Готовый перевод The Flower with a Sword / Цветок, держащий меч: 075

Глава 75

* * *

Временными оруженосцами Юриена по очереди становились кадеты в зависимости от своего ранга. Так было заведено у большинства рыцарей, не имевших постоянного оруженосца. Некоторые рыцари выбирали временных оруженосцев по личным предпочтениям — тех, кто им нравился или с кем было удобно, — однако Юриен никогда так не поступал. Ему было совершенно безразлично, кто именно придёт, и он даже не обращал внимания на регулярную смену оруженосцев. До сегодняшнего дня.

Обычно временный оруженосец приходил к рыцарю ранним утром, чтобы узнать расписание на день. Если заранее не было особых указаний, оруженосец должен был ждать у дверей примерно в то время, когда рыцарь просыпался.

— Я взял на себя предварительное обучение кадета Эхинацеи, поэтому с сегодняшнего дня вашим временным оруженосцем вместо меня будет следующий по очереди кадет Томас, — с улыбкой сообщил Иан Пеллетро.

Проснувшись утром и увидев перед собой Иана, Юриен не испытал ничего приятного. А услышав ещё и это заявление, тем более. Он равнодушно посмотрел вниз на улыбающегося кадета. В спокойных глазах Юриена отчётливо читалась мрачная, едва сдерживаемая неприязнь. Чьим предварительным обучением собирается заняться?

Юриен прекрасно понимал характер Иана. Тот, вероятно, с первого же дня завидовал Эхинацее Роаз, назначенной оруженосцем сразу после поступления в академию, и теперь наверняка готов был её задушить от злости. Если даже с Барахой Иан вёл себя подобным образом, то с новеньким кадетом будет ещё хуже. Хотя, конечно, она вряд ли позволит такому типу причинить себе вред.

И всё же сама мысль, что этот человек будет ошиваться рядом с ней, была неприятна. Поэтому Юриен холодно приказал:

— Предварительное обучение оруженосца поручишь другому кадету. Сам же продолжишь исполнять обязанности моего временного оруженосца согласно расписанию.

— Простите, что?..

— Не заставляй меня повторять дважды.

— Д-да, понял… Разрешите ненадолго отлучиться? Нужно найти замену и представить её кадету Эхинацее.

— Даю тебе час, — Юриен мельком взглянул на часы.

Иан растерянно отдал честь и поспешно удалился. Давать ему много времени не имело смысла — даже располагая временем, вряд ли назначит подходящего наставника.

Кто мог бы заняться предварительным обучением Эхинацеи? Юриен задумался. Он никогда особо не интересовался кадетами, и никто конкретный не приходил на ум. Не отрывая взгляда от документов, он продолжал размышлять.

— Командир, а действительно ли необходимо так сильно увеличивать масштаб операции по зачистке? — в кабинет вошёл Барон, удивлённо держа в руках стопку бумаг.

Взглянув на него, Юриен вдруг вспомнил подходящего кадета.

— Барон, а где сейчас твой оруженосец?

— Бараха? Наверное, на утренней тренировке. А что случилось?

— Пусть прервёт занятие и сходит в академию.

— Что? Зачем вдруг…

— Сегодня Эхинацея Роаз начинает предварительное обучение оруженосца. Пусть Бараха проверит, всё ли проходит нормально. Если возникнут трудности, он сам займётся её обучением.

Лицо Барона исказилось от удивления. Сначала странное назначение оруженосца, теперь вмешательство даже в предварительное обучение. Обычно это было простое дело, которое поручали любому старшекурснику. Но зачем отправлять постоянного оруженосца, да ещё и Бараху? Это точно тот командир, которого он знал?

Заметив выражение Барона, Юриен добавил словно в оправдание:

— Это не приказ. Просто подумай над этим.

— …Понял. Я передам Барахе, — Барон с сомнением кивнул и вышел из кабинета.

Вечером того же дня Юриену доложили, что предварительным обучением Эхинацеи Роаз займётся Бараха Ислаф.

