Глава 43.
Когда Тия открыла глаза, вокруг неё уже было темно.
– Ах…
Возможно, потому что девочка слишком долго была без сознания, однако когда она попыталась пошевелиться, её тело пронзило болью.
С губ Тии сорвался тихий стон, и кто-то, словно сумасшедший, тут же подбежал к ней.
– Тия, ты как?
Даже голос задающего этот вопрос был осторожным.
– Папа?
– Да, Тия, это папа.
Знакомая рука её отца погладила Фирентию по волосам.
– Почему я всё ещё тут?
Меня просто ударили по лицу мячом, и я упала.
Да, у меня было небольшое кровотечение, но на этом всё.
Пусть я и отключилась в середине происходящего.
Но кровать у доктора очень удобная…
Близнецов рядом не было, поэтому в палате царила тишина. Из-за этого, проснувшись, Тие пришлось сделать глубокий вдох.
Я так долго проспала.
Не ожидала, что буду лежать здесь, пока не стемнеет.
– Моя Тия крепко спала, поэтому я ждал, пока ты не проснёшься.
– Нужно было разбудить меня… – девочке было немного неловко, что она так долго спала, заставляя её занятого отца столько прождать.
В ответ на слова дочери Галлагер покачал головой и улыбнулся:
– Ты, должно быть, очень удивлена, но я просто хотел, чтобы ты отдохнула.
Папа меня всегда слышит.
Со мной не произошло ничего страшного, однако он, должно быть, был очень шокирован, что я потеряла сознание.
Фирентия слабо улыбнулась, пытаясь развеять беспокойство отца.
Однако взгляд Галлагера стал ещё печальнее:
– Я услышал об этой истории от сестры Шананет. Велесак ударил тебя, используя деревянный меч…
А? Деревянный меч?
Разве у меня не пошло носовое кровотечение из-за удара мяча?
Но если подумать, в конце Велесак поднял деревянный меч Асталиу.
– Но ты всё равно сказала близнецам не бить Велесака… – тёплая рука Галлагера вновь коснулась лба дочери. – Почему моя дочь так добра…
– Просто я такая.
– Было бы лучше, если бы ты была немного более эгоистичной.
Более эгоистичной? – Фирентия моргнула, пытаясь осознать ситуацию.
Так, похоже, что все неправильно поняли ситуацию, произошедшую до того, как я потеряла сознание.
Причина, по которой я упала, была не в том, что Велесак размахивал своим деревянным мечом, а в том, что в меня прилетел кожаный мяч.
Велесак тогда даже не думал брать в руки меч.
И смысл фразы «не бейте Велесака», которую я сказала перед тем, как потерять сознание, не был таким уж благородным.
Наоборот, она значила: «Вы должны отступить, чтобы я потом могла размазать ублюдка, который пролил мою кровь».
Похоже, все неправильно это поняли.
Мой папа смотрит на меня, словно на ангела мира…
Возможно, то же самое относится и к другим людям, которые слышали эту историю.
Близнецы, тётя Шананет и дедушка, должно быть, думают так же.
Оправдания Велесака или Асталиу не были услышаны.
Возможно, этот вариант событий уже распространился по всему особняку Ромбарди.
И что теперь? – Тия, которая на мгновение погрузилась в размышления, подняла голову и посмотрела на своего отца:
– Папочка, я в порядке, – сказала она с ангельской улыбкой.
Зачем что-то делать. Пусть это недоразумение и дальше существует.
Галлагер улыбнулся и нежно погладил дочь по мягкой щеке:
– Не волнуйся слишком сильно, Тия. Отныне Велесак не побеспокоит тебя.
– О чём ты, папа?
– Твой дедушка приказал Велесаку. Он запретил в будущем приближаться к тебе.
– А-ах…
Неожиданно!
Простой обморок принёс столько пользы.
Честно говоря, я даже не думала беспокоиться о Велесаке.
После того как я в последний раз избила его книгой, он стал опасаться меня и обходить стороной. Но я и не ждала, что это продлится долго.
Как и ожидалось.
В этот раз он подумал, что его положение улучшилось, потому что он будет дружить с первым принцем, отчего стал задирать нос ещё на последнем семейном банкете.
И как только это произошло, Велесак, скорее всего, последовал за мной, чтобы сбросить обиду за прошлое.
