Готовый перевод The Flower with a Sword / Цветок, держащий меч: 202

Глава 4

Несмотря на мелкие кризисы, в целом операция по зачистке проходила гладко.

Единственной неожиданностью оказалось то, что количество василисков уже превысило тридцать, как изначально предполагал разведчик. Однако это не стало большой проблемой, поскольку командир Ордена Лазурного Неба, предвидя возможность увеличения числа василисков, увеличил численность отряда.

По мере приближения к гнезду количество нападавших ионстров резко возрастало. Размеры особей варьировались, но даже самые маленькие были толщиной с человеческое туловище, и, когда они нападали толпой, справляться становилось всё сложнее. Мечи мелькали, ядовитая жидкость брызгала во все стороны.

Так, продвигаясь вперёд, отряд наконец достиг гнезда. Гнездо находилось в центре, где сломанные берёзы переплетались в хаотичном узоре. Огромные шкуры василисков, валявшиеся, словно вата, окружали гнездо, в котором тесно лежали яйца размером с деревянную бочку.

Как только Тереза обнаружила гнездо, она, сжимая Димонгиосу, бросилась вперёд в одиночку. Василиски, подстерегавшие у гнезда, не могли угнаться за её движениями.

— Раненые — назад! Рыцари, атакуйте с внешнего периметра гнезда! Ни в коем случае не входите внутрь!

Широкое лезвие защитного меча сокрушало яйца, и все василиски начали атаковать только её. Тереза отражала их нападения, а если они пытались отвлечься на других, тут же разбивала очередное яйцо.

Как владелица самого прочного меча, Димонгиосы, и наследница оборонительной техники железной стены Фран Альмари, она действовала в своём стиле. Благодаря ей отряд мог относительно легко справляться с василисками, поворачивавшимися к ним спиной.

Легендарный берёзовый лес, славившийся своей красотой, почернел и погиб от яда василисков. Предотвратить разрушение леса было невозможно. Тем не менее, отряд Ордена Лазурного Неба завершил зачистку без единой потери.

— Всё благодаря леде Терезе.

— Не зря она владелица защитного меча…

Когда последний василиск пал, отряд начал приводить местность в порядок и готовиться к возвращению. Пока рыцари отдыхали, оруженосцы, в зависимости от своих ролей, быстро приступили к делам. Некоторые лечили раненых, другие рылись среди тел василисков, проверяя, не осталось ли живых, и собирали ценные магические материалы — клыки и глазные яблоки. Дитрих занимался последним.

Эхинацея Статиц наблюдала за всем издалека вместе с Дунканом. Когда последний василиск был убит, она, напряжённо державшая руку на Аметисте у пояса, с облегчением убрала её, убедившись, что ничего не произошло. Дункан что-то прошептал ей.

Дитрих, копаясь в телах василисков на краю гнезда, мельком взглянул на неё.

— Значит, всё-таки приехала из-за возможного Узла? Похоже, она успокоилась. Уверена, что он не появится? И как она с Юрой это предугадывают?

— Дитрих Саруа. Иди сюда.

Тереза внезапно позвала его. Дитрих переступил через валявшиеся шкуры и спустился внутрь гнезда. Тереза, опираясь на Димонгиосу, воткнутого в землю, устало приказала:

— Закончи с этим.

Её золотые волосы, мокрые от пота, прилипли к лицу. Даже будучи владелицей защитного меча, она вымоталась, отражая атаки десятков василисков с закрытыми глазами. Дитрих заметил, как слегка дрожат её плечи.

— Спросить, всё ли в порядке, сейчас точно не стоит.

Иначе она бы по-настоящему разозлилась. Дитрих, несмотря на свою дерзость с Терезой, ни разу не переступил черту. Он влюбился в неё, поэтому всегда внимательно следил за ней, всё лучше узнавал её и, как следствие, любил ещё сильнее.

— Да, леди Тереза.

Не спрашивая, что именно нужно сделать, Дитрих вытащил меч. Он начал разбивать оставшиеся в гнезде яйца, уничтожая зародышей монстров. Тереза, восстанавливая дыхание, наблюдала за ним. Одного её слова было достаточно, чтобы он понял, что делать. Его умение действовать без лишних объяснений определённо упрощало задачу.