* * *

— Эй, я слышал, ты приставил к своему оруженосцу Бараху? — ухмыляясь, спросил Дитрих, бросая виноградину себе в рот.

Юриен даже не поднял головы, продолжая перебирать документы. До операции по зачистке монстров оставалось меньше месяца, и после решения увеличить её масштаб работы заметно прибавилось. Он просматривал бюджетный отчёт о поставках, когда до него донеслось задумчивое бормотание Дитриха.

— Неожиданно. Хотя само назначение оруженосца тоже было неожиданным. Не ревнуешь?

— Ревную? — Юриен поднял голову.

Дитрих, развалившись на диване, повернул к нему голову и усмехнулся.

— Честно говоря, я думал, ты влюбился в эту девушку с первого взгляда. Иначе зачем бы тебе вдруг назначать её оруженосцем? Но раз ты приставил к ней Бараху, значит, как ты и говорил, это было чисто из-за таланта. Вот же деревянный ты тип! Тебя вообще хоть что-нибудь интересует, кроме меча?

Когда Юриен назначил Эхинацею Роаз оруженосцем, он объяснил это её выдающимися способностями. Среди людей, знавших его, было гораздо проще поверить, что он с первого взгляда оценил чей-то талант, чем в то, что он внезапно влюбился. Поэтому большинство без труда приняли его объяснение.

Только Дитрих, ближайший друг Юриена, почувствовал что-то странное и засомневался. Но после назначения оруженосца жизнь Юриена никак не изменилась. Он не искал с ней встреч, не вызывал её отдельно. Для человека, влюблённого в кого-то, был слишком равнодушен.

И вот теперь, услышав, что Юриен вмешался в назначение инструктора для предварительного обучения, Дитрих снова подумал: «А вдруг?» Но Юриен выбрал Бараху. Может, он просто хотел дать талантливому оруженосцу хорошего наставника? Похоже, интуиция Дитриха ошиблась.

— Разве назначение Барахи что-то значит?

Юриен искренне не понимал. Дитриху пришлось признать, что его друг действительно выбрал эту девушку оруженосцем исключительно за её талант. Видимо, его интуиция дала сбой. Разочарованно вздохнув, Дитрих пробормотал:

— Ого, разве это ещё нужно объяснять? Ты и правда совершенно не задумывался об этом. Юр, прости, что я не учёл твою чистую любовь к фехтованию.

Юриен нахмурился и отложил документы. Он поручил Барахе заниматься её обучением, потому что тот был компетентным оруженосцем и порядочным человеком. Кроме того, ему хотелось пресечь любые попытки Иана Пеллетро вмешаться в её обучение.

За прошедшие шесть дней после встречи у фонтана он ни разу не навестил её — и это решение было принято ради неё самой. Он не мог заставить себя появиться рядом, вспоминая, как тонкие плечи девушки дрожали от страха. Всё равно, когда она официально станет оруженосцем, им придётся постоянно видеться, и он решил просто потерпеть, находясь рядом.

Но теперь с ним внезапно заговорили о ревности. Это было настолько неожиданно, что пришлось внимательно вслушаться в слова. Заметив, что Юриен проявил готовность слушать, Дитрих повернулся к нему полностью.

— Ну, обычно ведь никто специально не позволяет любимой женщине сближаться с другим мужчиной. Тем более, если этот другой — вполне достойный парень.

— То есть ты хочешь сказать, что, назначив Бараху её наставником, я дал ей возможность сблизиться с хорошим мужчиной?

— Именно. Хотя, когда я произношу это вслух, звучит смешно.

— …Бараха Ислаф разве настолько хороший мужчина?

— Он не просто хороший — он отличный парень. Молодой, красивый, в прекрасной физической форме, превосходный мечник, оруженосец заместителя командира — значит, будущее практически обеспечено. И характер у него отличный. Ты вообще знаешь, насколько он популярен среди женщин? — Перечислив всё это, загибая пальцы, Дитрих скривился и добавил: — Хотя, наверное, ты и не в курсе. Ты же всю жизнь был популярен, для тебя это в порядке вещей. Везучий ублюдок.