Это очевидно. Даже не нужно думать, что на уме у этого идиота.
Впрочем, каким бы смешным Велесак не выглядел в моих глазах, разительная разница в нашем телосложении неизбежна.
Я ещё маленькая и куда меньше, чем мои сверстники.
Велесак, который старше меня, изначально имел физическое преимущество, и мне нужно было побеспокоиться своём будущем, поскольку он оставался бельмом на глазу.
Я уже думала о том, что нужно сделать, чтобы подготовиться к атакам Велесака.
Однако дедушка сделал ход и решил за меня эту проблему!
На самом деле нарушение запрета на приближение возможно, но я сомневаюсь, что Велесак в ближайшее время окажется рядом со мной.
И я не думаю, что он сможет вновь так легко меня ударить.
Потому что он знает, насколько страшен дедушка.
– Папа, я теперь в порядке. Мы можем пойти домой?
Галлагер поднялся со своего места и осторожно поднял дочь на руки:
– Доктор О’Мали сказал, что не похоже, что у тебя есть какие-то сильные травмы. Однако голова – это дело серьёзное, поэтому он велел тебе восстанавливать свои силы в твоей комнате, соблюдая постельный режим.
Люди думают, что Велесак ударил меня деревянным мечом, и я ничего не могу с этим сделать.
Девочка молча кивнула.
Когда Галлагер с дочерью на руках шёл по тёмному коридору, слуги, возвращавшиеся с дневной работы, узнавали его и здоровались с ним, как и с Фирентией.
Похоже, введение униформы создало ощущение единства и намного улучшило отношение к папе.
В этот момент к ним осторожно подошла горничная с круглым лицом и большими глазами:
– Здравствуйте, госпожа Фирентия. Вы в порядке?
Тия не думала, что с ней кто-то заговорит, поэтому не смогла ответить сразу и лишь растерянно моргнула.
– Я слышал, что Вы потеряли сознание… – с тревогой сказал мужчина, подходя к ним.
Они были не единственные, кого волновало состояние Фирентии.
Другие люди, которые тоже шли по коридору, также останавливались и прислушивались к их разговору.
Изначально Фирентия была той, кто свободно разговаривал со слугами. Однако она не была настолько популярна, чтобы вызывать всеобщее беспокойство.
– Господин Велесак настолько злой. Госпожа Фирентия такая маленькая и хру…
– Почему она попросила господина Килиу и господина Мейрона не бить господина Велесака, хотя ей было настолько плохо, что она потеряла сознание?
– Думаю, она волновалась о том, что господина Килиу и господина Мейрона могут отругать за вмешательство.
– Ах, госпожа Фирентия такая добрая…
Несколько слуг шептались позади них.
Похоже, слухи обо мне уже разошлись и даже приукрасились.
Чтобы оправдать их ожидание, Тия ответила с ангельской улыбкой. Точно такой же, какую недавно показала своему отцу:
– Я в порядке! Спасибо Вам всем за заботу!
Невинная детская улыбка, безусловно, работала.
С одного взгляда на Фирентию лица всех слуг расслабились, а их симпатия к ней сразу же возросла.
Галлагер подбодрил слуг подмигиванием и продолжил путь.
Вскоре после этого они вернулись в свои комнаты, и Тия задала отцу вопрос, который пришёл ей на ум:
– Папа, говорят, что скоро в особняк приедут гости. Когда это будет?
– Ах, стипендиаты Ромбарди. Я слышал, что это будет через три дня. В особняке будет шумно спустя долгое время.
Три дня.
Этого времени хватит, чтобы восстановиться после травмы.
Надеюсь, я смогу оказаться у дверей перед банкетом.
Однако я волнуюсь, что дедушка может быть слишком занят из-за этого события.
Теперь я должна продвигаться медленно.
Фирентия немного нервничала, однако собрание стипендиатов Ромбарди было первым шагом в её плане.
*****
– Императрица-мать, чаепитие грандиозно. Благодарю Вас, – красиво одетая Сераль слегка поклонилась своей кузине Лабини, склоняя голову.
– Твой сын Велесак уже стал другом моего сына. Подобное не должно тебя волновать. Давно не виделись, Сераль, – ответила императрица с редкой широкой улыбкой.