«Но он так хорошо всё делает, что это даже раздражает».

Например, когда она, почти никогда не посещавшая балы с партнёром, подумала, что на этот раз хотела бы пойти и потанцевать, он тут же явился с просьбой стать её партнёром. На балу в честь дебюта Святой, куда она пошла, научившись танцевать, Тереза впервые получила удовольствие. Как и советовала Эхинацея, она надела подходящее платье, нарядилась и танцевала под весёлую музыку — оказалось довольно приятно.

Конечно, это было лишь редким развлечением, и ей всё же больше нравилось держать меч, но Тереза решила, что на обязательных мероприятиях лучше надеть платье и танцевать, чем скучать в форме, отсиживаясь в углу. Поэтому, когда приближался бал по случаю церемонии посвящения Эхинацеи, она на мгновение подумала о том, чтобы найти партнёра. Это была мимолётная мысль, вроде желания съесть жареную форель на ужин. Но из-за лени так и не стала никого искать. И тут Дитрих, как по волшебству, предложил стать партнёром.

— Я не имею права участвовать. Просто хочу попасть на бал, без всяких намерений. Не могли бы вы спасти бедного оруженосца, которому не попасть на бал, леди Тереза?

Его лицо явно выдавало скрытые мотивы, но эта наглая просьба дала ей удобное оправдание, и Тереза легко согласилась.

«Он, наверное, знал, что так мне будет проще согласиться».

Если подумать, тот бал в честь дебюта Святой стал приятным именно из-за Дитриха. Из-за статуса и привычки избегать подобных мероприятий никто не решался пригласить её на танец, но Дитрих смело сделал это первым.

Она была благодарна, но не могла выразить чистую благодарность, потому что его очевидные личные мотивы всё портили. Тереза не была сильна в романтических чувствах. Но даже она не могла не заметить, насколько открыто Дитрих демонстрировал свои намерения.

«Похоже, я ему действительно нравлюсь…»

Но она не понимала, насколько сильны его чувства. Возможно, он просто такой по натуре, и всё это её иллюзия. Его легкомысленное поведение сбивало с толку.

— Кстати, леди Тереза, вы позвали меня, чтобы закончить это, потому что я самый надёжный и близкий вам? Или потому что хотите быть рядом со мной?

Вот именно так он и говорил. Тереза рефлекторно нахмурилась.

— Ты был ближе всех.

— Ладно, ладно, пусть будет так.

— Не смей говорить со мной на «ты», Дитрих Саруа.

— Но вокруг же никого нет. В академии ты сама просила говорить на «ты», чтобы не было неловко.

— Тогда ты был старшекурсником, а теперь я рыцарь, а ты всего лишь оруженосец, не рыцарь.

Тереза выпалила это и тут же пожалела. Даже если это правда, её слова были грубыми. Те, кто не смог стать рыцарем и остался оруженосцем, часто испытывают стресс из-за этого. Некоторые довольствуются статусом оруженосца, но большинство вступает в Орден Лазурного Неба, чтобы стать рыцарями.

Возможно, она его обидела. Тереза, смутившись, собиралась извиниться, но Дитрих преувеличенно вздохнул.

— Да, да, понял, госпожа рыцарь. Вот стану рыцарем, тогда посмотрим. Я всё припомню.

Неужели ему действительно всё равно, или он просто отшутился, заметив её замешательство? Тереза, с противоречивыми чувствами, смотрела на его рыжую макушку.

Тереза фон Фран Альмари поступила в военную академию в двадцать лет. Поскольку туда принимали до двадцати пяти, не было слишком поздно, но с учётом её таланта — довольно поздно. По идее, она должна была поступить в восемнадцать, но не смогла. Её восемнадцатилетие было омрачено горем, а девятнадцатилетие ушло на то, чтобы принять и преодолеть эту боль.

У неё была подруга, с которой они росли как сёстры. Блондинка того же возраста, кузина Элиза, дочь младшей сестры великого герцога Фран Альмари. Младшая сестра герцога и её муж погибли в кораблекрушении, оставив маленькую Элизу. Жалея осиротевшую племянницу, герцог взял её к себе и воспитывал вместе со своей дочерью. Так Тереза и Элиза с детства были неразлучны, словно близнецы.