— …

Дело было не в этом. Для него Бараха — всего лишь перспективный ученик и оруженосец заместителя командира, не более. Он даже не воспринимал отношения между Барахой Ислафом и Эхинацеей Роаз как отношения мужчины и женщины.

Мужчина и женщина. Эти слова внезапно показались ему чуждыми и странными. Она — незамужняя женщина. Она может влюбиться в кого-то и выйти замуж. Осознав это только сейчас, Юриен застыл с растерянным лицом. Увидев его реакцию, Дитрих цокнул языком.

— В общем, судя по твоему виду, ты даже и не думал всерьёз кого-то ревновать. Я зря предположил. Какой уж там роман у человека, влюблённого в фехтование. — Дитрих пожал плечами и отправил в рот остатки винограда. С набитым ртом он невнятно пробормотал: — Лично я бы предпочёл, чтобы рядом с любимой женщиной вообще не было хороших мужчин. Честно говоря, лучше, чтобы вообще не было никаких мужчин. И даже женщин, если они слишком близки, это тоже раздражает.

— Звучит как-то нездорово.

— Говорят, любовь вообще разновидность психического расстройства.

— Ты преувеличиваешь.

— Сам поймёшь, когда влюбишься, дружище. Кстати, я, психически больной, сейчас пойду к Терезе.

Дитрих тихо засмеялся и вышел из кабинета. Юриен остался сидеть, задумчиво перебирая в голове услышанное.

«Что я на самом деле чувствую к ней?»

Она особенная. Настолько особенная, что никто другой не мог занять её место в его душе. Такой, как она, больше нигде нет и не может быть. И ему хотелось приблизиться к ней. Хотелось стать ближе, гораздо ближе. Нестерпимое желание тянуло его к ней.

Но одновременно он чувствовал вину. Глубокое чувство вины, которое нельзя было выразить словами. И страх. Страх, что всё, чего он желал с детства, всегда разрушалось или отбиралось — как любимая птица, сражённая стрелой. Он боялся, что, если снова позволит себе чего-то желать, и оно тоже будет разрушено. Однажды это уже случилось. Но она вернула всё к жизни.

Эти чувства были слишком глубокими и сильными, чтобы их легко определить. Он никогда прежде не любил, поэтому не мог понять, любовь ли это.

Юриен закрыл документы, поднялся и вышел из кабинета. Хотя он не навещал Эхинацею, постоянно получал отчёты о её обучении. В ордене были люди, выступавшие глазами и ушами командира, и они ежедневно докладывали ему о действиях будущего оруженосца. Статус будущего оруженосца позволял относить эти отчёты к официальной информации.

Согласно сегодняшнему отчёту, Эхинацея должна учиться ухаживать за лошадьми. Значит, сейчас она, вероятно, в конюшне.

[М? Куда вдруг собрался?]

Священный меч спросил слегка озадаченно, но Юриен не ответил. Он решительно направился к конюшне. Его обострившиеся чувства уловили, что внутри находились двое. Доносились тихие голоса.

— Старший Бараха, гриву нужно просто расчесать?

— Нет, сначала пальцами распутай спутанные пряди. Иначе они порвутся. Сейчас покажу.

Голос Эхинацеи звучал легко и радостно. Совсем не так, как в разговорах с Юриеном — напряжённо и дрожаще.

— Вот так примерно распутываешь спутанные участки, а потом уже расчёсываешь.

— Понятно. Можно я попробую?

— Конечно, держи. Да, вот так.

Два человека, стоявшие прежде на некотором расстоянии, приблизились почти вплотную. И тут же настроение Юриена резко ухудшилось. Настолько резко, что он сам удивился, как быстро ему стало неприятно.

http://tl.rulate.ru/book/65139/3402391