Изначально планировалось, что Велесак приедет с родителями, проведёт время с Астаной и они вместе поужинают.
Однако, получив несколько дней назад письмо от Сераль, императрица изменила все свои планы.
На рассвете следующего дня для аристократов, имевших покровительство императрицы, и детей возраста Велесака и Астаны были разосланы письма.
Это было приглашение для детей знатных семей и их родителей на послеобеденное чаепитие и ужин.
Причина была следующей: «Прибыл восхитительный чай, поэтому давайте вместе насладимся им». Однако, в конце концов, это был день, когда Велесак официально вошёл во дворец в качестве товарища по играм. Восхитительная возможность выставить это на всеобщее обозрение.
Сейчас, когда состоялось это чаепитие, лица других детей были переполнены завистью, когда они увидели Велесака, игравшего и болтавшего с первым принцем.
Сераль была очень довольна.
Даже застенчивая Лоране, обычно мало игравшая, сегодня хорошо проводила время среди девочек её возраста.
Заметив кое-что, Сераль добилась от императрицы разрешения ненадолго уйти.
– Милый.
Местом, куда направлялась Сераль, был столик, где в одиночестве сидел Виедзи и пил чай.
– Ты всё ещё волнуешься?
– Нет, меня ничего не волнует, – однако цвет лица Виедзи оказался прежним.
– Ты помнишь, что я сказала? – Сераль улыбнулась и, сев рядом с мужем, положила ладонь в белой перчатке на его руку. – Каким бы сильным сейчас не выглядел твой отец, он не может остановить время. Даже если это произойдёт через несколько лет, ты можешь делать всё, как захочешь.
– Знаю. Однако до этого он может забрать у нас всё, – Виедзи, вспомнивший отцовские глаза, пылавшие глубокой синевой от гнева, сделал нервный глоток чая.
Изначально он собирался остаться в особняке и посетить банкет стипендиатов Ромбарди, однако Сераль отговорила его.
И, как и планировалось, Виедзи действительно приехал в императорский дворец. Однако выражение его лица было таким мрачным и испуганным, словно он сделал что-то плохое.
– Однако если он упомянул Галлагера, тебе тоже следует быть немного более независимым.
– Это было…
– Что это значило? Твой отец туманно показывает, что хочет, чтобы ты выглядел намного старше. До этого ты старался не идти против воли своего отца, не так ли?
Виедзи кивнул с мрачным выражением лица.
– Возможно, твоему отцу это не нравилось. Возможно, он хочет, чтобы ты выступил против него, даже если ты его боишься.
– Это…
Жена быстро убедила Виедзи.
Его сердце, которое в волнении заставляло его руки сжиматься, а колени дрожать, постепенно успокаивалось.
И благодаря этому каждое тонкое слово Сераль легко проникало в сердце Виедзи:
– Разве это не очевидно? Уверена, что в какой-то момент в душе он признает тебя.
– Однако что, если он действительно вышвырнет меня, несмотря на то, что я старший сын? – ещё одна тревога заполнила сердце Виедзи.
Сераль улыбнулась и, взяв мужа за руку, заставила его подняться:
– Императрица-мать ждёт тебя. Велесак хорошо сошёлся характером с первым принцем, поэтому ты можешь делать всё то же, что и обычно.
– Да, что и обычно, – Виедзи вернул себе нормальный вид и улыбнулся, подойдя к императрице, около которой собралась толпа.
На каждом большом столе стояли чашки и чайные приборы, изготовленные мастерами специально для императорской семьи, а с другой стороны музыканты создавали прекрасные мелодии.
В месте, где болтали и играли дети, был толстый слой безупречной зелёной травы.
Каждый элемент, наполняющий это пространство, дополнял собой прекрасное и пышное чаепитие.
Горничная Белла, наблюдавшая за происходящим из-за колонн дворца императрицы, поспешила на кухню.
Белла, которая спустя несколько минут уже шла вглубь леса с едой в корзинке, подошла к ветхому дворцу и на мгновение остановилась.
Она достала из кармана маленькую стеклянную бутылочку и вылила её содержимое в похлёбку, что стояла в корзине.
– Он оставит чёрный хлеб, но сразу съест всю похлёбку.
Ферес всегда был очень голоден.
Мальчик оставлял хлеб, который простолюдины не дали бы и детям, растягивая на несколько дней до тех пор, пока он не становился твёрдым.
