красный Шторм. Стиснув зубы, они сдерживали слёзы, зная, что если хлынут у одного, то не остановить будет всех.

- Что вы делаете?

Юлиан появился перед воинами, склонившими головы, и все повернулись к нему.

За один день он так сильно изменился.

Обычно, взглянув на Юлиана, чувствовал, будто он светится. От него исходила таинственная аура. Но сейчас он казался слабым и надломленным.

Шубеон был расстроен. Потому и сказал то, чего никогда не сказал бы в другое время.

- Какого чёрта ты так выглядишь? Будто вернулся с того света.

Сам Шубеон выглядел не лучше, но его это не волновало.

- Нам можно так себя вести, но Сияющий не может. Разве Сияющий не тот, кто должен светиться несмотря ни на что? Разве мы не выглядим плохо, если ты появляешься в таком виде? Это заставляет нас думать, что ты так выглядишь, потому что мы плохо сражались!

Шубеон тяжело дышал. Ему казалось, что если он сейчас не выплеснет это в крик, он расплачется.

Юлиан резко обернулся.

Воины плакали.

Они не рыдали в полный голос, но он видел горе на их лицах.

Глядя на них, Юлиан почувствовал, как сжимается сердце, и поспешил отвернуться. Он стиснул зубы и напряг глаза, лишь бы не заплакать самому.

Тринт заговорил, обращаясь к Юлиану в спину.

– Светоч, ты ведь не собираешься отступать, верно?

– Конечно нет. Как мы можем отступить вот так… Девять наших товарищей пали. Мы даже не смогли забрать тела этих проклятых ублюдков… Пусть они последние мерзавцы, но они умерли как воины! Разве они не заслуживают уважения и достойных проводов?! – кричал Шубеон.

– Шубеон! – Хайша остановил расстроенного Шубеона.

Обычно Шубеон был задирой, но в душе он был очень сочувствующим и эмоциональным воином. Поэтому он всегда так много ворчал. Он не хотел, чтобы другие знали, какой он на самом деле.

Но все знали правду. Именно поэтому им нравились его придирки. Но сегодня он отбросил эту маску и показал себя настоящего.

Он был первым из воинов, кто заплакал.

– Я не прощу, если мы отступим! НИКОГДА не прощу! Если я увижу кого-то, кто попятится назад, я сам оторву ему ноги!

– Шубеон! – Хайша ударил Шубеона по щеке, а затем обнял его.

– Мы стоим перед Светочем. Твой гнев, мой гнев и гнев всех нас здесь. Не теряй контроль, маленький сопляк.

– Мне никто не нужен! Даже если все остальные уйдут, я останусь здесь и убью их всех! Я не вернусь, пока не похороню собственноручно каждого из этих проклятых девяти ублюдков, как положено! – Шубеон продолжал кричать, даже находясь в объятиях Хайши, словно совершенно потерял рассудок.

– Шубеон, я убью тебя, если ты еще хоть раз заплачешь! Хватит рыдать! – крикнул Тринт. Этот слабохарактерный болван доводил до слез и его самого.

Большинство воинов тоже плакали. Но разве не будет стыдно, если и он заплачет? Если он, тот, кого в "Буре" считали самым бессердечным, тоже начнет плакать, тогда они и правда поверят, что это произошло из-за того, что они недостаточно хороши.

– Черт!

Трин начал ругаться. Но его ругань не была направлена ни на кого конкретно. Он просто продолжал материться, заменяя слова бранью, словно это были слезы.

Юлиан всё так же стоял к ним спиной, глядя в небо.

'Проклятье'.

Юлиан направился к выходу. Он не чувствовал, что должен оставаться здесь дольше.

Как они и сказали, воины чувствовали бы стыд, если бы плакали перед ним. Плюс...

Юлиан просто почесал глаз, делая вид, что ничего не случилось.

http://tl.rulate.ru/book/6771/6492056