Готовый перевод In the future, you two will give me life / В будущем вы двое подарите мне жизнь: Глава 25.

Глава 25.

Ивена покинула комнату на руках папы, а вернулась на руках няни. Линда держала малышку и нежно похлопывала по спине, а сердце той билось так сильно, что она не могла говорить.

– Это не ваша вина, госпожа малышка, не нужно так расстраиваться.

У Ивены в голове мгновенно возникло два возражения против этих слов.

Прежде всего, – это моя вина. И я не расстроилась. Я в ужасе от того, что сделала.

Я использовала магию перед высшим священником.

Даже думать об этом ошеломляюще. В тот момент я была настолько одержима идеей помешать дяде Рибэлю придать одобрению Закон о ведьмах, что действовала бесстрашно.

После того как кофе полностью вылился из чашки, Линдбель и Айнцберн с недоумением посмотрели на кучу документов и начали переговариваться……

– Я, я задел чашку? – но Линдбель тут же посмотрел на Ивену и пробормотал. – Госпожа Святая задела её?

– Но расстояние было довольно большим…… – с лёгким намёком на восхищение ответил Айнцберн.

– Но почему кофе разлился так широко?

Услышав вопрос секретаря, принц и герцог одновременно повернулись и посмотрели на него. Вздрогнув, когда взгляды двух вышестоящих устремились на него, секретарь пробормотал:

– Ха-ха…… Наверное, ветер подул как раз в это время.

– Окна выходят на противоположную сторону.

– То, тогда это из-за слегка наклонённого стола.

– Возможно и так, – пожав плечами, ответил Айнцберн, смотря на стол. – ……Ивена?

По зову отца плечики малышки, которые были неподвижны, как у статуи, задрожали. Всё это время Ивена обнимала Линдбеля. И каждый раз, когда мужчины произносили хотя бы слово, она задерживала дыхание и обильно потела. Сердце малышки стучало всё громче и громче, поэтому она не могла как следует слышать голос отца.

Айнцберн приподнял пальцами подбородок Ивены и посмотрел на её лицо. Малышка не знала, каким именно было выражение её лица в этот момент.

Возможно, просто бледным и усталым.

– Кажется, испугалась. Нужно отнести её в комнату, – сказал Айнцберн, слегка хмурясь и смотря на лицо Ивены, а затем легко погладил её по голове.

Совершив настолько плохой поступок, малышка получила ласковое поглаживание по голове и благополучно вернулась в свою комнату.

Сейчас было время, когда младенцы сразу же засыпали, но Ивена не могла спать из-за волнения. Поэтому она снова произнесла заклинание, чтобы проследить происходящее в кабинете у отца.

Чувствую, что постепенно становлюсь настоящей ведьмой.

Айнцберн был в своём кабинете, разбирался с делами и вёл разговор с герцогом Линдбель.

– Что планируете делать?

– Что я могу? Нужно сообщить об этом по мере развития событий.

– Мне рассказать самому? Я могу пойти к Его Высочеству Рибэлю.

– Нет, это не нужно…… Не обращай внимание. Я сам разберусь.

Ивена глубоко выдохнула, услышав этот разговор.

Как и думала.

Ответственный папа не перекладывает обязанности на друзей. Даже если это очевидно не его вина. Он возьмёт на себя ответственность просто потому, что находится там.

Поскольку он вежливый человек, он напрямую извинится перед дедушкой……

– Что за безрассудный поступок – превратить подобный важный документ в тряпку!

– Простите.

Император не упустил возможности призвать второго сына к ответу:

– Ничего не поделать, ты сам отправишься к Папе и вновь получишь печать.

– ……Я понял.

Ивена ощущала угрызения совести, слушая через заклинание, установленное в гостиной императора, голос отца, наполненный сложными эмоциями.

В тот момент, когда папа придёт к Его Святейшеству Папе и попросит его переподготовить собранные документы, всё будет кончено. Если второй принц, самый известный человек в империи, скажет: «Я пролил кофе на повестку дня собрания», люди Ватикана поймут, что окончательное решение в этом вопросе принимает папа.

После этого, даже если дядя Рибэль поставит на ней печать, на это никто не обратит внимание. И это станет новой странной ситуацией, поскольку папе придётся взять на себя ответственность за результаты решения. В этом случае будет лучше, если папа сразу будет иметь полномочия одобрения или отказа и взятия на себя ответственности.

В гостиной императора повисла неуютная тишина. Спустя некоторое время император заговорил так, словно был расстроен:

– Говорят, что младшие сыновья соседней страны ведут кровавую войну за престол, но почему мой второй сын……

Малышка была поражена ворчанием, произнесённым глубоким голосом с эхо. Однако ответ Айнцберна был спокойным:

– Правитель Священной империи желает кровавой войны за престолонаследие?

– Я сказал это, имея в виду, что кто-то не пьёт воду, когда отец подталкивает его к воде.

– А я отвечаю это, потому что это не моя доля воды.

– Ты не упускаешь и слова, обращаясь к хозяину Небес. Почему бы не направить свой боевой дух в другое место?

– ……

Ивена очень нервничала, слушая разговор отца и дедушки. Несмотря на то, что Айнцберн и император вели пугающий разговор, который никто не мог услышать, они оба сохраняли спокойствие, словно это был обычный день.

– Ваше Величество…… – заговорил Айнцберн, но начал снова, поправляя себя. – Отец, почему вы не принимаете старшего брата?

– Я?

– Да, почему вы выступаете против старшего брата, даже рискуя нарушить давний порядок, на котором держится империя?

– Я не против Рибэля, я поддерживаю тебя. ……Однако, если ты попросишь перечислить причины выступить против этого ребёнка, их окажется бесчисленное множество.