Когда Тереза начала учиться владению мечом, Элиза тоже взяла меч. В отличие от Терезы, чей гениальный талант сиял, Элиза не была столь выдающейся, но улыбалась, говоря, что ей просто нравится учиться тому, что любит Тереза. Она была дороже всех — подруга и сестра.

В восемнадцать Тереза отправилась в путешествие для оттачивания мастерства фехтования. Элиза настояла, что хочет пойти с ней. Неспособность отказать ей стала самым большим сожалением в жизни Терезы.

Она была уверена в себе. Тереза была гением, сильной, и даже опытные рыцари не могли с ней сравниться. Она верила, что опасности не будет, а если что-то и случится, её мастерство позволит защитить Элизу.

Тереза ошиблась. На неё, дочь герцога, охотились. Нападавшие, приняв Элизу за Терезу из-за их одинаковых золотых волос, похитили её. Узнав, что схватили не дочь герцога, они убили Элизу, чтобы замести следы, и сбежали.

Когда Тереза нашла тело Элизы, она впервые в жизни ощутила бездонное отчаяние и бесконечную скорбь. Использовав все силы герцогской семьи, девушка отомстила. Но факт, что она не смогла защитить Элизу, остался неизменным.

Никто не винил Терезу, но она жестоко корила себя. Девушка потеряла уверенность. Какой смысл быть гением меча, если она не смогла защитить того, кто был рядом? Два года Тереза провела в скорби. Два года не выпускала меч из рук. Она не могла его отпустить, лишь безумно размахивала им.

Только в двадцать, частично справившись с горем, Тереза смогла отправиться в Азенку. Это было наполовину бегство — в герцогском поместье всё напоминало о времени, проведённом с Элизой. И там она встретила Дитриха Саруа.

— Из-за тебя погибла сестра? Да ты и правда нахалка.

Этот парень, младше на год, но старше по выслуге в академии, был раздражающим типом.

— Ты же её не убивала и не совершала ошибок, так? И всё равно считаешь себя виноватой? В том, что вы были вместе? Почему бы тогда не винить себя в том, что в тот день разыгралась буря, а? Ну и ну.

— Преступники должны чувствовать вину, а не пострадавшие. Ты думаешь, что могла её спасти? Что ты, бог? Думать, что всё из-за тебя, — это тоже гордыня, Тереза.

— Подумай с другой стороны. Если бы ты умерла, а она выжила, хотела бы ты являться ей во снах и говорить: “Из-за тебя я умерла”? Если да, то ваши отношения были такими, что и плакать не о чем.

— Говоришь, это невозможно, и ты бы никогда не стала её винить? Тогда это бредовый сон. Не она тебя винит, а ты сама копаешься в этом, считая себя виновной во всех бедах мира.

— Не проецируй свою вину на бедную сестру. И не ходи с видом самого несчастного человека в мире. Это раздражает.

Дитрих без стеснения говорил с ней, дочерью великого герцога Фран Альмари и наследницей нерушимой власти. Его грубость, самоуверенность и манера говорить, будто он всё знает, злили её, но его слова странным образом успокаивали. Осторожные утешения от любящих людей или формальная забота от тех, кто боялся её статуса, не шли ни в какое сравнение с его резкими речами, которые каким-то образом приносили облегчение.

«Если спросить, люблю ли я его за это, ответ — нет».

Но и ненавидеть его она тоже не могла. Всё было сложно. Он младше на год, но был её старшекурсником в академии, и хотя сейчас она рыцарь, а он лишь оруженосец, эта разница в статусе делала их отношения запутанными. Каждый раз, глядя на него, девушка испытывала противоречивые чувства. Поэтому и хмурилась. Тереза нахмурилась, но не отводила от него взгляда. Благодаря этому она быстро заметила странность.

— !..

В момент, когда Дитрих разбивал последнее яйцо, пространство над его головой исказилось. Не было времени думать. Тело среагировало быстрее разума. Тереза схватила Дитриха и рванула его назад. От этого импульса её тело развернулось, и она коснулась искажённого пространства.

— Те…

Дитрих, оттолкнутый и упавший, увидел, как её фигура исчезает в искажённом воздухе.

— Тереза!

http://tl.rulate.ru/book/65139/3404804