Белла полностью забыла о роскошном чаепитие, на которое она некоторое время назад ворчала.
Скри-и-и-и-и, – горничная вошла, открывая ржавую скрипящую дверь, и направилась в знакомую спальню второго принца.
Хлоп.
Она даже не стала стучать в двери его спальни.
Белла посмотрела на спину мальчика, свернувшегося калачиком на другом краю большой кровати, неохотно поставила на стол еду и ушла.
После того как звук шагов горничной стих, так же как и звук закрывающейся двери его дворца, Ферес медленно поднялся со своего места.
Мальчик с равнодушным лицом посмотрел на корзину и достал миску с вложенной в неё ложкой.
– …Много положили.
Ферес не знал, была ли в курсе горничная, которая приносила еду, однако яд, который они использовали, был прозрачным, но имел характерный запах и горький вкус.
Естественно, обычные люди не смогли бы заметить этого, однако он был другим.
Ферес, обладавший исключительным чутьём, имел редкую способность различать тонкие вкусы.
Причина, по которой он впервые стал самостоятельно штудировать книги по медицинской ботанике, заключалась в том, что однажды вкус пищи слегка изменился.
Но даже зная, что в похлёбке содержится яд, Ферес продолжал есть её.
– Нельзя пропускать приёмы пищи.
Так сказала Фирентия.
Есть свою еду и принимать противоядие.
Поэтому, несмотря на то что он не доел несколько ложек, мальчик вернулся в постель, не обращая внимания на и без того болевший желудок.
Из-под подушки он вытащил круглую стеклянную бутылку.
Красные глаза Фереса, который прилежно пил лекарство, смотрели на золотистую жидкость, количество которой почти достигло дна.
Внезапно словно слабый голос раздался за спиной Фереса в этом тихом и пустом дворце.
– Этот ребёнок уже забыл о тебе?
Однако Ферес отрицательно покачал своей маленькой головой.
Благодаря этому его чёрные, словно смоль, волосы затрепетали.
– Нет. Она не могла, – Ферес лелеял круглую стеклянную бутылку в своих руках, словно в ней была его собственная жизнь. – Она никогда меня не забудет.
Закрыв глаза, мальчик подумал о Фирентии.
Каштановые волосы нежно развевались на ветру, а глаза были зелёными, словно весенние листья.
Даже слёзы, которые она проливала по нему.
Мальчик бережнее прижал к себе круглую бутылку.
*****
– Вау, посмотрите на эту толпу.
Папа сказал, что в особняке будет шумно, и это действительно так.
– Кто знал, что в этом году будет столько людей?
Или, возможно, толпа выглядит больше из-за моего невысокого роста?
– Тия! Я принёс тебе торт!
– А я попить!
Рулак специально разрешил детям присутствовать на этом банкете.
Возможно, это было как-то связано с сегодняшним визитом Велесака в императорский дворец.
Какой бы ни была причина, для Тии это было хорошо.
Асталиу не мог ничего сделать без Велесака, а Лоране уехала во дворец вместе с братом.
Остальные кузены были слишком маленькими, чтобы передвигаться самостоятельно.
В итоге на банкете стипендиатов Ромбарди присутствовали лишь Фирентия и близнецы.
– Спасибо вам обоим.
Со времени последнего инцидента близнецы, которые и так были близки к Тие, стали всегда крутиться рядом с ней, чем немного раздражали. Однако были и моменты, когда ей было комфортно рядом с ними, как и сейчас.
Это случилось в тот момент, когда девочка отломила кусочек торта вилкой и собралась съесть его.
Прямо перед столом, за которым они сидели, прошла женщина.
Ей было чуть за тридцать.
Однако внимание Фирентии привлекли её особенно прямая осанка и изящные шаги.
– Нашла, – забыв съесть кусочек торта, Тия улыбнулась.
Невероятная горничная, которая различными способами вносила свой вклад до тех пор, пока второй принц Ферес не стал кронпринцем.
Та, кто может позаботиться о Фересе, который сейчас один, и стать ему сильным сторонником.
Кейтлин Браун, заместитель главной горничной императорского дворца, и правда видна издалека.
http://tl.rulate.ru/book/59657/1790315
Сказали спасибо 115 читателей