– Почему вы так говорите? Старший брат с юных лет добивался отличных оценок по всем предметам. Он быстро пробудил свои силы и также хорош в боевых искусствах……

– Ты просто ходишь вокруг да около, не отвечая на главное, – раздался слабый смех императора. – Я не могу избежать течения времени, поэтому моё тело стало таким, но мои уши не пострадали. Я знаю, о чём говорят.

– ……

– Ты ведь тоже думаешь, что я излишне благосклонен к тебе.

Айнцберн тихим голосом подтвердил это.

– Рибэлиус – первый ребёнок Марианн, – вновь рассмеялся император. – Придёт день, когда ты тоже поймёшь это. Счастье, которое приходит с рождением первого ребёнка……

– ……

– Я люблю Рибэля.

Слушая тихий голос дедушки, Ивена крепко сжала руки. Всё это время она думала о том, что хочет перестать слушать этот разговор. Даже если сделать это было невозможно.

Я тоже первый ребёнок у папы.

– Быть на вершине – значит отказаться от многих человеческих качеств. Мы не становимся зверьми, нет, мы становимся ближе к небожителям, чем к людям. Вот почему можем видеть это. Рибэль, мой любимый сын, совершенно не годится на роль императора.

– Однако……

– Ты тоже это видишь, – строгий голос императора прервал слова Айнцберна. – Ты, возможно, боишься своих способностей. Беспокоишься из-за братской связи. Чувствуешь себя виноватым и взволнованным. Вот почему хочешь спрятаться за такими вещами, как правила и традиции. Это проявление самоуспокоения, от которого необходимо отказаться.

– Отец.

– Дружба – это важно. Есть люди, которые не могут жить без преданности. Однако даже если другие поступают так, то тебе не стоит. Думай как правитель. Не зацикливайся на мелких эмоциях, а посмотри на общую картину.

Услышав голос своего отца, Айнцберн, который был не так хорош в ораторском искусстве, не смог устоять. В ушах Ивены раздался его сухой вздох:

– Старший брат Рибэль придерживается политики «армия на первом месте».

– Армия на первом месте?

– Старший брат хороший человек. Не знаю, почему отец думает так, но……

– Да, Рибэль не злой, – ответил император, слабо улыбаясь.

– Да, поэтому……

– Слабый.

– ……

Тук, тук, – послышался медленный стук по столу.

– Слабые никогда не ограничатся подобной политикой, Айн.

– Почему вы говорите так о старшем брате?

– Глаз этого мальчишки……

Глаза? – Ивена вспомнила глаз Рибэля. Точнее, незаживающий шрам, нанесённый мечом Айнцберна.

Говорят, что это ранение было случайно нанесено папой во время спарринга, когда они были детьми. В поединках между рыцарями запрещено использование силы в принципе, но во время него папа, который первым пробудил свою святую силу, потерял контроль над ней и в итоге ранил своего брата.

Однако настоящую историю об этом шраме я услышала от тёти, которая стала случайной свидетельницей спарринга.

– Избавься от ложного чувства вины как можно скорее.

В тот день тем, кто не смог сдержаться, был не папа, а дядя Рибэль.

Разница в возрасте между Айнцберном и Рибэлиусом составляла три года. Когда они были детьми, Рибэлиус всегда побеждал, но после того, как Айнцберну исполнилось десять, он больше не выигрывал. И когда Айну исполнилось двенадцать лет, Рибэль осознал свою силу. В тот день он пробудил свои способности, пока оборонялся от ударов младшего брата. И меч Рибэлиуса, окутанный чистой белоснежной энергией, нацелился на шею Айнцберна, который рефлекторно защитился.

Рибэлиус не знал, что его младший брат пробудил свои способности быстрее, чем он.

Два меча, окутанные святой силой, столкнулись, и меч Рибэля сломался. Кусок от лезвия полетел в глаз хозяина……

А-а-а-а-а!

В результате дядя получил серьёзную травму, лишившись одного глаза. Когда император услышал новость об этом и прибежал, то тут же спросил о случившемся у дяди, который был в крови. Тот ответил: «Брат использовал свою силу, чтобы причинить мне боль».

А папа молча склонил голову, не став отрицать эти слова.

Я думала, что об этом знают только папа, дядя и тётя, но…… дедушка тоже знал правду?

– ……Старший брат, в этом не было злого умысла.

– Айн, я никогда не ругал вас за это, а поскольку вы оба были шокированы, я попросил не упоминать о случившемся и истинных событиях, – император мягко улыбнулся, словно вспоминая прошлое. – Он просто слабый.

Ложные воспоминания……

Дядя Рибэль не полностью помнит случившееся. Шок исказил его память.

Младший брат, который никогда не винил старшего, хотя тот не желал понимать, что чуть не ослеп из-за собственной ошибки, и старший брат, который скрывал правду, сваливая вину на младшего брата.

Ивена ощутила странные чувства, наблюдая за отношениями между Айнцберном и Рибэлиусом, которые казались искренними.

Как отреагировал бы папа, если бы узнал, что в будущем дядя соберётся убить его дочь?

– ……Завтра я посещу Папу, – закончил разговор Айнцберн, и император не стал останавливать его.

Послышался звук скрипа обуви и открытия двери.

Прежде чем покинуть гостиную, Айнцберн вдруг сказал отцу:

– Спасибо за сегодняшний разговор.

– ……Да.

– Ровбот, – услышав, как закрылась дверь гостиной, Ивена произнесла заклинание, деактивируя прослушивающее заклинание.

Сегодня папа встретился с дедушкой, чего изначально не было.

Был ли у них когда-то подобный разговор? Знал ли папа из будущего, что дедушке также известна правда?

Если нет, то изменит ли этот разговор что-то в дальнейшем?

– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –

http://tl.rulate.ru/book/63736/5546949